Маленькие сюрпризы жизни

О, как убийственно мы любим,  Как в буйной слепоте страстей,  Мы то всего вернее губим, Что сердцу нашему милей! Давно ль, гордясь своей победой,  Ты говорил: она моя...  Год не прошел, - спроси и сведай, Что уцелело от нея? Куда ланит девались розы,  Улыбка уст и блеск очей?  Все опалили, выжгли слезы,  Горючей влагою своей. Ты помнишь ли, при вашей встрече,  При первой встрече роковой,  Ее волшебный взор, и речи,  И смех младенчески-живой? И что ж теперь? И где все это?  И долговечен ли был сон?  Увы, как северное лето,  Был мимолетным гостем он! Судьбы ужасным приговором  Твоя любовь для ней была,  И незаслуженным позором,  На жизнь ее она легла! Жизнь отреченья, жизнь страданья!  В ее душевной глубине, Ей оставались вспоминанья...  Но изменили и оне. И на земле ей дико стало,  Очарование ушло...  Толпа, нахлынув, в грязь втоптала,  То, что в душе ее цвело. И что ж от долгого мученья,  Как пепл, сберечь ей удалось?  Боль, злую боль ожесточенья,  Боль без отрады и без слез!  0, как убийственно мы любим!  Как в буйной слепоте страстей  Мы то всего вернее губим,  Что сердцу нашему милей!.... Федор Тютчев Окровавленная девушка лежала на асфальте, будучи обездвиженной от ужасающего удара, она была не в состоянии пошевелить и пальцем. Отдалённые звуки сражений, пожалуй, единственное что поддерживало её в сознании, ведь сейчас сражался самый дорогой для неё человек. Она не могла поддаться слабости и погрузиться во тьму небытия, о нет! Только не сейчас, ведь этот глупец, определённо, впадёт в уныние и натворит дел, нет, нужно как-то выкарабкаться, как-то выжить. По телу, что ещё было способно что-то чувствовать, то и дело пробегали мурашки от всплесков риацу, духовная энергия была настолько мощной, что всё её существо содрогалось в ужасе и отчаянии. Казалось, её вот-вот раздавит прессом этой невыносимой силы, но всякий раз, когда казалось, вот он конец, давление ослабевало, словно сражающиеся намеренно отдалялись, чтобы не навредить окружающим. В этом весь Ичиго, он жаждет защитить всех, и в этом рвении, зачастую, забывает о себе... Ему следовало бы думать не о ней, а о себе самом, и о том, как победить столь сильного противника. Всё стихло. Ни взрывов, ни лязга железа более не было слышно, но кто победил? Томящее Рукию ожидание было куда страшнее смерти, которая с каждой минутой приближалась всё ближе. Она почувствовала, как тело оторвалось от земли, и какой-то неведомой силой её несло вперёд. Перед глазами проносились мутные, смазанные картины ночных улиц: свет фонарей и окон в домах, заборы, деревья и все другие составляющие городских пейзажей. Некто несущий её остановился и аккуратно опустил вниз, однако, кто это был, девушка не знала, но надеялась, что сможет поблагодарить его позже. Когда выкарабкается из этого полумёртвого состояния. Кучики окружило приятное тепло, и каждой клеточкой тела она ощутила живительную риацу, что словно проникала внутрь и разливалась по венам, струясь в ней жизнью. Теперь она уже могла различить стоящих перед ней. Орихиме, которая применила свою удивительную исцеляющую технику, Ренджи, что сидел рядом с ней, и, конечно же, Ичиго, его тревожный взгляд расстраивал. Ей не хотелось доставлять беспокойство и, уж тем более, ему, скорее всего, Куросаки даже и не догадывался о тех чувствах, что брюнетка к нему питала, в конце концов, он совсем ещё ребёнок, а она синигами, имевшая глупость полюбить человека. Иное завершила лечение и ярко оранжевый купол, накрывавший офицера, исчез. — Что с твоим лицом? — поднявшись на ноги, произнесла, изобразив недовольство. — Думаешь, что виноват в моих ранах? Считаешь, что не смог защитить меня? Ну, так я тебе поведаю кое-что, как-то я без тебя обходилась раньше и теперь обойдусь! Мне не нужна твоя помощь, Ичиго! Я не так слаба и беспомощна, как ты думаешь! Ведя пламенную речь, она заметила, что от укоров рыжий стал только ещё мрачнее, офицер-то думала, что он станет возражать и, как всегда, спорив, они всё переведут в шутку и забудут об этом инциденте, но в этот раз так не случилось. — Прости, я просто хотел уберечь тебя... Я хотел... — парень направился к синигами и протянул руку, чтоб было коснуться девушки, но тут же осёкся, и, отведя взгляд в сторону, добавил: — Хорошо, что ты в порядке. Этот случай побудил Куросаки решиться на поступок, о котором он раньше не помышлял, а именно: обратится к вайзардам за помощью. Они так же наделены пустыми внутри собственных душ, с единой разницей лишь в том, что способны их контролировать. Ичиго долго обдумывал и взвешивал все «за» и «против» и пришёл к выводу, что ему необходима их помощь, он не позволит, чтоб происшествие подобно сегодняшнему, повторилось, он обязательно станет сильнее, и Рукие больше не придётся подставляться под удар. Не сказав никому ни слова о своих намерениях, рыжеволосый просто исчез, чем вызвал всеобщее беспокойство. Его семья и друзья были в замешательстве и представить себе даже не могли, каким испытаниям себя подвергает юноша. Каждый день Рукия тщетно тратила на бесплодные поиски, день ото дня она обходила окрестности Каракуры, пытаясь найти хоть крупицу духовной ауры Куросаки, но, увы, всё напрасно. Такое ощущение, словно парень сквозь землю провалился. «Где же ты, Ичиго?» — подумала девушка, закрывая за собой дверь. Сняв обувь в коридоре, она поднялась на второй этаж, без владельца комната выглядела такой пустой. Рукия подошла к кровати, обессилено упала на матрас, раскинув руки в стороны. Слишком много сил было потрачено на поиски, и волей-неволей девушка провалилась в сон, сама того не желая. Придя в себя, Рукия решила, что продолжит поиски и обратится к Урохаре, возможно, ему известно хоть что-то. Не теряя ни минуты, она подхватилась на ноги и, вскочив на подоконник, выпрыгнула через окно на улицу. Оказавшись у магазина Киске, офицер уже собиралась открыть дверь, но та открылась сама собой, и перед ней предстала Иное в расстроенных чувствах. На ресницах девушки поблёскивали слезинки, однако, она поспешно их стёрла, чтоб не показывать своей слабости. — Иное? Что случилось? — поинтересовалась Кучики, обеспокоенная душевным стоянием подруги. Орихиме рассказала ей о том, что случилось с ней, и о словах Урохары, который настоятельно посоветовал рыжеволосой не вмешиваться в битву, то есть держаться в стороне. Если говорить напрямую, без обиняков, то мужчина не двусмысленно дал ей понять, что она будет лишь мешаться под ногами и никак не будет полезна. Судя по виду Иное, девушка была согласна с подобным высказыванием и по мягкости характера решила не возражать. Подобное отношение взбесило Кучики, ей не по нраву то, что Орихиме вот так запросто со всем согласилась и даже не стала настаивать на своём. Вот так легко сдаться, после всего что было, и отказаться от возможности сражаться? Схватив за горловину безрукавки, Рукия рывком подтянула к себе Иное и, смотря той в глаза, выпалила: «Согласна говоришь!? Считаешь себя обузой?! А что было бы со мной, не будь этой «обузы» тогда рядом?!! Я бы умерла, если бы не ты и не твои невероятные способности!». Отпустив девушку, она сделала глубокий вдох и присела напротив собеседницы. — Ты многое сделала, Орихиме, и многое можешь ещё сделать, не позволяй кому-то указывать тебе как жить. Ведь ты очень сильная, на самом деле, хоть и не понимаешь этого. Речи синигами возымели желаемый успех, и к девушке вернулась её прежняя весёлость, она с благодарностью смотрела на брюнетку, обдумывая, какими же словами выразить свои чувства. — Кучики сан... — только она хотела что-то сказать, как рядом с ними упало нечто тяжёлое. Облака пыли рассеялись, и внезапно из этой пылевой завесы появилась рука схватившая Орихиме, её обладательницей оказалась невысокая девушка, (наверное даже меньше чем Рукия) и не успел никто ещё ничего понять, как блондинка уволокла с собой Иное, оставив Кучики в одиночестве созерцать ночное небо на пороге магазина. Она исчезла так же внезапно, как и появилась и оставила по себе одни только вопросы. Рукия тут же отправилась вдогонку, идя по следу из духовных частиц, что беглянки оставили по себе. Следы привели её к старому заброшенному складу на окраинах Каракуры, здание было ограждено от внешнего мира барьером так, что о его существовании даже никто и не догадывался. Спустя пару минут Орихиме покинула пределы призрачного дома и, как