Чудовищные попытки

Бар на пляже — самое подходящее место для скучающих отдыхающих. Гена устроился на высоком стуле, заказал свежевыжатый сок. На «ловца» и «зверюги» прибежали. Первым рядом с ним устроился быдловатого вида пацанчег. Ему явно было скучно, он начал рассказывать про свой город, нелюбимую работу, ругал турагентство, через которое заказал поездку, шумных соседей в гостинице и плохое обслуживание, жару, влажность, отсутствие бесплатных лежаков и зонтов, плохой выбор алкоголя, цены и торгашей. Свою речь смачно сдабривал межзубным «ск», которое сквозило в каждом предложении не по одному разу. Пару раз хлопнул Генку по коленке и совсем не случайно провел пальцем по его руке, когда передавал стакан от бармена. С противоположной стороны устроился другой посетитель, по возрасту старше даже Сергея. Сначала он произвел приятное впечатление: интеллигентный, с интеллектом в глазах. Мужчина умным и неожиданно очень занудным голосом стал рассказывать, почему этот пляж называется именно так, а не иначе, почему криптовалюта — уже вчерашний день, и какая фаза луны отражается на гороскопе человека. Третьим, кто пристроился под навес, оказался широкоплечий спортсмен. Мощный, с отличной фигурой, квадратной челюстью. В Генке тут же проснулся ЗОЖовец, но как-то очень быстро издох, так как бодибилдер завел разговор о том, что здесь развернуться не с кем и негде. Тренажеры старые, ржавые, на них постоянно висят полудохлики, с которыми в поднятии тяжестей даже нет смысла тягаться. — … а крепость назвали в честь жены тогдашнего князька… — … я, ск, ему и говорю: «Угомони свою женщину»… — … без сушки выглядишь как сумоист… У Генки неожиданно пискнул телефон, сообщая о новом письме. Парень выхватил трубку, извинился и выскочил из-под навеса, изображая очень занятой вид. Сообщение было от мамы — она интересовалась, как проходит отпуск, как погода, что нового. Генка разочарованно вздохнул, почему-то ожидал он сообщение вовсе не от матери. Сердце неприятно екнуло, хотелось увидеть другой текст, что-нибудь в духе: «Чудовище, что на тебе сейчас надето?» Не прощаясь, дезертировал, чтобы не слушать все эти разговоры. Им же не нужен собеседник, им просто нужны уши, в которые можно слить ненужную информацию и которые можно было бы подержать напротив паха, пока будут там вылизывать. Пусть самостоятельно справляются, балдея от собственного обширнейшего кругозора, бесценной эрудиции, теша личную звездодельность и звезданутость. Почему-то опять непроизвольно проявились параллели со Смирновым. Как-то Генка слышал, как Сергей по телефону «по фене ботал». Даже заслушался и постарался запомнить некоторые витиеватые выражения. А техническую безграмотность Сергея Генка пытался исправить много-много раз, но после нескольких попыток объяснить, как правильно «майнить криптовалюту», махнул рукой. Но все же мысль, что его где-то разводят, не отпускала. Не может человек, у которого работа связана с удаленным доступом, быть безграмотным в сфере компьютеров. В эту очередную очевидную небылицу от сказочника Смирнова он не поверил. Да и с физической стороны Сергей теперь выглядел не хуже этого спортсмена. Как только отпала необходимость таскаться в ресторанчик к Генке и есть фаст фуд, Сергей перешел на овощи и полностью отказался от спиртного. Обо всем этом Генка размышлял, бредя по бульвару к окраине города, прочь от людей, громкого смеха и пустых разговоров. Как назло, на глаза все время попадались разные парочки. Вот молодая семья — муж пристраивает циновку, а жена с заметно округленным животом, прикрыв глаза от солнца, с задумчивым видом разглядывает горизонт. Тут еще парочка намазывает друг друга кремом от загара, однозначно немцы, потому что в основном только их дамы загорают топлесс. Здесь, чуть дальше, два пенсионера — она в легком сарафане сидит в тенечке, а муж пытается от берега отплыть, но волны постоянно выталкивают его обратно на песок. Вероятно, здоровье ему еще позволяет так активно двигаться. И как они не побоялись далеко уехать? Ладно, Генка мог предположить, что в их возрасте шкала страхов сдвинута. Но куда родные смотрят? У парня бы сердце не выдержало мать в таком возрасте в