Глиобластома

Совергон @Sovergon решил продолжить выкладывать песни из личного архива. сегодня едем клип доснимать. Куча глупых комментариев, потому что как это не грустно, но 80% аудитории Миши это девочки лет двенадцати, которые не отличаются большим умом. Как же Мишу всё достало. Достало пить таблетки горстями (хотя прошла только пара недель), достало то, как ему херово и как херовей ему становится на следующий день. Он даже начал задумываться о лечении, но каждый раз вспоминал цену и то, что так он только растратит деньги, которых у него нет, и продлит себе мучение. Только музыка и друзья могли вызвать в нём чувство причастности к жизни. Он чувствовал, что время утекает, как песок сквозь пальцы. Это пугало. Очень. Он постоянно был погружен в работу, пытаясь отвлечь себя от недуга, но никак не получалось забыть. А ещё он постоянно был напряжён из-за того что боялся, что кто-нибудь узнает. Потому что двое уже начали подозревать. Лиззка, которая за годы дружбы успела его полностью выучить, и как ни странно, Данил Кашин. Причём Кашин, казалось, переживает раза в два сильнее. Они не встречались лично уже две недели, а именно столько прошло с прошлой пьянки, и Кашин явно намекал на то, что если у Миши что-то случилось, то он всегда может обратиться к Дане. Миша всегда отвечал на такие сообщения скобочками да мемасами. Правда иногда, в очень хуёвые моменты, прямо после того, как его рвало желчью, а голова раскалывалась на множество частей, он хотел поддержки. Ему не хватало кого-то рядом. Ему очень нужен был кто-то, кто мог бы поддержать его в сложные моменты. Но он останавливал себя. Всё это ни к чему. Всё это лишь ухудшит его положение. Поэтому надо лишь перетерпеть самые худшие моменты и пытаться жить полной жизнью. Выпускать песенки, снимать клипы, тусить. А не страдать. За две недели, которые он по большей части провёл в кровати, не имея возможности встать из-за дичайших болей, он сумел отредактировать тексты восьми песен и он был намерен отснять клипы, а потом выпускать по одному в неделю. Он вроде должен успеть. Миша, правда, пока не знал, будет ли он способен снять семь клипов, да записать ещё семь песен. Данила do yo kno da way @theanimebit Готов учить тебя раскраскам. Совергон @Sovergon буду ждать (потому шо сам я сдохну с этим цветокором) Миша начал собираться в студию, а фоном включил свою новую песню. Совсем один ты в мире этом, А поезда все мимо мчат… Пьешь с кем попало до рассвета И обнимаешь всех подряд. И каждый день гроши считаешь, И пишешь маме в сотый раз, И тщетно к Господу взываешь… Он молча глянет – и весь сказ. В этом определённо чувствовалась какая-то незрелость из-за излишней драматичности. Рифмы были плоховаты (камон две тысячи восемнадцатый век на дворе, кому не плевать на рифмы), а две последние строчки его откровенно смущали. Но это Миша. Он такой. Он не тот летсплеер из видео "СТРАННЫЕ ИГРЫ ДЛЯ ДЕВОЧЕК". Он на самом деле очень романтичен. Про него учительница литературы говорила, что он мальчик с тонкой душевной организацией. Марина Михайловна пару раз отправляла его стихи на различные литературные конкурсы, и он даже выигрывал, даже грамоты до сих пор где-то валяются. Просто "мальчикам с тонкой душевной организацией" тяжелее жить. Гораздо легче быть забавным летсплеером. Это намного легче. Гораздо меньше подколок и уморительных шуток. А теперь уже всё равно. Что уж тут поделать, если он такой. И это значит: тебе нужен Иль кто-то, или что-то, или «где-нибудь», А их всё нет, И не смешно. Да, нужен кто-нибудь, хоть кто-то, Нужна любовь и нужен друг, И ты их ждёшь Давным-давно. Тогда у него ещё не было друзей. Были приятели, были знакомые из шахматного клуба, но не более. Нет, его никто не гнобил. Он не был изгоем. С ним нормально общались, просто иногда он чересчур драматизировал, а эмоции выражал на бумаге в виде песен. Совсем один ты в мире этом, И