только она вышла за границу духовного покрова, наткнулась на синигами, которая уже поджидала её там. Девушка внезапно запаниковала и попыталась объяснить происходящее: «Тут такое дело! Понимаете, Кучики сан...» — но её перебили: «Это всё не важно, оказавшись рядом, я почувствовала слабую духовную энергию, несомненно, принадлежащую Ичиго. Он ушёл ничего не сказав» — брюнетка выдержала паузу и, бросив взгляд на склад, продолжила: «Однако, что бы он там себе не придумал или не решил, я уверена, что он поступает правильно, мне достаточно лишь знать, что он в порядке». Орихиме еле заметно улыбнулась и кивнула в знак того, что согласна с речами синигами. — Пойдём, Иное. — Да, пойдёмте, Кучики сан. Дни проходили незаметно и о недавнем нападении арранкаров уже, казалось, и позабыли служители готей 13, однако, вспомним старую поговорку: «Кто забудет прошлое, тот обречён на вечное его повторение» Этим я хотела сказать, что никогда нельзя забывать об ужасах, что с тобой были, ведь пока нет уверенности в том, что они полностью закончились, иллюзорная безопасность лишь ослабит вашу бдительность, сделав вас лёгкой мишенью. Тихое, тёплое утро не предвещало беды, стояла ясная погода, и лишь лёгкий ветерок колыхал траву, шелестя в листве деревьев. По небу плыли рваные облака и внезапно их движение ненормально ускорилось. Узкая чёрная линия пробежала по небосводу, точно нож раскроив его на две части. Подобно пасти зверя, разверзлась горганта, предоставив всем присутствующим возможность увидеть вторженцев. Арранкары, о скором появлении которых никто и не задумывался, ворвались в мир живых, и ничего хорошего это не сулило. «Если ты забудешь о прошлом, оно настигнет тебя в самый неожиданный момент...» Кучики услышала о визите незваных гостей и поспешила в Генсей, в самую гущу событий. Ей пришлось оставить Орихиме в Сейритее и отложить их совместные тренировки, так как долг обязывал её принять участие в битве. Будучи уже в Каракуре она ощутила риацу Ичиго, что вступил в сражение и, судя по всему, снова с тем же арранкаром. Офицер лишь надеялась, что, какую бы силу не пытался найти Куросаки, он её обрёл, и в этот раз ей не придется лицезреть его разбитым и потерянным. Всё чего желала синигами, это наконец увидеть своего возлюбленного, пусть даже в краткий миг, в момент его сражения, скорее всего, им будет не до разговоров, но если ей удастся хотя бы украдкой взглянуть на него, этого будет довольно. Однако зрелище представшее глазам девушки было ужасающим: весь израненный и измученный, Куросаки стоял на коленях перед арранкаром. Его руки были пришпилены к асфальту катаной, и он был лишён возможности уклониться, или хотя бы сдвинуться с места. Сердце у Кучики сжалось до боли, нужно немедленно что-то сделать, иначе она навсегда потеряет того единственного, кто заставляет её беспокоиться и злиться по пустякам. Наспех обнажив зампакто, она произнесла: — Второй танец: Хакурен! Не успел холлоу и глазом моргнуть, как его тело полностью покрыл лёд, и он стал похож на безобразное произведения искусства. Смертельного искусства... Решив, что этого будет достаточно, Рукия подбежала к временному синигами и, присев рядом на корточки, стала вытягивать меч, который слишком глубоко вошёл в камень и никак не поддавался, сколько бы усилий она не прикладывала. — Не знал, что ты так сильна, — с долей восторга прохрипел Ичиго. — А сам-то? Такую силищу использовал, что теперь всего трясёт... — горестно пробормотала брюнетка. — Умолкни! — потупив взгляд, буркнул рыжик, явно чувствуя себя оскорблённым замечанием офицера. Ледяная камера недолго сдерживала пылкий нрав пустого и вскоре рухнула под натиском его мощи. Обломки льда разлетелись во все стороны, рука бывшего сексты ухватила голову Кучики, и алое свечение озарило округу. Вот серо, обжигающее щёку Рукии, разорвёт её голову, это будет уже второй раз, когда голубоволосый подвергает её смертельной опасности. Но судьба непредсказуема, она изменчива, и предугадать её планы невозможно, вот и сейчас никто не мог представить, что в их спектакль, состоящий из трёх актёров, вмешается кто-то ещё. Видимо, это был знакомый Ичиго, так как Кучики ещё ни разу не доводилось с ним встречаться, вмешательство блондина отвлекло Джаггерджака, и он, рассвирепев от того, что ему помешали, бросился в атаку. В нынешнем его положении противостоять вайзарду он явно не сможет, ведомый гордостью не сумеет отступить: так и погибают те, кто не умеет вовремя остановиться. Порой чтобы сделать шаг вперёд, нужно сделать шаг назад, дабы не свалится в пропасть, а увидеть хлипкий мостик, что совсем неподалёку совмещает две скалы между собой... Теперь Ичиго был вне опасности и Кучики облегчённо вздохнула, однако радовалась она недолго, так как стоило тем двум исчезнуть из поля зрения, как рыжий потерял сознание и, подобно тряпичной кукле, упал на землю. Рукия не знала что делать, она проверила пульс — сердце бьётся, хорошо; дыхание, хоть и сбивчивое, но стабильное — он жив и это главное. Удобно устроив голову Ичиго у себя на коленях, она нежно провела рукой по его волосам, он всё ещё с ней. Эспада отступила, и теперь можно было начать залечивать раны перед предстоящими битвами. Кучики не без сторонней помощи отправила Ичиго домой, сейчас парень всё также в бессознательном состоянии лежал на кровати. Синигами не находила себе места, тревога и смятение царили в душе, заставляя её мерить шагами комнату и то и дело подходить к постели, проверяя, не пришёл ли в себя рыжик. Шли минуты, тянулись часы, но никаких изменений не происходило, и Рукия уже отчаялась, что снова увидит блеск таких любимых карих глаз. Она подошла к постели, мягко опустилась на матрас, садясь около больного. — Вечно ты меня заставляешь волноваться! А говорил, что будешь защищать меня, а сам... — девушка тихо хихикнула, но смех этот был результатом её горести, — Теперь я, хотя бы, могу признаться, будь ты в сознании, я бы вряд ли смогла б это из себя выдавить, — наклонившись к лицу парня, Кучики стала всматриваться в милые сердцу черты, а затем легонько коснулась его губ своими. — Я люблю тебя, идиот! Развернувшиеся баталии были скоропостижно закончены, они завершились так же неожиданно, как и начались, и такое стремительное отступление вызвало подозрения. И подозрения эти были вполне оправданы, ведь то, что творилось в Каракуре, был всего лишь отвлекающий манёвр, чтобы провернуть кое-какое другое злодеяние. Орихиме Иное была похищена, девушка исчезла в разделителе миров и теперь находилась во власти Соуске Айзена. Узнав об этом, Ичиго собирался тотчас же отправиться в Уэко Мундо, однако были весомые проблемы, которые не позволяли ему броситься в омут с головой. Во-первых, он понятия не имел, как попасть в мир пустых и что его там будет ждать. Во-вторых, он всё ещё был слаб, и забросить тренировки вместе с вайзардами, благодаря которым сдвинулся с мёртвой точки, было безрассудно. По сему единственным верным решением было потратить ещё какое-то время на улучшение своих навыков, и только потом бросаться в драку. Судя по тому, что говорил главнокомандующий Ямамото Генрюсай, до зимы у них ещё есть время. — Ичиго! Ичиго, подожди! Куда ты? — вопила Рукия, увидев как рыжеволосый поспешно вышел на улицу. Девушка высунулась из окна спальни его дома и чуть ли не вывалилась. — Я иду к Синдзи и остальным. Я должен стать сильнее и это наилучший способ для меня! —подняв голову, ответил Куросаки. — Ладно...