Не взаимно

      Ветер заунывно стонал между стенами многоэтажек в небольшом городе. Серо-зелёные стены были плотно приставлены друг к другу, создавая некий тоннель для потоков воздуха, и отражали все звуки мрачным и тяжёлым эхом, добавлявшем ещё большего угнетения к мертвенно-тихой ночи.       Именно этот ветер трепал сейчас тёмно-русые волосы парня, стоящего на краю крыши недостроенного здания. Дом, судя по всему, планировали сделать голубого цвета, но стены давно потрескались, и почти вся краска отвалилась. Сейчас это была серая груда бетона, из которой кто-то когда-то попытался что-то слепить, но не сумел и бросил это дело, частично сделав крышу и совсем забыв об ограждениях.       Тот парень стоял на самом краю, завороженно и одновременно со страхом глядя вниз, на пятнадцать этажей вниз. Зеленоглазый, с веснушками и несколькими подростковыми прыщами, он выглядел лет на пятнадцать — шестнадцать. Ветер был прохладный, но, казалось, парню всё равно. Он стоял в удлинённой футболке, джинсах и белых кедах с чёрными шнурками.       Он оглянулся назад, не столько вглядываясь в тьму и надеясь кого-то увидеть, сколько глядя в прошлое; снова посмотрел вниз. Затем поднял голову, смотря прямо перед собой, закрыл глаза, грустно улыбнулся и сделал шаг в пустоту.       Ветер всё ещё развевал волосы парня, который повис над пропастью в пятнадцать этажей. За правую руку его крепко схватили две чужие руки. Зелёные глаза суицидника открылись и посмотрели вверх.       — Чего ждёшь, подтягивайся давай, я так долго не выдержу! — Быстро проговорил девичий голос сверху. Удивлённый девятиклассник ухватился свободной рукой за край крыши и с помощью своей спасительницы поднялся на твёрдую поверхность.       Оба подростка сели и стали отряхиваться неизвестно от чего. Первым голову поднял парень и, увидев девушку, сильно изменился в лице. Он узнал её. Это Алья Кошкина, его одноклассница. Та самая «хладнокровная и бессердечная» особа, спасшая его от расплаты со старшеклассниками, предводителями которых был Костя Чёрный. Та самая недоступная мечта несчастного суицидника. Та самая Аля. Парень так и замер, не желая принимать происходящее.       Наконец и девушка подняла голову. В её ранее скрытых чёрными волосами глазах был гнев, отчаяние и… страх? Да, именно он. Страх потерять глупого Егора. Того Егора, который когда-то случайно и ненамеренно завоевал её. Того Егора, который когда-то доверился ей. Того Егора, за которого она готова на всё, но никогда этого не покажет. Это он только что чуть не погиб. И невероятный страх, который она всё никак не могла скрыть, окутывал её, не позволяя дышать и ускоряя и без того бешеный ритм сердца, хоть и всё уже позади.       Они молча смотрели друг на друга. Не отрывая взглядов, встали на ноги. На щеке Али блеснула вода, сердце так и норовило выпрыгнуть из груди. Егор, увидев это, вздрогнул и хотел было что-то сказать, но не успел: девушка крепко обняла его, зажмурившись. Аля не хотела плакать, слёзы сами катились из глаз, а всё из-за того, что она на несколько мгновений представила себе жизнь без него…       Трижды ошеломлённый Егор не знал, как поступить с любимой девушкой, что сейчас впервые на его памяти плакала, уткнувшись в него, и шептала ему в плечо лишь одно слово: «Идиот…» Секунды две он так и стоял, не решаясь что-либо предпринять. Потом аккуратно обнял её правой рукой за спину, а левую нежно положил на голову и робко провёл по тёмным волосам.       — Тише… — только и смог выдавить из себя Егор. — Не ты же с крыши прыгаешь, — уголки его губ еле заметно дрогнули.       Аля только крепче прижала его к себе, стиснув между скрещенных у него за шеей кулачков. Ей ничего не хотелось говорить, ничего не хотелось слышать. Он здесь, он рядом, и это самое главное.       Егор увереннее обнял девушку, прислонившись к ней головой, закрыл глаза и впервые за день по-настоящему улыбнулся. Лёгкий ветер развеял одним слабым порывом чёрные локоны, слегка затронув русоволосого парня.

***

      Ночь была тихая. Сидя на краю крыши, Аля и Егор ощущали, что сегодня она принадлежала только им. Девушка, не желая разрывать объятия, охватила руками торс спасённого и положила голову ему на грудь, поджав ноги. Парень же обнимал свою спасительницу в ответ и смотрел на светлеющее небо над горизонтом.       — Больше не делай так. — Твёрдо и одновременно со страхом в голосе произнесла Аля.       — Хорошо, — усмехнувшись, ответил он.       — Обещаешь?       — Да, обещаю.       Левый рукав серой толстовки девушки немного задрался, и из-под него виднелась красная полоска, почти параллельная линии рукава. Егор схватил её руку, задрал ткань до локтя и прочёл большую красную надпись, криво высеченную на коже, видимо, лезвием: «ХАХА.» Аля только на миг заглянула ему в глаза и вернулась в прежнее положение, не поправив рукав, когда он отпустил её.       — Что это? — серьёзно спросил парень.       — Перепады настроения, — как-то иронично ответила она.       Егор вспомнил, что сам точно так же отвечал, когда его кто-то спрашивал о странных пятнах на кистях рук. Но его никогда об этом не спрашивал Аля, а значит, не могла знать этого, если только не услышала случайно. Он грустно посмотрел сначала на кровавую надпись, а затем на чёрную макушку.       — Кто?.. — мягко и осторожно спросил он, прекрасно зная, что она поймёт, о чём вопрос.       — Мама, — еле слышно прошептала она. — А у тебя? — чуть погромче спросила Аля.       — Отец… — Егор грустно усмехнулся.       — Слушай, ты замечательный парень, что бы там твой отец не говорил. Запомни, пожалуйста… — она всё ещё боялась. Скорее всего, с этого дня она постоянно будет бояться за него, мало ли что могло прийти ему в голову.       — Спасибо.       На макушки обоих подростков капнула вода, но им было всё равно. Затем несколько капель попало на их руки и ноги. Заморосил дождик, мягко и бесшумно касаясь крыш и асфальта. Ветер совсем стих. Ночь отступала, закатив луну за горизонт, пуская на своё место утро с ярким, жгучим солнцем, что радостно пускало свои лучи играть с домами. Два подростка, обнимаясь, встречали лучший рассвет в своей жизни. Рассвет рядом с любимым и понимающим человеком, которого точно больше не потеряют.