чужую страну отпускать. Навстречу, чуть не сбив Генку, выехали двое велосипедистов, в которых он без труда узнал соседей по отелю. Двое мужиков солидного возраста и телосложения рассекали на двухколесном транспорте, переговариваясь и посмеиваясь. Они всегда вместе появлялись: и в столовке, и на пляже, и вот на великах. Теперь даже интересно стало — а живут они тоже вместе, в одном номере? С другой стороны по бульвару шли еще двое парней. Загорелые до черноты, в рубашках нараспашку, в руках мороженое. Один со странной походкой, словно боится широкий шаг сделать. Второй, который обнимал приятеля за шею, дразнил — протягивал эскимо для пробы и тут же отодвигал подальше, чтобы не досталось. А вот эти двое парней, сидящих в кафешке, тоже однозначно вместе. Оба в светлых шортах, футболках, с короткими стрижками, круглыми щечками. Похожие друг на друга как однояйцевые близнецы. Один что-то рассказывает, а второй со скучающим видом поставил подбородок на сцепленные руки, внемлет. У Генки появилось такое чувство, что тут какой-то мировой заговор или зона, свободная от предрассудков, или просто воздух такой, от которого становится глубоко фиолетово, кто сюда приехал и с кем отдыхает. Ему и в голову не приходило, что можно вот так вот, не боясь и не скрываясь, держаться за руки, смотреть в глаза, всем видом показывая, кто кому принадлежит. Время приближалось к вечеру. Погода начала портиться — небо заволокло тучами, вдалеке на линии горизонта стали проблескивать молнии, послышались раскаты грома, разбушевался ветер, срывая праздничную мишуру и разгоняя праздношатающихся с пляжа. Волны поднялись, подхлестывая отдыхающих, рискнувших подойти слишком близко к воде. Какое-то смутное беспокойство поселилось в душе. Словно что-то должно произойти или уже произошло, а Генка пропустил этот момент. То ли нужно кого-то догонять, то ли ждать чего-то — хорошего или плохого. Хотя, с его везением, скорее плохого. В панике огляделся вокруг в поисках каких-нибудь ответов или подсказок, но ничего конкретного не нашел. Не осталось ничего другого, как развернуться и пойти в сторону своего отеля. Природа напомнила, что не зря это время года называется «сезоном дождей». Гроза, которая бродила на границе города, решила показать себя во всей красе. Неожиданно шарахнуло дождем так сильно и жестко, что у Генки непроизвольно шея втянулась в плечи, как у черепахи. Случайные прохожие, которых застал ливень, с визгом и смехом побежали под крышу, прятаться от непогоды. Генку же, наоборот, ноги сами понесли прочь от бульвара, ближе к вздыбленным волнам. Еще мгновение, и сплошной поток воды потек по крышам, стенам, машинам, дороге и дальше по песку, чтобы подпитать, охладить взбудораженное море. Небесные хляби разверзлись, волны с ревом накатывались, стараясь отгрызть, отвоевать кусочек пляжа. А Генка стоял посередине всей этой какофонии и с жадностью впитывал происходящее вокруг. Сзади пытались сбить с ног мощные ручьи. Впереди — агрессивные, хлесткие, огромные волны. Сверху — непрекращающийся водопад дождя. Парень промок насквозь моментально. Не прячась, расправил плечи, развел руки и подставил лицо под ливень. Беспокойство стало отходить, но на его место просочились отчаяние и необъяснимая тоска. Почему так? Вроде бы ищешь-ищешь кого-то, с кем чувствуешь себя живым, целым, а потом оказывается, что это только твои чувства, и никто их не разделяет. Ведь казалось, что все сошлось в одном человеке. Они не клялись в вечном, не говорили «никогда» и «навсегда», не обещали голубого безоблачного будущего. Просто было осознание, понимание, что это он. С которым «в горе и радости». С которым не надо разжевывать простые истины и понятия. Все выщербленки, все вмятины и выпуклости совпали, спаялись, и разорвать эту связь казалось невозможно никакими силами. Ведь все же хорошо было, что пошло не так? Где он пропустил все знаки и подсказки? Неужели, все ошибка и напрасная трата времени? Генка чувствовал, когда Сергей мимо его дома на машине проезжал. На его одеколон вставало, даже если чужой человек пользовался таким же парфюмом. В присутствии Смирнова ноги становились ватными, и здравомыслие лагало после короткого: «Привет». На морде сразу же расплывалось счастливое дебильное выражение, и чтобы добиться от него рациональной реакции, Сергею приходилось очень постараться растормошить и повторять просьбу не по одному разу. Естественно, Генку бесили некоторые привычки Смирнова. Например, в одной и той же футболке спать и дома ходить. Или подпевать фальшивым голосом приевшиеся рекламы по телевизору. «Праздник к нам приходит, праздник к нам приходит…» Жуть. Или все контролировать — куда пошел, где был, когда, с кем, сколько. Хуже матери. Сергея тоже передергивало, как Генка полотенца развешивал на батарее, чтобы лучше сохли. Или заправлял кровать, когда он еще с нее не встал. Или обувь в коридоре выстраивать как на параде. Может, Генка замахнулся на чужую, личную территорию? Так, вроде бы, он же понимал, что у Смирнова серьезная работа, ответственная, зависящая от придирчивых клиентов. Поэтому и старался не доставлять лишних хлопот. А после того, как узнали друг друга получше, казалось, неплохо справлялись. Или все же нет? Стал слишком требовательным? Капризным? Так это только в редких случаях, или когда просьбы были уж очень бредовыми. Да, он отказался ходить у него дома в пижаме в виде Покемона. И не надо смотреть такими грустными глазами. И уговаривать тоже не надо. Да и белье он тоже может купить самостоятельно, и не за такую заоблачную цену. Смирнов, с дуба рухнул?! Тебе надо, себе и покупай, а он обойдется обычными. Генке запас носков обновить? Не надо за него такие мелочи решать, в конце-то концов! Да, экран треснул на телефоне. Хочешь трубку парню своему поменять? На последнюю модель обгрызенного яблока?! Может, все же что-то попроще? Ну ладно. Тогда уже еще и чехольчик, и гарнитуру к нему. И так уж и быть, надену эту желтую, огромную, меховую хламиду в виде анимационного персонажа. А бельишко-то оказывается приятное к телу и удобное, и носки тоже ничего так. И ты смотри, какие шарфы классные! Такой во вчерашнем каталоге видел. Думаешь, надо? Давай два. И сумка кожаная отлично смотрится. Спасибо, Сергей, ты лучший. Генка с ужасом понял, что превратился в обычного потребителя, который материальные блага и подарки начал воспринимать как единственно правильное отношение между двумя людьми. Он тут же вспомнил, как начал поглядывать на него Сергей со странной кривоватой ухмылочкой. Все равно не понятно, какого лешего Смирнов обманул его со своей бывшей. Так не хватало пользовательского отношения, во взгляде, в словах, в чувствах? Так Генка тоже этому научился, сам не заметив как. Резко стало до отвращения противно от этого прогорклого привкуса кислоты, как при изжоге. Но ведь влюбился он в Смирнова, даже не представляя, кто он, какой доход имеет и какую выгоду может получить. Ему нужен был человек, который бы смотрел именно так, словно не видит больше никого, не слышит, не замечает. Почему все так?! Генка почувствовал, как руками сжал футболку на груди, а горло саднит. Похоже, он так стоит и кричит на шторм уже неизвестно сколько времени: — Почему?!!! Естественно, непогода не ответила, только хлестнула в лицо очередное ведро воды, и все. Даже Сергей в его мыслях молчал, не комментировал как раньше. — Я не смогу тебя отпустить, — признался Генка вслух. — Неужели я стал таким же, как и все твои бывшие? Или это ты не умеешь по-другому? Или во мне эта меркантильность всегда была? Мне нужны ответы. И если они покажутся мне недостаточно аргументированными, я буду за нас бороться! Стало как-то легче. Словно давление снизили, и в грудь стал поступать кислород. Даже получилось набрать воздуха полные легкие. Генка повернулся и, оскальзываясь на песке, побрел к твердой дороге, чтобы добраться до отеля. В холл он не вошел, а скорее, влился, оставляя за собой на кафеле мокрые лужи и, звонко хлюпая сандалиями, извещая клиентов гостиницы о своем прибытии. Не дойдя до лифтов, его остановила фраза с ресепшена: — Вас ожидают. Гена проследил, куда показывал работник, и застыл, боясь сморгнуть увиденное. Ему навстречу, как в замедленной съемке, гротескно и угрожающее, распространяя зловещую ауру, поднялась знакомая фигура. — Ты-ы… Ты не Чудовище, Гена. Ты — урод, — прошипел Смирнов.