Больше не исчезай без предупреждения! Твои сёстры волнуются, да и я тоже... —последнее было сказано вполголоса, но кареглазый всё же сумел расслышать эту фразу и одарил брюнетку лучезарной улыбкой. — Больше не буду, — с какой-то детской нежностью заверил он её и, махнув рукой на прощание, ушёл. Успокоившись, Кучики спустилась вниз, ей тоже захотелось немного пройтись, подышать свежим воздухом. Идя мимо кухни, она пересеклась с Куросаки старшим, который живо дискуссировал с Юзу на какую-то, видимо, очень важную тему. — О, Руки чан, идёшь куда-то? — поинтересовался мужчина. — Да, вот, решила погулять немного. — Вот как, а мой нерадивый сынок, похоже, снова пошёл искать приключений на пятую точку. Эх, молодость... — мечтательно протянул Ишин, особенно выделив последнее предложение. Девушка мило улыбнулась и, попрощавшись с домашними, покинула дом. Свернув за угол, синигами вышла в проулок, где отделилась от гигая, предоставив и тому возможность заняться своими делами. Она прыгала по крышам зданий и по вершинам телефонных столбов; отталкиваясь от твёрдой поверхности, каждый раз ощущаешь, как летишь, а потом снова начинаешь падать под влиянием гравитации. О, этот миг невесомости, когда паришь в воздухе, зависая на некоторое время, незабываем! Ветер обвивает лицо, растрёпывая короткие чёрные волосы. Это мог бы быть обычный осенний день. Мирный и спокойный, но кое-кто желает внести свои коррективы в обычное течение событий. В небе над Каракурой открылась горганта, а из неё вышел не кто иной, как секста эспада, недавно вернувший себе титул и желавший как можно скорее расправиться с рыжим синигами, что оставил на его груди огромный шрам. Кучики ощутила присутствие, уже успевшего стать ей ненавистным арранкара, и, приземлившись на железную балку, которая отходила от каркасной конструкции будущей высотки, стала прислушиваться к чутью, чтобы определить место нахождения пустого. — Знакомая риацу, — широко ухмыльнувшись, произнёс шестой, явно отметив присутствие Рукии. Вдохнув воздух, до отказа наполнив им лёгкие, он почесал затылок, обдумывая, где найти того, кому он желал отомстить. Вспомнив о том, что тут есть кое-кто приближённый к цели, и этого кого-то не надо тщательно искать, секста сорвался в сонидо и уже совсем скоро оказался на строительной площадке, представ перед маленькой синигами во всём своём ужасающем величии. — Зачем ты пришёл? — задала вопрос синеглазая, лишь бы отвлечься от страха, что овладел всем её естеством. — Хех! А сама-то как думаешь? Где этот твой рыжий дружок? У нас с ним незаконченное дело! — в своей обычной грубоватой манере, говорил Гриммджо. — Я не знаю, — решив соврать ответила Кучики. — А даже если б и знала, то тебе не сказала бы! — Да ну!? — он внезапно исчез из поля зрения офицера и оказался прямо перед ней. От неожиданности Рукия попятилась назад и упала на пятую точку, больно ушибив то место (в конце концов, упасть на железо — не самое приятное что может случиться). Джаггерджак присел на корточки, наклонившись корпусом вперёд, как бы нависая таким образом над растерявшейся от его выходки девушкой. Руки эспадовца находились в карманах хакама, а по сему синигами была в безопасности, пока что. — Можешь меня пытать или даже убить, но я ни за что не выдам тебе где Ичиго! — собрав всю свою решимость, выкрикнула офицер. Воздух содрогнулся от громогласного хохота сексты, что разошёлся по всей округе. — Значит ты признаёшь, что знаешь где он? — откашлявшись после смеха начал арранкар, он какое-то время помолчал, смотря на малявку оценивающим взглядом, и вскоре добавил: — Даже убить? Не смеши меня! Я прихлопну тебя, как муху, одной левой, хотя, для тебя хватит и мизинца. Ты не стоишь того, чтобы с тобой возиться, так что просто скажи где рыжий и я от тебя отстану. — Ни за что! Ичиго ушёл оттачивать мастерство боя, чтобы стать сильнее чем когда бы то ни было, и я не позволю тебе ему помешать! — всё ещё продолжала протестовать девушка. — О как!? — не без удивления молвил Гриммджо. — Что ж, коли так, то и я подожду, пока он там сильнее не станет. Юноша поднялся и решил пока что не искать встречи с Куросаки, исходя из слов его спутницы, он пытается обрести силу, а сражение со стоящим противником куда лучше, чем избиение жалкого слабака. Кучики подумала, что ей более ничего не угрожает и поспешила подняться, как только она это сделала, то почувствовала, как её щёлкнули по лбу, и довольно-таки сильно. Она отшатнулась от эспадовца и, схватившись за лоб, принялась его тереть. — Не удержался, — ухмыляясь, произнёс шестой, прокомментировав так своё действие. Как только Гриммджо ушёл и от его риацу не осталось и следа, синигами тут же ринулась к тому складу, в котором, по-видимому, обитали вайзарды и скорее всего, до сих пор находятся там, а значит, и Ичиго. Куросаки как раз уже выходил; не сумев затормозить, брюнетка влетела прямиком в рыжего, отчего тот прохрипел что-то невнятное и рухнул на землю, раскинувшись на траве в позе звезды. — Ичиго! — взвопила офицер, обнаружив предмет своей страсти в непосредственной близости, её даже не смущал тот факт, что она сидит верхом на парне, а тот, как только отошёл от шока, густо покраснел. Рыжик был смущён и ошарашен одновременно, он не знал, стоит ли потребовать чтоб с него встали, или оставить всё как есть, в конце концов, он находил подобное положение даже приятным. — Что-то случилось? — поборов смущение, подал голос Куросаки. — Как же я рада, что ты в порядке! Я так испугалась... — тут до черноволосой наконец дошло, что вести беседу сидя на своём собеседнике это как-то не совсем корректно, быстро поднявшись, Рукия продолжила, с лёгким румянцем не щеках, что выдавал её стыд. — Тот арранкар снова приходил, я боялась, что он мог найти тебя. — Гриммждо? — с нескрытым гневом вопросил рыжик. — Да, он. Хорошо, что он сдержал слово и ушёл. — Хм, всё это дурно пахнет, надеюсь, он тебя больше не потревожит, а если что, ты знаешь где меня искать, ну, или же можно обратится к Урохаре или Ёруичи. Надеждам Ичиго не дано было осуществиться, так как Гриммджо было скучно сидеть и дожидаться того самого срока, когда Куросаки якобы обретёт силу. Пару дней он бесцельно шатался по коридорам замка, но занятие это было до того скучным, что не в силах больше терпеть, снова рванул в мир живых. В Лас Ночас всё приелось до такой степени, что вызывало рвотные рефлексы, а в людском мире всё иначе, всё куда интереснее. Многогранная симфония звуков, запахов, цветов и к тому же во всей пустыне не сыщешь существа, которое смотрело бы с таким же укором и надменностью, как та маленькая синигами. Хоть Джаггерджак и внушал ей страх, она всё равно пыталась казаться жёсткой и непоколебимой. Эта её незаурядная манера поведения чем-то заинтриговала сексту, в нём зародился интерес к этой на первый взгляд неброской и ничем не выдающейся девушке. Сами посудите, при росте 1м 65 см Кучики была худощавой и не могла похвастать пышными формами. Если сравнить её с той же Орихиме, которая была статной женщиной во всех смыслах этого слова, то на её фоне она просто блекла. Никто бы и не обратил на брюнеточку внимания, поставь её рядом с такой секс-бомбой, однако, было в ней что-то цепляющее и именно это «что-то» в данный момент побудило Гриммджо рыскать по городу в поисках синигами. Теперь он уже пришёл не за Куросаки, а за Кучики. В это время ничего не подозревающая девушка сидела у берега озера, всматриваясь в неподвижную водную гладь. — Ты рыб гипнотизируешь, что ли? — раздался позади знакомый баритон. Рукия обернулась и встретилась взглядом с вечно выражающими насмешку бирюзовыми глазами шестого. — Мой ответ не изменился, я не скажу тебе где Ичиго! — А мне и не надо! Кучики удивлённо уставилась на эспадовца, не понимая, что ему ещё может быть нужно как не отмщение. Гриммджо бы и сам рад узнать, что ему, собственно, нужно, однако это оставалось загадкой и для него, и для окружающих. Как следует завязывать разговор, он понятия не имел, и просто безмолвно пялился на Рукию, которая под таким бдительным надзором сжалась в пучок, поджав к груди ноги и обхватив их руками. Секста страдальчески вздохнул закатив глаза и произнёс: «Да не психуй ты так, я тебя есть не буду» Немного успокоившись, она более уверенно посмотрела на арранкара и задала вопрос: «Что тебе нужно?» — Не знаю, — с детской непосредственностью брякнул тот. — А!? Да ты, видать, совсем больной! — Ну не знаю я, блин, что ты орёшь, истеричка мелкая!? Взорвавшись возмущением, синигами вскочила на ноги и гневно выпалила: «Не смей называть меня истеричкой!» — А как? Психичкой?! — раскинув руки в стороны, с негодованием прорычал шестой. — Меня зовут Рукия Кучики! Будь любезен, соблюдать простые правила приличия и этикета! — пыхтела брюнетка. — Этикет-шметикет! Больно он нужен во время битвы! — скрестив на груди руки, парировал секста. — Пф, да ты просто необразованный мужлан! — фыркнув, синигами отвернулась от арранкара и вскоре пожалела об этом. Джаггерджак же решил как-то (по-своему) проучить маленькую нахалку, и та предоставила ему весьма шикарную возможность. Когда девушка повернулась, в голове эспадовца мелькнула одна гаденькая мыслишка, которую он незамедлительно решил воплотить в жизнь. Не колеблясь, секста отвесил Кучики пинок под зад, и та с визгом