времени не виден ход. В тёплом углу зарылся где-то, Как лошадь, что вот-вот умрёт. И никому не интересны Твои рассказы о былом… Ты нарядился в воскресенье, Но так и не покинул дом… Миша был неимоверно рад, что он наконец-то выложит песни, которые действительно ему нравятся. Которые созданы не для хайпа или веселья, а для душевного удовлетворения. И эта мысль придавала ему сил трудиться. Через полчаса он должен быть на студии, поэтому он собрался, взял рюкзак и проверил, что там лежит таблетница, без которой он теперь не представлял жизни, и вышел из дома. Съёмки прошли успешно. Миша закинулся таблетками, и ему даже не пришлось прерываться из-за своего самочувствия, чему он был рад до безумия. Как только, он вышел из студии, Мише позвонили. — Аллоу, — произнёс Миша, увидев номер Дани Кашина. — Привет, — ответил Даня, — Тебе помощь-то нужна с монтажом? — Был бы чрезвычайно признателен, — улыбнулся Миша. — Ты сможешь прийти через часик-полтора? — спросил Кашин. — Да, конечно, — согласился Миша. — Тогда жду тебя с жёстким диском через час у меня. — подытожил Даня, — Пока. — Пока, — ответил Миша и завершил вызов. Миша сгонял домой, поел бутербродов и попил чаю, пока перекидывал материал, и направился к Кашину. Даня встретил его в прихожей, взял у него жесткий диск и сказал, чтобы Миша раздевался и проходил в комнату. Даня переживал. Миша как-то изменился. Даня чувствовал, что что-то не так. Даня знал, что с ним что-то происходит, но Миша не говорил, а Даня не смел навязываться, как бы сильно ему не хотелось. Даня давно понял, что с ним что-то не так. Наверное это случилось в туре. В туре Миша был не тем Совергоном, которого Даня привык видеть. В туре Миша был Мишей. Миша был милым. Очень милым и хрупким парнем, о котором хотелось заботиться. Даня любил Мишину улыбку. Даня часто язвил и отпускал кучу саркастичных иногда обидных реплик, оскорблял в шуточной форме друзей, но почему-то над Мишей ему прикалываться не хотелось. Даня не пидор. Даня определённо не пидор. Просто с Мишей что-то не то. Миша был идеальным. Он был идеальным не в общем понимании этого слова, но он был идеальным для Дани. Миша не был красивым, но он обладал неким шармом и очарованием что ли, которые притягивали Данин взгляд и заставляли Кашина переживать. Для Кашина это всё было в новинку. Кашин пытался не показывать своих странных чувств, но как бы он не пытался, всё просачивалось наружу. И в эти две недели после пьянки он постоянно накручивал себя. Он пытался выпытать, но Миша включал Совергона, на каждый вопрос, который Даня тщательно формулировал, чтобы его беспокойство не было слишком явным. Даня очень надеялся, что хотя бы сейчас ему удастся узнать, что же происходит с Мишей. — Ты решил податься в певцы? — спросил Даня, после того как прослушал песню. — Не то чтобы прямо в певцы, — улыбнулся Миша, — Просто захотелось немного творчества, знаешь. Как тебе? — Ну, не сказать, что прямо огонь. Рифмы такие себе, немного странный текст, но это в твоём стиле, — правдиво ответил Данил. Да, это определённо было в стиле Миши. У него был свой неповторимый узнаваемый стиль. — Что ж, за работу, — сказал Даня. Даня терпеливо учил Мишу красить, а Миша внимал каждому слову. Они убили на клип пять часов, когда на улице уже была ночь, но оно того стоило. — Может быть выпьем? — предложил Даня, когда они были на кухне. — Не думаю, что это хор... Сука, — Миша резко схватился за виски из-за жёсткой головной боли. — Что с тобой? — беспокойно посмотрел на него Даня. — Сколько времени? — вместо ответа на вопрос спросил Миша. — Одиннадцать часов три минуты, — ответил Мише Данила. — Блять, — выругался Миша. — Можешь принести мне мой рюкзак из коридора, пожалуйста? — Да, конечно, — кивнул Даня, у которого на лице было видно беспокойство. — Ты пока присядь. — Спасибо, — Миша присел на кухонный диван, но от смены положения ему только поплохело