Глиобластома

Всё началось примерно месяц назад, в середине декабря. Первым делом появилась головная боль, которая беспокоила Мишу всё чаще и чаще. Доходило до того, что эти приступы головной боли нереально было чем-то хотя бы притупить, не то что вылечить. Потом появились головокружения, а затем, когда его начало буквально выворачивать наизнанку по утрам, Миша понял, что пора обратиться в клинику. Он записался в частную клинику, уже после праздников, ожидая что когда он придёт, ему дадут общие рекомендации о здоровом образе жизни и всё такое. Но он ошибся. Всё было намного серьёзнее. Мише назначили кучу разных КТ, МРТ и даже УЗИ, за которые Мише пришлось выложить круглую сумму. А как пришли результаты, его направили к онкологу. Онколог, посмотрел на снимки и только жалостно вздохнул. Глиобластома. Четвёртая стадия, неоперабельный рак. Конечно, можно провести операцию и надеяться на мизерный шанс ремиссии, но это, по большей части, бессмысленно. — Ну что же, молодой человек, не стоит сразу опус... — начал свою немного лживую мотивационную речь врач. — Сколько? — прервал его Миша, — Сколько я протяну примерно? Только честно, пожалуйста, не стоит давать мне ложную надежду. — Сложно сказать. — врач встал со своего места и подошёл к окну. — Знаете, всё зависит от пациента. В среднем, без лечения человек может прожить несколько месяцев, а при интенсивной терапии около года. — Мгм. Настолько всё плохо? — в риторическом вопросе проскользнул нервный смешок. — Глиобластома, вообще коварная штука, — печально начал говорить доктор. — Практически никаких симптомов не проявляется до самого конца. Именно поэтому статистика настолько плачевна. — доктор сделал небольшую паузу. — Я выпишу вам направление на лечение. Предупреждаю сразу, оно дорогое и его стоит начать как можно скорее. — Я не планирую лечиться. — сказал Миша и встал со стула. — Смело. Но направление я всё же дам. А если так и не надумаете лечиться, то принимайте дексамезтазон и омез, по инструкции. Эти средства помогут снизить головную боль и улучшить аппетит, — сказал врач торопливо дописывая названия на листок. — Удачи тебе. Миша лишь грустно улыбнулся и кивнул. Диагноз подтверждён и он вряд ли доживёт до весны. Как только врач начал подозревать рак, Миша прогуглил всё что мог насчёт лечения и понял, что если у него действительно рак, то он не жилец. Глиобластома — самое худшее что может произойти. От неё умирают не только простые люди, но и богатые люди. Нет лечения. Пятилетний рубеж выглядит неубедительно. Точнее лечение есть, которое, правда, нифига не помогает, а превращает тебя в лысого и толстого человека, из-за гормонов и химиотерапии. Ну и стоит это удовольствие недёшево. Между исследованиями Миша разузнал практически всё о лечении, он пришёл к тому что даже и пытаться не будет излечиться, а просто скрывать от всех, что у него рак, продолжать жить полной жизнью, в которой не будет жалости и слёз. Но несмотря на некое смирение, после подтверждения диагноза, он провёл три дня пялясь в потолок, полностью игнорируя звонки и сообщения. Ещё пару месяцев назад он обдумывал путешествия, был почти абсолютно уверен, что поедет в тур в следующем году, размышлял, что делать дальше, а сейчас думал, что это всё бессмысленно. У Миши просто не могло уместиться в голове, что жизнь может так перевернуться меньше чем за месяц. Единственное, чему Миша был безмерно рад, это тому что он не стал подчиняться родителям и жить так, чтобы всё как было у людей. У него есть любимое дело, которое помимо всего прочего ещё и деньги приносит, а также горячо любимая "питерская тусовка", с которой можно классно провести время. Он прожил, пусть и недолгую, но яркую и интересную жизнь, а сейчас он хотел собраться и провести её остатки в безудержном веселье. Миша наконец встал с кровати, вывел телефон из авиа-режима и начал просматривать и прослушивать все полученные сообщения. По большому счёту сообщения были из бесед и в одной из них Совергон узнал, что через пару часов они планируют собраться в караоке. Он отписался Дейдример о намерении прийти, на что та отреагировала практически мгновенно кратким сообщением "Ждёмс)". Извинился в твиттере перед всеми за долгое отсутствие и пошёл собираться на вечеринку. Миша, за несколько часов проведённых в караоке, умудрился набухаться так сильно, что он отрывался по полной. Он громко орал в микрофон грустные