плюхнулась в озеро. Стоит заметить, что вода была ледянющей, так как середина осени всё же, не август. Промокнув до нитки и продрогнув до костей, Рукия стуча зубами, злобно сверлила взглядом нахала, посмевшего столкнуть её в водоём. — Ну, не дуйся. На, вот, хватайся, — сказал Гриммджо, протягивая руку офицеру. Та с неохотой приняла его помощь, но, неудачно ступив, поскользнулась на камнях и, увлекая за собой арранкара, снова упала в озеро. Всплеск с характерным для этого бултыхом взволновал безмятежную озёрную гладь, и теперь по всей поверхности пробегали круги. Брызги дождём осыпались вниз, повторно промочив тех, кто и так уже был мокрым. Намокшие пряди волос Джаггерджака облепили шею и щёки, а одежда потяжелела от влаги, которую вобрала в себя ткань. Помотав головой из стороны в сторону, таким образом пытаясь стряхнуть воду, парень забрызгал Кучики. Посчитав это очередной издёвкой арранкара, девушка не стерпела такой наглости и, зачерпнув рукой воды, обдала ею голубоволосого. Тот ошарашенно замер на мгновенье, а затем с остервенелым видом отплатил брюнетке тем же. Она облила водой его, он её, и так продолжалось, пока они, не позабыв о холоде и о врождённой ненависти друг к другу, не стали беззаботно плескаться в озере, смеясь при этом. Теперь уже поливали друг друга они не потому, что желали отомстить за выходку, а просто в шутку, спор перерос в невинную забаву. Кто бы мог подумать, что офицер готей 13 и секста эспады вот так вот могут проводить свой досуг, ведя себя абсолютно безрассудно. Завершив водные процедуры, парочка наконец выкарабкалась из озера, от самого лёгкого дуновения ветра Кучики окоченела, и тут же сорвавшись с места, побежала прочь. — Эй! Мы ещё встретимся?! — с надеждой выкрикнул ей вслед Гриммджо, сам не ведая, зачем просит об этом. — До завтра! — необдуманно бросила Рукия, не давая отчёта своим словам. Полночи девушка проворочалась в постели, перекидываясь с места на место: то в жар бросало, то в холод. То накрыться одеялом, то раскрыться, то подушка сильно жёсткая или мягкая, но всё это было лишь предлогом, чтобы отвлечься от мыслей, которые неизбежно приводили её к Гриммджо. В итоге ей удалось поспать, и сон так сильно овладел ею, что до двух часов дня Кучики не открыла глаз. Когда же проснулась, то обнаружила, что слишком долго спала, Куросаки затеяли уборку, и она захотела им помочь. Весь дом блестел, и не было ни единой пылинки, которая нарушила бы такую чистую и гармоничную картину. Теперь же можно взяться за стирку, однако Ишин торжественно вручил Рукие выбивалку и сказал, что её на улице ждёт ковёр. Брюнетка заверила, что добросовестно выполнит порученное задание. — Вперёд Руки чан, в борьбу с пылью! — воодушевляюще воскликнул Куросаки старший, проводив девушку взглядом. Засучив рукава Кучики принялась выбивать пыль из ковра, тучи, которые она из него выбивала, поднимались вверх и вскоре слух девушки стал раздражать чей-то кашель, однако она не придала этому особого значения. Но то, что случилось потом, нельзя было проигнорировать. — Мать честная! Это что, половичёк Тутанхамона!? Рукия осмотрелась в поисках того, кто мог исторгнуть подобный комментарий, и как вы думаете, кого она увидела? Да. Это был, не кто иной, как Гриммджо, который стоял в воздухе, в нескольких метрах над синигами. — Кхе! Ой! Блин, откуда столько пыли? — утирая проступившие слёзы, вызванные аллергической реакцией на пыль, поинтересовался парень. — Ты что здесь делаешь? — опешив спросила Рукия, держа в согнутой руке выбивалку. — Как что? Кхе! Бля! Сама же вчера сказала: «До завтра», ну я и пришёл на озеро, прождал тебя там 2 часа, а ты так и не пришла, ну, вот я, собственно, и решил прийти сам, — кашляя в промежутках между репликами, говорил секста. Он её ждал?! Немыслимо! Уж чего-чего, а такого Кучики уж точно не ожидала услышать, да и потом, зачем ему её ждать и вообще встречаться? Это лишено всякого смысла и логики, однако чего можно хотеть от столь непостоянной и безбашенной особы? Но всё же приходить прямо в дом своего врага не слишком ли самонадеянно и нахально? Опустившись на землю и наконец прокашлявшись, юноша принял свой привычный для взора саркастический вид и с ухмылкой произнёс: «Пойдём» — Куда!? И потом, не могу я сейчас, нужно помочь с уборкой, да и тебе не следует здесь ошиваться, мало ли что случиться может. Вот увидят тебя сёстры Куросаки и что тогда? Проблем не оберёшься. Уходи, — Кучики показалось, что она привела достаточно весомые доводы, чтобы убедить парня, однако она ещё плохо знала сексту. — Уборка не зверь, в лес не убежит, так что пошли! — он предпринял попытку взять строптивую за руку и потащить за собой, но та ловко уклонилась и, встав в некую позицию, напоминающую стойку фехтовальщика, вынесла руку, которой держала выбивалку вперёд, так, словно это была шпага. — Эээ... Женщина, ты мне что выбивалкой угрожаешь? — изогнув бровь и недовольно скривившись, голубоволосый внезапно разразился громким смехом. Теперь его точно обнаружат, и вот она уже слышит, как кто-то выходит в коридор, ручка поворачивается, и дверь медленно открывается. Не зная что делать, Кучики сорвала с верёвки ковёр и накинула его на Джаггерджака, сделав подножку, сбила парня с ног, так что теперь он, накрытый ковром, выглядел как скомканный предмет интерьера и никому даже в голову не придёт, что под этими нагромождениями складок кто-то есть. В дверном проёме показался Ишин: «Руки чан, я слышал разговор, тут кто-то был?» — Да проходил ту один знакомый... — А почему ковёр на земле? Тебе, наверное, одной сложно его донести будет, давай помогу? — Не-не-не-надо! Я справлюсь! Я должна оправдать возлагаемые на меня надежды! — подобные высказывания не могли не потешить шестого и он снова хотел было засмеяться, однако его так внезапно и больно пнули в бок, что всё веселье мгновенно улетучилось. — Жди в парке, обещаю что приду, — шепотом проговорила брюнетка, адресуя это Джаггерджаку. — Ясно, ну, что ж, оставляю это тебе, боец Кучики! — Куросаки старший ещё какое-то время отвлекал девушку беседой, неся, как всегда, какую-то околесицу, а потом вернулся в дом. Их тайна сегодня осталась нераскрытой, но как долго ещё арранкар намерен её донимать и когда ему надоест постоянное времяпрепровождение в Каракуре? Как и оговаривалось, Рукия, закончив все свои дела, направилась в парк, где её уже ждал эспада. Плюхнувшись на лавку, она усталым взором покосилась на Гриммджо. — Ну, и что ты хотел? — М-м-м. Не знаю. — Ты издеваешься? — Немного, отчасти, а что? — Да ты! Ты! А! Твоё счастье, что я слишком устала, чтобы отчитывать тебя, иначе б мало тебе не показалось! — Ой, страшно-то как! — ехидно огрызнулся парень. Повисла тишина. Никто не знал о чём говорить, какие темы затрагивать, а какие оставить, не придавая огласке. Неловкое молчание угнетало и первой решила заговорить Кучики: «Слушай, зачем ты сегодня пришёл? Что тебе нужно и почему ты постоянно меня достаёшь?» — Хочешь верь, хочешь нет, но я не знаю почему меня сюда тянет. Может от скуки, а может, мне просто приятно твоё общество. В пустыне я был лишён возможности побеседовать с кем то по душам, а хотя, просто переброситься парочкой фраз и то было невозможно! Когда встречал кого-то, это был либо обед, либо враг, который впоследствии становился пищей. В моём мире нет места любезностям и рамкам приличия, пожирай или будешь съеден, и опираясь лишь на этот нехитрый принцип, я выжил. А в прочем, зачем я гружу тебя ненужной информацией, вряд ли это хоть как-то интересно... — но Рукия не дала закончить ему и резко перебила: — Нет, мне интересно! Правда! Расскажи, если хочешь, я с радостью послушаю о твоей жизни, о том, как ты жил. Немного помедлив с рассказом, Гриммждо всё же решился, он поведал ей обо всём, что с ним приключилось. О том, как он сражался на протяжении всей жизни и как ему приходится бороться за право жить по сей день. Поведал об ужасах мира пустых и о том, как беспощадная пустыня расправляется со слабаками. Быть адьюкасом, значит постоянно опасаться регресса, если не будешь пожирать себе подобных. Не сосчитать уже скольких он убил и как сильно заляпался кровью да причём так, что не отмыться. Рукия внимательно слушала его, не пропуская мимо ушей ни единого слова, Гриммджо же, в свою очередь, был приятно удивлён таким интересом к собственной персоне. Когда же он наконец закончил повествование, уже