и ему срочно нужно было в туалет. Он аккуратно встал и пошёл в туалет, прикрывая рукой рот, а когда дошёл, услышал Данин крик: "Миша?", но был не в состоянии ответить. Он пробыл в туалете пару минут, а когда он весь уставший и помятый вышел из туалета, его там поджидал Даня. Даня протянул ему рюкзак, Миша достал оттуда две таблетки и проглотил их, не запивая. — Тебе надо в больницу, — категорично сказал Даня. — Всё нормально, — отмахнулся Миша. — Правда, чувак. — Нет, Миша. Это нихуя не нормально, — они вдвоём прошли в кухню. — Бери рюкзак и собирайся. — Я серьёзно, всё в пределах нормы, я просто выпью таблетку и всё пройдёт. Посплю и буду как огурчик, — Миша натянуто улыбнулся. Всё же он был не в том состоянии, чтобы лучезарно улыбаться. — У здоровых людей такой херни не бывает, — заявил Даня. — Я сказал, что тебе надо в больницу, значит мы поедем в больницу. — Я уже был в больнице, там мне сказали, что это простое пищевое отравление и прописали таблетки, — ответил Миша. — И всё? — приподнял бровь Данил. — В смысле? — переспросил Миша, который ожидал, что Даня просто забьёт на это. Обычное отравление, чего тут такого экстраординарного. — В прямом. То есть ты пришёл к терапевту, он тебя принял, сказал, что у тебя пищевое отравление и прописал тебе таблетки и всё? — уточнял Даня, что пугало Мишу всё сильнее и сильнее. — Когда ты, кстати, ходил к врачу? — Да дня три назад ходил, — Миша пытался сохранить уверенность. — И да, он сказал, что это просто лёгкое пищевое отравление. — И в какую же больницу ты ходил? — продолжал пытать его Даня. — В частную, — немного резко ответил Миша. — Да чего ты привязался вообще? — Да потому что я, блять, волнуюсь и пытаюсь понять, какого хуя ты мне пиздишь. — начал взрываться Даня. — В каком смысле? — недоумённо переспросил Миша. — Да в прямом, блять, — Даня был на грани. — Я уже две недели места себе не нахожу. И к твоему сведению, если бы у тебя было пищевое отравление, тебя бы незамедлительно положили в инфекционное отделение, если бы это было сколь-нибудь серьёзно, а если это простое банальное лёгкое отравление, тебе бы не прописывали таблетки и тебя бы сейчас не рвало так дико. Поэтому прекращай представление и собирайся в больницу. — Дань, мне правда не надо в больницу, — тихо сказал Миша. — Это почему же? — голос Дани сочился сарказмом. — Я и правда был в больнице. Они понятия не имеют что со мной и сказали, что так пройдёт, — Мише с каждой минутой становилось хуже. Он уже как-то привык, что после своеобразных "приступов", он может поспать пару часиков или хотя бы просто отдохнуть. — Значит ты поедешь в другую больницу, в которой врачи в состоянии лечить людей, — стоял на своём Даня. — Я сказал собирайся. — Да мне просто нужно поспать чуток и всё пройдёт, — устало сказал Миша. — Просто немного отдохнуть и всё. — Тебе всё равно рано или поздно придётся сходить в больницу, — сказал Даня. — Я уж...— начал было Миша, но его прервал разъярённый Кашин: — Да прекращай ты мне пиздеть, пожалуйста! Не был ты ни в какой больнице, потому что если бы был, то сразу бы не врал ни про какое пищевое отравление. Либо ты, блять, сам говоришь, в чём дело, либо я, во-первых, рассказываю всё ребятам, мы едем в больницу и там я всё равно узнаю какого хуя с тобой происходит. — Даня, не надо, пожалуйста, — умолял Миша Даню. — Нет, Миша, это сейчас не сработает. Это очень серьёзно. Я прямо сейчас вызываю такси и мы едем в больницу, — Даня достал телефон, начал набирать номер, как Миша что-то тихо сказал. — Чего ты там бубнишь? — спросил Даня, блокируя телефон. — Только никому, Даня, пожалуйста, я тебя умоляю. Пусть это останется между нами, — попросил его Миша. — Ладно, — после некоторой задержки сказал Даня. — У меня... — у Миши пересохло в горле, но он нашёл в себе силы поднять взгляд прямо на Кашина, который был обеспокоенным и разозлённым одновременно. — У меня рак.