песни две тысячи шестого года и нехило дрыгался под танцевальные хиты. Ему было хорошо. Он не чувствовал ни головной боли, которая уже давненько не проходила, а только утихала, ни тошноты, которая часто доходила до рвоты желчью, несмотря на то, что Миша принимал назначенные медикаменты. Он отрывался. Он отдыхал. Потому что с каждым днём ему становилось всё хуже, а алкоголь тормозил время и чувства, затуманивая разум. — Мише, наверное, уже хватит, — крикнула Лиззка Кашину в баре, — Можешь отвести его домой, Дань? — Я ваще-то тоже набуханный. У Миши что-то случилось? — спросил Данил. — Вообще без понятия. Мне он сказал, что просто проблемки нарисовались, но сейчас всё ок, — пожала плечами Лиза. — Ясно, — протянул Даня наблюдая за отрывающимся Мишей. — Кузьма вообще не бухал же, надо его попросить, а то Миша что-то вообще разошёлся. — Приведи его хотя бы сюда, плиз. Я пока Кузьму найду. — сказала Лиза, а Даня кивнул её в ответ. Даня осознал, что до этого Миша реально никогда при нём не нахуяривался до такой степени. Миша отказывался идти за ним, говоря какую-то ересь по типу один раз живём и что Данил просто зануда если всего лишь в два ночи прекратит всё веселье. Дане удалось увести Мишу с танцпола и усадить на диванчик. — С чего ты так напился-то? — спросил Кашин. — А почему нет? Почему мне уже нельзя набухаться? — заплетающимся языком возмущённо спросил Миша. — Конечно можно, братан. — усмехнулся Кашин. Мише наверное хватило бы несколько полторашек пива, чтобы в усмерть упиться. — В чью честь так набухался-то? — В свою и набухался. У меня сейчас всё хорошо. — сказал Совергон и привстал с дивана, из-за чего он чуть не упал. — Лиза с Кузьмой должна договориться, он тебя довезёт. — сказал Кашин, удерживая Мишу от падения и усаживая его обратно. — Спасибо. — сказал Миша. — Не за что, братан. — ответил Даня, садясь на диван. — Не, ты не понял. Я правда тебе благодарен. Ты правда хороший друг. Ты так многое делаешь для друзей. Если бы не ты, Лиззка, наверное, жила бы в Чайковском, ты же ей тогда помог когда ей плохо было? У неё ни денег не б ... — Да, Миш, я тебя понял. Давай ты мне завтра, когда протрезвеешь, всё расскажешь и извинишься за всё, лан? — прервал пьяные бредни Даня, увидев Лиззку и Кузьму около барной стойки. — Я сейчас приду с Кузьмой, он тебя до дома доведёт. Миша остался один сидеть на диванчике, а Кашин подошёл к Лизе и Никите. Лиза объясняла Никите всю ситуацию. — Базара ноль. Доведу его до дома. А с чего это он так? — спросил Никита. — Да мы сами понятия не имеем. Я у него спросил, он не говорит. — усаживаясь за барную стойку сказал Кашин. — Ладно, покедова всем. Желаю повеселиться. — сказал Кузьма и пошёл к Мише. Кузьма и Совергон отчалили и примерно в четыре утра Миша уже спал в своей кровати пьяным крепким сном, а ребята только-только начали расходиться. Миша, благодаря "работе" видеоблогером был счастливым обладателем свободного распорядка дня, а потому, он спокойно мог позволить себе выспаться и встать в три часа дня от непереносимой головной боли. Всё ночное хорошее самочувствие испарилось и сейчас Миша испытывал головную боль, которая была раза в три хуже чем обычно и ещё его очень мутило. Он не поел в девять и не принял эти дибильные таблетки, которые вызывали зависимость похлеще наркотической. В тот момент Миша был готов спрыгнуть из окна, потому что ему первый раз было так херово. Где-то через три часа стало полегче. Когда он принял туеву хучу болеутоляющих, проблевался, поел и немного отдохнул. Миша включил себе на фон какую-то попсу и завис в соцсетях. У него откуда-то была энергия на съемки. Ему хотелось ебашить как никогда. А идей не было. Он стал чувствовать, что времени действительно очень мало. Мише казалось, что он с каждой секундой по чуть-чуть исчезает. Мише было страшно, что о нём никто не вспомнит. Миша начал задумываться, а кто его вообще похоронит и где. Миша не мог представить себе свои похороны. Миша раздумывал. А кто его вообще вспомнит? Кому он будет нужен? Да никому по большому счёту. Летсплейчики, кучу разговорных видео и пару клипов. Вот что останется от него. Миша встал с дивана и взял из ящика письменного стола тетрадь с песнями. Он скептично посмотрел на неё, полистал. Миша больше не был настолько заинтересован в подписчиках, в популярности. Он решил делать не то что "стрельнет", а то что ему по настоящему нравится.