стемнело и город оделся в свет бесчисленного множества огней. Тепло, что согревало руку арранкара, источала маленькая ладошка синигами, которой она накрыла его и держала так от самого начала и до конца истории. Странно, но он заметил это только сейчас, и положил свободную руку поверх её. Осознав, что слишком много времени провела в его компании, девушка поспешно встала с места и развернувшись решила удалиться. — Я хочу встретиться с тобой снова. — Тогда, до завтра... Пока Ичиго тратил отведённый месяц на тренировки, Рукия коротала время в обществе Гриммждо. Они виделись каждый день и теперь уже не сидели в неловком молчании, а живо обсуждали различные темы. При одной из таких встреч Джаггерджак как-то спросил: «Слушай, я одного не могу понять, вы живёте в одном доме, в одной комнате и не разу не перепихнулись? Он, что, педик?» — явно намекая на странные взаимоотношения между Ичиго и Рукией, вопросил секста. — Нет, конечно! — возмутилась Кучики. — Тогда импотент? — Да нет же! — А что с ним не так-то? Его перчик отнюдь не чили? Последнее и вовсе выбило синигами из колеи, она покраснела, прекрасно понимая, что имел в виду эспадовец и ещё потому, что попросту не знала, как на это ответить. Заметив смущение и негодование собеседницы, шестой решил исправится и как-то перевести разговор в другое русло: «Да ладно тебе, не стесняйся ты так, в конце концов, он всего лишь мальчишка, чего от него можно хотеть?» — Несмотря на то что он человек, он совершил множество таких поступков, на которые порой не отважился бы ни один синигами. — Пф, давай ты с кем-нибудь другим будешь говорить об Ичиго отважном и его 12 подвигах? — тут можно явно провести аналогию с Гераклом и, признаться, Кучики была удивлена, что Джаггерджак знаком с мифами древней Греции. — Но ты же сам первый начал! —непонимающе похлопав ресничками возразила Рукия. — Я начал, я и закончу! И вообще, тебе спать давно пора! — Это ты сейчас что, меня ребёнком назвал? — Заметь, я этого не говорил. Ехидно ухмыльнувшись, секста спрыгнул с ветки дерева, на которой они сидели вместе с офицером, и, открыв горганту, приготовился уходить. — Мы ещё увидимся? — она сама задала вопрос, что постоянно задавал эспада. — До завтра, — дав ей тот же самый ответ, что постоянно говорила синигами, он отсалютовал пальцем от виска и шагнул в портал. Конечно, если судить по внешности, не беря во внимание реальный их возраст, то Рукия выглядела младше Гриммджо, которому нельзя было дать меньше 20-25. На вид девушке было где-то 16-17. Посидев немного на ветви и поразмыслив, она, последовав примеру друга, направилась домой. Кто бы мог подумать, что тот, кто при первой встрече пробил в её теле сквозную дыру, станет другом, чья компания станет ей необходима. Разве мог кто-то представить, что та, кого и из-под земли то невидно, так сильно врежется в его мысли. Это было неправильно и противоестественно, однако, они находили такое поведение совершенно нормальным. В субботу Рангику выволокла Кучики пройтись по магазинам, бедная девушка даже и не знала, что соглашается на сущую каторгу. Сперва они искали одежду исключительно для Мацумото, но когда она запаслась сумками с добром, то принялась за изменение имиджа Рукии. Вручив ей стопку одежды и отправив в примерочную, стала ожидать, пока та переоденется и предстанет перед ней в новом образе. Начался личный показ мод, предназначающийся исключительно для лейтенанта 10-го отряда, Рукия только и успевала, что сбегать переодеться в примерочную и снова бежать обратно, дабы показать, хорошо ли сидит наряд. В итоге, скупив большую часть самых именитых магазинов, они отправились в ближайшее кафе. — Руки чан, а ты похорошела, неужто Ичиго наконец решил действовать? — зачерпнув ложкой фруктовый салат, сказала Рангику. — Куда уж там! Скорее снег в июле пойдёт, чем он станет действовать, — с горестью всхлипнула девушка. — Так, значит, кто-то другой? И кто же этот таинственный незнакомец, заставивший тебя так повеселеть? И не пытайся отнекиваться, я же вижу! — пригрозила на последок рыжеволосая. — Ну, есть кое-кто... Мы с ним недавно познакомились, — о том, что её дважды чуть не убили, Рукия предпочла умолчать. — Я бы не сказала, что мы уж так близки, но... — Но? — переспросила Мацумото, придвинувшись, зыркая с противоположного края стола. — Но он мне, кажется, дорог — смущённо ответила офицер. — Влюбилась ты! — хлопнув ладонью по столу, громко выдала лейтенант. — Да нет же! Говорю вам: у нас чисто платонические отношения! — Ну-ну, посмотрим, до чего вы там доплотоничетесь, — хихикая, проговорила Рангику. Попрощавшись с, можно сказать, сослуживцем, Кучики оставила тяжёлые сумки в прихожей, а сама отправилась к логову вайзардов. Давно что-то она не виделась с Ичиго, нужно это исправить. Едва почувствовав риацу друга, брюнетка выбежал наружу и с радостной улыбкой встретил его. Спустя пару минут лицо кареглазого удивлённо вытянулось, а челюсть встретилась с полом. — Ру-рукия, что это на тебе? — Мне не идёт? — Напротив! Очень даже идёт! Подобную реакцию у Куросаки вызвало одеяние девушки, выглядела она не совсем обычно. Он привык видеть её либо в школьной форме, либо в длинных платьях до колен, а тут каждая деталь была выгодно подчёркнута. Глубокое конусообразное декольте акцентировало внимание на груди и та совсем не выглядела плоской, напротив, она гордо выпирала из-под обтягивающего трикотажа. Брюки были в тон к футболке и так же обтягивали изящные ножки Кучики, демонстрируя их идеальную ровность. Туфли на высоких каблуках делали её зрительно выше, а кожаная куртка с молнией вшитой на бок, завершала образ «плохой девчонки», как выразилась Рангику, когда подбирала для офицера этот наряд. — Просто как-то непривычно... — Есть ли успехи в твоих занятиях? — Прогресс есть, и я уверен, что совсем скоро мы сможем отправиться на выручку Орихиме. Ичиго подошёл к подруге и хотел было обнять её, но тут же опустил руки и с оттенком печали улыбнулся. — Я скучал по тебе. — Я тоже по тебе скучала, тебе уже пора, наверное. — Да. Так они расстались, и у офицера от этой встречи остались не самые радужные впечатления, впереди было свидание с Гриммджо, которое, несомненно, поднимет ей настроение. Она пришла в условленное место, и долго ждать ей не пришлось, так как секста всегда приходил немного раньше назначенного срока. Сейчас он выглядел таким же удивлённым, как и Куросаки, и если бы это было возможно, то, наверное, его маска-полуоскал тоже бы выразила удивление, а так, она бездвижно покоилась на щеке своего хозяина. Проведя рукой по взъерошенным волосам, парень присвистнул и, одёрнув куртку, произнёс: «Так, кто ты такая, и что сделала с мелкой!?» — Не смешно! — обиделась брюнетка. — А я серьёзен! Шикарно выглядишь, прям загляденье, — теперь его лицо выражало привычное для девушки ехидство и сарказм, относящиеся не столько к ней, сколько против всего мира. — Вот только Ичиго этого не заметил, а точнее, никак не показал своё отношение, — Кучики тяжело вздохнула и отвела взгляд в сторону. — Да твой Ичиго и слона в посудной лавке не увидит, если его носом не ткнуть! — вспылил Джаггерджак при упоминании имени недруга. — Сегодня он было хотел меня обнять... — изображая мученицу говорила синигами. — Так, а вот с этого места поподробней! — скрестив на груди руки, потребовал эспада. — Но и тут не решился и так и оставил между нами это расстояние, почему он не может перешагнуть через предрассудки, и не взирая ни на что, сознаться в своих чувствах? Вот ты бы смог меня обнять? Обескураженный Гриммджо не знал как на это реагировать, с одной стороны, его как бы спрашивали, а с другой, побуждали к действию. Не выдержав этих мыслительных терзаний он с криком «Могу!» подбежал к Рукие и крепко обнял её, а она даже и сообразить не успела, как оказалась в объятьях Джаггерджака. — А о поцеловать я вообще молчу... — вполголоса добавила Кучики, совсем уж не думая о последствиях своих слов. — Запросто! — после столь пламенной реплики, арранкар наклонился к девушке и впился в её губы страстным поцелуем. Где-то с полминуты офицер была слишком ошарашена, чтобы как-то ответить, или воспротивиться, но как только разум взял вверх, она попыталась высвободиться из стальной хватки сексты. Все её старания были тщетны, а парень, казалось, и вовсе никак не реагировал на её попытки вырваться. Его охватило необоримое желание, которое шло вразрез с пожеланиями Рукии. Гриммджо нахально водил языком по нёбу синигами, то и дело задевая её язык и заставляя его извиваться в напрасных попытках избежать встреч с нежеланным гостем. Он прерывался лишь чтобы сделать вдох и в этот миг Рукия сама с жадностью хватала ртом воздух. Арранкар снова продолжал, покусывая нижнюю губу девушки, она ощущала боль, но она была не столь значительной и вполне покрывалась теми ласками, которыми парень словно извинялся за содеянное. Гриммджо коснулся кончиком языка припухшей губы Рукии и как бы очертил её контур, пройдясь по всей поверхности. Выбрав удобный момент, Кучики поднесла к лицу руки закрыв рот, раз уж вырваться у неё нет сил, так хотя бы ограничит к себе доступ. И как не странно, это сработало, Джаггерджак понял, что натворил дел и поспешил отпустить пленницу, возвращая по праву принадлежащую ей свободу. — Я не... Ты... — вместо речи получалась какая-то несуразица, и по выражению лица синигами он понял, что меньше всего сейчас она хочет слышать его пустые оправдания. Храня молчание, офицер удалилась, всё ещё ощущая на своих губах след от поцелуя холлоу. Ему следовало бы стыдиться своего поступка, угрызения совести, наверное, должны были донимать еженощно, но ничего такого с Гриммджо не происходило. Он не ощущал за собой вины и не понимал, почему вот уже третий день не покидает Лас Ночас. Быть может, опасался гнева Снежной Королевы? Так он в шутку иногда называл Рукию из-за её чрезмерной холодности и отстранённости. Мысли постоянно уносили к ней, и чем грезить о ком-то, не лучше ли увидеться с ним? Именно так и решил секста, в очередной раз открывая горганту, держа путь в Каракуру. Оказавшись на месте, он решил пройтись к многоэтажке, которую всё никак не могли достроить, и уж никак не ожидал увидеть там свою знакомую. Свесив ноги вниз, Рукия в традиционной форме синигами сидела на одной из железных балок, рассматривая простирающийся на множество километров пейзаж. Вот и не верь после этого в судьбу! Стоило только помыслить и вот она, пожалуйста, легка на помине! Бесшумно подкравшись к офицеру, арранкар уселся рядом и ткнул её локтем в бок. Та встрепенулась, как сонная пичужка, и, увидев шестого, немного испуганно посмотрела на него. Он принял озадаченный вид, показывая этим, что совершенно не понимает её опасений и, вообще, ей нечего страшиться. Кучики облегчённо вздохнула и в отместку толкнула эспадовца, на что он хотел ответить, но Рукия своевременно поднялась и спрыгнула вниз, приземлившись на этаж, который залили цементом, — пол будущего офиса. — Ах ты так!? — с усмешкой воскликнул голубоволосый, так же спрыгнув вниз, следуя примеру подруги. Теперь они играли в догонялки, прыгая по этажам, пока не добрались до самого первого. Тут было просторно и можно было развернуться, не задев друг друга, но в планах шестого было как раз обратное, а именно, изловить Кучики и поддать её пытке щекоткой, кто знает, может, она её боится? Если так, то будет забавным наблюдать за тем, как девчушка будет хихикать и изворачиваться, прося его остановиться, а если нет, ну, что ж, придумает что-то другое. Рукия совершила ошибку, чем секста благополучно воспользовался, девушка наступила на брезент, которым были накрыты инструменты рабочих и, конечно же, ткань скользнула, отправляя офицера в свободное падение. Уже представляя себе, как радушно встретит её бетон, брюнетка зажмурилась, ожидая самого плачевного исхода. Сделав широкий шаг и оказавшись рядом, парень вытянул руку и подхватил синигами. Ощутив волну обдавшего жара, Рукия открыла глаза обнаружив, что её обнимают. Взгляд смотрящих на неё глаз пугал, он был затуманенным, их обладатель словно был во власти дурмана, и девушка даже представить себе не могла, что этим «наркотиком», опьянившим шестого, была именно она. Горячее дыхание опаляло кожу, а поцелуи, которыми он густо покрывал шею и грудь, были подобны ожогу. Осторожно опустившись вместе со Снежной Королевой на брезент, что весьма кстати оказался под ногами, эспадовец стянул с неё коседо, обнажив хрупкие плечи, которые сейчас подрагивали. Ласково провёл ладонью по спине, пересчитав пальцами каждый её позвонок. — Г-Гриммджо, прекрати! Не надо! — запинаясь, бормотала девчушка, судорожно сжимая края его куртки в кулаках. — Не гони меня Снежка, мне больше не к кому податься, кроме как к тебе, — шептал он ей на ушко, выдыхая горячий воздух. Хакама и коседо были отброшены в сторону и если бы не бинты, перетягивающие грудь и нижнее бельё, то Кучики оказалась бы полностью голой. — Ты пугаешь меня... — кое-как отодвинувшись от арранкара с жалобным видом произнесла Рукия. — Я что, такой страшный? — прекратив какие-либо попытки подчинить упрямицу, вопросил Гриммджо, оставшись на месте и не сделав ни единой попытки, чтоб вернуть девушку в свои объятья. — Не в этом суть, я не знаю, но, мне кажется, нам не стоит... — обхватив себя руками и смотря куда-то в пол, ответила она. Его снедало бушующее пламя, исходящее из глубины его сущности, вот она, перед ним, в непосредственной близости, а он не может взять то, что так неистово желает. Сломить и насильно вынудить? Но разве это выход? Разве так его желания будут удовлетворены? Нет. Если маленькая синигами не желает его, то он не посмеет посягнуть на её честь. О, если бы она испытывала то же что и он, если бы её обуревал тот же вихрь страстей, насколько бы сокрушительным и ужасающим был бы огонь, в котором бы они горели вместе? Но, увы, ему было суждено тлеть в одиночестве, ведь единственное в мире существо, к которому пустой питал столь чистые, столь искренние чувства, отторгало его. Какая же это мука любить, а глупые люди воспевают её в песнях и возвеличивают в стихах. Находясь в бреду любовной лихорадки, пишут картины, совершают убийства и всевозможные бесчинства со словами о любви на губах. Тот. у кого нет сердца, не может познать всей тягости сердечных мук, однако пустота его была куда большим наказанием, чем чувствующее и бьющееся сердце. Что же тогда болит в груди слева? Пустота, в которой нет сердца? Это даже не смешно, он страдает от того, чего по природе своей не должен испытывать, но вопреки всему он любил... И как бы хотелось признаться, взволновать своими речами слух девушки, поставить её в неловкое положение, чтоб она в смятении не находила слов? Нет! Пусть лучше он сгорит один, но утащить с собою в Ад и Снежную Королеву не посмеет. — Я люблю тебя... — вырвалось из уст, хоть Гриммджо и пытался удержать в себе эти слова. Думалось ему, что это были всего лишь мысли, однако это было сказано, и более сию фразу не вернуть, не стереть... Теперь она, скорее всего, впопыхах схватит вещи и убежит, пускай, секста не станет её преследовать, это её право распоряжаться чувствами и самой решать, кого ими одаривать. Действия Рукии были в точности обратны тем, о которых предполагал эспадовец. Вместо побега она выбрала остаться с ним, он более не пугал её. Это было не то жуткое и неукротимое чудовище, что встретилось ей однажды, это был раненый зверь, ищущий сострадания. В глазах его читалась немая печаль, всё в нём выглядело тоскливо, и бросить его в таком состоянии Кучики просто не могла, ведь он был её другом. Приблизившись к Гриммджо, девушка стала на колени и обвила его шею руками, уткнувшись лицом в голубую шевелюру арранкара. — Спасибо за твои чувства, спасибо за то, что поведал о них, — голосом исполненным нежности говорила синигами. Конечно нельзя отрицать того, что и сама Кучики испытывала влечение к эспадовцу, но её останавливало убеждение, что единственный, кого она любит, — это Ичиго. Такая нелепая верность тому, кто даже не может набраться храбрости, чтобы сказать три слова: я тебя люблю... Рукия привыкла к нему и принимала за любовь совсем не имеющие к этому никакого отношения чувства. Её заблуждения доставляли лишь муки, как ей самой, так и Джаггерджаку, которому великих усилий стоило держать себя в руках и не поддаться искушению овладеть девушкой. Но как бы мы не пытались отрицать, как бы далеко не бежали, от самого себя невозможно скрыться. Не ведая что творит и не давая отчёта своим действиям, синигами мягко поцеловала шестого в губы. Такой решительный шаг с её стороны не мог не удивить, он прямо-таки ошарашил парня. Только что офицер утверждала, что не хочет давать ему ложных надежд, что он является ей всего лишь другом, но разве друзей так целуют? С таким трепетом и робостью, коей был наполнен этот жест доброй воли? Гриммджо больше не способен был сдерживаться, а Рукия не намерена была сопротивляться. Воспламенившееся чувство увлекло их обоих, заставив даже ночь побагроветь от стыда, созерцая утехи, которым те двое предавались. Звёзды и луна были свидетелями их греха, и как же хорошо, что небесные светила не способны говорить, они будут вечно хранить тайну. Его прекрасное тело было лишено изъянов, оно словно выточено из мрамора искусным скульптором, знающим толк в своём деле. Кучики не могла отказать себе в удовольствии и не коснуться: девушка провела ладонью по торсу парня, ощущая поверхностью кожи каждый кубик его пресса. Положив руки на плечи, с усилием надавила на них, заставляя куртку скатится вниз, арранкар понял, что его одетость, явно мешает в данной ситуации, так что он даже помог Кучики раздеть себя, самостоятельно скинув куртку, когда та сползла с плеч. Избавившись от последних остатков одежды они оба теперь могли вдоволь насладиться друг другом. Такой хрупкой и беззащитной она ему казалась, что сексте стало не по себе от мысли, что своей массивностью он просто может раздавить Снежку, однако, его страхи отогнала её изящная ручка, что успокаивающе погладила по щеке. В глубокой синеве девичьих глаз виднелось доверие, она добровольно капитулировала, отдаваясь в полное его распоряжение. Единственный раз, когда Гриммджо всё же не сдержал дикую натуру и причинил Рукие боль, был укус, что он оставил на её плече. Пройдясь по плечевому изгибу языком, арранкар внезапно почувствовал необоримое желание вонзить клыки в нежную плоть. Вгрызшись в неё, подобно зверю рвущему дичь, пуская тонкие струйки крови, что мгновенно стали сочиться из маленьких ран, Джаггерджак ощутил сладость алого нектара, бегущего по венам Кучики. Как будто раньше он не пробовал ничего более превосходного, чем её кровь, словно она обладала каким-то особым, непревзойдённым, вкусом. Девушка вскрикнула от резкой боли, пронизывающей плечо и, вцепившись в волосы на затылке сексты, сжала их в кулаке. Шепнув «прости», Гриммджо бережно стал зализывать рану, пытаясь этим загладить свою вину. Кучики отдавала ему всю свою нежность, на которую только была способна, получая в замен не лишённые дикости ласки. Джаггерджак был груб, не потому что хотел навредить девушке, напротив, ему не доставало искусства быть мягким. Если вся твоя жизнь состоит лишь из одних сражений и тщедушных попыток выжить, то где уж найти время для чуткости? Он не «не желал», а «не умел», и неумение это и ему самому было в тягость, так как он не хотел ранить малышку. Напрасная опасливость, ведь Рукия не испытывала ничего подобного, единственное, что она ощущала — блаженство. Каждая клеточка тела изнывала от приятной истомы, духовная энергия сексты струилась в ней и смешивалась с её собственной. Они были подобно сосудам, а риацу подобно воде, переливалась из одной ёмкости в другую, перемешиваясь при этом, создавая нечто новое, нечто ужасающее и изумляющее одновременно. Ещё долго продолжались их любовные игры, и порой благоговейную тишину нарушали женские стоны и пугающие, словно тигриное рычание, мужские. Обессиленные, они упали на брезент, тяжело дыша после столь изнурительного, сладострастного занятия. Свернувшись в клубок на груди арранкара, Рукия мгновенно провалилась в сон, а её любовник какое-то время наблюдал за спящей девушкой, после чего уснул и сам. С первыми лучами солнца офицер пробудилась ото сна и ужаснулась увиденному. Рядом лежал обнажённый арранкар, в голове тут же всплыли картины вчерашних событий, стыд охватил её, и она, поспешно одевшись, оставила его одного. К счастью, возня синигами не потревожила сна Гриммджо и ей удалось сбежать незамеченной. О! Как же сильно Кучики корила себя за проступок! Как могла поддаться временной слабости, подвергнув сомнениям чувства к Ичиго? Разве можно теперь после всего ещё надеяться на его расположение? Как низко она пала, позволив лестным фразам Джаггерджака затуманить разум! Нет! Более им не следует видеться! Отныне их ничего не связывает и если доведётся встретиться вновь, она не станет слушать его сладкие речи! Придя домой, Рукия сбросила на пол одежду и отправилась в ванную, желая смыть с себя все воспоминания о той ночи. На теле не осталось ни единого места где бы он ни был, она дотрагивалась до плеча и ощущала кончиками пальцев след от укуса. Проводила рукой по лопатке и вздрагивала, вспоминая как он гладил её спину. Кучики была одна, но ей казалось, что какое-то фантомное существо всё ещё было рядом, словно сгусток из оставшейся риацу и воспоминаний о Гриммджо, ведь невозможно за мгновенье обрести амнезию и забыть обо всём что было. Хотя, если бы такое случилось, она была бы вне себя от счастья. Струя воды, выдаваемая под напором из душа, обдавала холодом кожу. Бушующие потоки стекали по телу, огибая его контуры, и падали в ванну шумом дождя. Пребывая в каком-то состоянии отстранённости, офицер не заметила, как из лёгкой прохлады, вода стала ледяной, словно чувства покинули её, и девушка лишь молча мокла под душем, беспрестанно терзая себя упрёками. — Рукия, ты здесь? — прозвучал такой знакомый и родной голос, но Кучики не стала отвечать. Услышав шум воды, рыжик понял, что подруга сейчас занята, однако могла бы и ответить! — Рукия, ты в ванной? — уже стоя у дверей, продолжал допытываться Ичиго. Ответа всё так же не было, заподозрив неладное, Куросаки ворвался в ванную комнату, и перед ним предстала промокшая синигами, стоявшая к нему спиной. Сперва подобное зрелище смутило парня, но что-то побудило подойти ближе и проверить температуру воды. Поднеся руку под струю, он ту же отнял её, ощутив насколько холодной та была. — Ты с ума сошла!? Ты же простудишься! — взвопил временный синигами, перекрыв подачу воды, закрутив вентиль. Схватив с полки большое махровое полотенце, он замотал в него Рукию и, вытащив из ванной, отнёс в комнату и усадил на кровать. Ичиго всматривался в милые черты лица и не находил в них прежнего блеска жизни. Пустой взгляд, словно стеклянные глаза куклы, дрожащие губы и чрезмерная бледность кожи, как будто девушка была поражена каким-то недугом. — Что с тобой? — обеспокоился рыжеволосый. — Прости меня... — еле слышно отозвалась Кучики и, повторив ту же самую фразу, громко всхлипнула. По щекам синигами потекли слёзы и чтобы скрыть их, она натянула край полотенца на лицо, не желая чтобы её видели в такой мерзком состоянии. — За что мне тебя прощать-то? Разве ты в чём-то предо мною провинилась? — старшеклассник протянул руку, чтобы коснуться девушки, но та отодвинулась, прижавшись к стене. Рукия только и делала что извинялась, постоянно повторяя одно и тоже: «Прости... Прости меня...». Куросаки не понимал что происходит, но смотреть на неё такую ему было больно. Подсев поближе к подруге, заключил её в объятья, согревая теплом своего тела, чтобы она немного отошла после принятия такого «освежающего» душа. — Я не знаю за что ты извиняешься, но что бы то ни было, я прощаю тебя... Сегодня был последний день обучения, и те испытания, которым его подверг Синдзи и другие вайзарды, не прошли даром. Теперь он мог с уверенностью сказать, что заполучил ту силу, в которой нуждался, а это значило лишь одно — пришло время штурмовать замок Лас Ночас. Когда Рукия наконец успокоилась, рыжик сообщил ей обо всём и сказал, что намерен как можно быстрее отправиться в Уэко Мундо, однако на подготовку уйдёт пара недель, так как, чтобы открыть портал в иное измерение, необходима тщательная подготовка, которой сейчас занимался Урохара. Прошла неделя с того дня, и события той ночи стали понемногу блекнуть и забываться. Кучики была сильной девушкой и не могла позволить, чтоб одна оплошность, поставила под удар все её дальнейшие действия. Она осознала сколь эгоистично вела себя, ведь осведомиться о состоянии Орихиме не составило бы труда во время одной из очередных встреч с Гриммджо, однако она этого не сделала. Вернее, даже и не думала о подруге, мысли были заняты лишь секстой эспада и ни о чём другом офицер даже и не желала думать. А ведь, возможно, задайся она вопросом, арранкар и ответил бы ей, но что уже думать о прошлом? Былого все равно не воротишь... Субботнее утро. Лёгкая, освежающая прохлада ощущалась в воздухе. Кучики шла по одной из многочисленных улиц города, размышляя о чём-то своём, она даже и представить себе не могла, кого встретит во время своей прогулки. — Ну, здравствуй, Снежная Королева! — с насмешливой интонацией окликнул её некто. Этот голос был до боли знаком, эта надменная манера речи и присущее ехидство, которым было пропитано каждое слово, единственный, кто мог сплетать подобные фразы, был Гриммджо. Обернувшись, девушка убедилась в правоте своих суждений, но предпочла бы ошибиться на этот раз. Вечно изогнутые в ухмылке губы и пронзительный, с долей презрения, взгляд... — Что тебе нужно? — холодно спросила Кучики. — О! Мы снова играем в игру «зачем ты пришёл» и «что тебе нужно»? Ну, ладно! Мне нужна Ты и как ты уже поняла, пришёл я за Тобой. На минуту его слова вызвали вспышку радости, но Рукия тут же подавила её, не подав и виду, что его существование вообще хоть что-то для неё значит. — Нам больше незачем видеться, мне казалось, ты и сам это понял, раз уж целую неделю не появлялся, — всё с тем же равнодушием молвила офицер. — Я «не появлялся», как ты выразилась, лишь потому, что кое-кто кинул меня, и даже не утрудился известить, почему и что за спешка, бля! Решив, что тебе стоит отдохнуть, я дал тебе неделю, после чего уже не мог вытерпеть разлуки и вот я здесь, — с неким раздражением и негодованием от такой апатичности со стороны синигами пояснил секста. Кучики не хотела вступать в полемику с арранкаром, ей как можно скорее хотелось избавиться от его общества, и не придумав ничего лучше, она просто развернулась и быстрыми шагами направилась прочь. — Какого чёрта!? — выругался Гриммджо, ухватив синигами за запястье. Умудрившись вырваться, брюнетка сорвалась в сюнпо, осознавая, что в бою один на один не выстоит и пяти минут против сексты. Ничего непонимающий Гриммджо, естественно, ринулся за ней, они оказались на одной из главных улиц и тут Кучики остановилась, чтоб отдышаться и в этот самый момент шестой её настигнул. Схватив девушку за плечи, повернув лицом к себе, он заглянул в её глаза и выкрикнул: «Почему ты убегаешь!?» — А зачем ты меня преследуешь!? — почти что прокричала Рукия — Почему не оставишь в покое? Хватит с меня твоих издевательств! Ты получил что хотел, оставь меня! Опустив руки парень отступил на шаг назад. Это такая шутка, или синигами действительно не понимает? Неужто полагает, что если бы ему было нужно лишь тело, он тратил бы время на завоевание её души и сердца? Разве не сама она пришла в его объятья? Не сама ли дала разрешение любить её? Так чем он заслужил эти упрёки? Разве сделал что-то оскорбительное или неучтивое? — Снежка, ты что за ахинею несёшь? — заметив взгляд, с которым Кучики смотрела на него, Гриммджо слегка поёжился, а затем, охваченный гневом, прорычал: — Действительно полагаешь, что если б мне было нужно только "это" я б стал с тобой церемониться? Да кто вообще в здравом уме западёт на такое!? Ты мелкая, тощая, плоская и ни капли неженственная! — но в мыслях же Джаггерджак переиначивал каждое слово — А я всё равно тебя люблю! Люблю, хоть и не должен... В действительности же эспадовец считал предмет своей страсти идеальным: бархатная кожа, с ароматом инея и ванили, белый оттенок прекраснее первого снега; утончённая фигура и милые округлости. Овал лица правильной формы, алые губы, не уступающие красотою розам. Большие красивые глаза, синее самого моря и её голос, льющийся подобно музыке, завораживающий слух. — Хватит! Я не хочу этого слышать! Совсем скоро нам придётся скрестить мечи и я не хочу, чтоб меня что-то связывало с врагом! — Рукия пыталась придать своим словам жёсткости, однако выглядело всё это всего лишь как нытьё переменчивой Королевы. — Зачем откладывать? — потянувшись к зампакто произнёс шестой. — Сразимся прямо здесь и сейчас! Высвободив катану из ножен, арранкар мгновенно оказался по левую сторону от офицера и, повернув меч, прошёлся лезвием по рёбрам. Кучики лишь успела до половины достать Соде но Шираюки из ножен и поставить блок, но лезвие Пантеры всё же достигло цели, оставив небольшой порез. С помощью сюнпо отойдя на расстояние, она растеряно взглянула на Гриммджо, он был охвачен гневом и, казалась, не ведал что творит. Те слова, сказанные девушкой, столь сильно задели его, что эспадовец буквально воспылал злостью. Раз уж считает его всего лишь врагом, то он им будет. Раз видит в нём лишь пустого, что ж, пожалуйста! К чертям все нежности и ласки! Шестой похоронит глубоко в сознании воспоминания о минутах счастья, которые он провёл в компании Снежки. Сама того не желая, Рукия вновь пробудила в нём монстра, который до сего момента спал, где то там, в самой глубине его существа. Следующая атака не заставила себя ждать, и вот уже клинок, переливающийся в лучах солнца, занесён над её головой и со свистом разрезая воздух, движется ей на встречу. Сообразив уклониться, брюнета отскочила в сторону, а на месте, куда обрушился удар, образовался огромный кратер. Куски асфальта разлетелись в разные стороны, попав в витрины близстоящих магазинов и рухнув на капоты крыш машин, припаркованных на обочине. Звук прогибающегося железа и дребезг разбивающегося стекла переплёлся в некую кошмарную сонату. Люди напуганные взрывами и падающими на землю обломками зданий, в панике бежали, подобно стаду овец. Не важно куда, главное подальше от этого места, в котором творилась какая-то чертовщина. Рукие с трудом удавалось избежать меча Гриммджо, её коседо было изрезано вдоль и поперёк, а на теле появлялись новые порезы. Пару раз Кучики смогла ответно нанести удар, однако клинок её меча не оставил даже и мелкой царапинки на противнике. Бессмысленно было дальше пытаться одержать верх фехтованием, следует прибегнуть к чему то более серьёзному. Отойдя на достаточное для того расстояние, офицер произнесла: «Второй танец — Хакурен» — и на эспадовца с огромной скоростью обрушилась ледяная лавина, покрыв его тело толстой коркой льда. Помнится, раньше этот приём не надолго его задержал, посему, синигами намеревалась остановить врага таким образом и выиграть время для побега. Собравшись с последними силами, она пустилась в бега, однако ледяная камера недолго продержалась. Слух девушки прорезал резкий звук трескающегося льда, хруст ледяных осколков, падающих на землю, напомнил о том, что следует поспешить, если она надеется остаться в живых. На пути у Рукии встал один из бетонных обломков многоэтажек, что разрушились под воздействием серо эспада. Не сумев вовремя затормозить, ей удалось лишь провернуться вокруг оси и впечататься спиной в преграду. Открыв глаза после столкновения, Кучики с ужасом обнаружила, что секста полностью освободился ото льда, и теперь его меч был обращён прямо на неё. Ещё несколько метров и холодная сталь вонзится в плоть, ещё два шага, всего шаг... Катана вошла в бетон, словно нож в масло, немного левее головы офицера и вместо трещины в обломке стены в её голове красовалась бы сквозная дыра. Склонившись над синигами, шестой уткнулся лицом в девичью шею, пройдясь по коже шершавым языком. — Зачем ты со мной так? — вопросил арранкар, положив голову на плечо Рукии. Брюнетка не могла выдавить из себя ни слова, у неё тряслись поджилки и дрожали колени, да так, что она, не удержавшись на ногах, сползла по стене вниз. Её трясло от одной мысли, что всего секунду назад она могла умереть, но по прихоти пустого пока ещё дышит. Упираясь рукой о стену, голубоволосый смотрел на сидящую на земле девушку, которую трясло, как осиновый лист на ветру. Вынув катану из бетона отвёл руку в сторону, чтоб не страшат лишний раз и без того до полу смерти испуганного офицера. Гриммджо хотелось сказать что-то успокаивающее, однако, ему не дали вымолвить не слова. — Гунчо Тсурара, — сотни тысяч ледяных кинжалов полетели в сторону сексты, единственное, что ему оставалось, — это уклониться. Парень потянулся к Кучики, но одна из льдин вонзилась ему в руку, их количество не позволяло разглядеть перед собой хоть смутные абрисы предметов, так что, отпрыгнув от офицера, избежав, таким образом, участи быть нашпигованным льдом, он осмотрелся по сторонам, ища того, кто произвёл атаку. В поле зрения попал юнец, ростом он был ещё меньше Рукии, с седыми волосами, на нём был капитанский хаори и это вызвало сомнения по поводу того, может ли такая мелочь занимать столь солидный пост. Сощурив глаза, секста презрительно посмотрел на парнишку, позади беловолосого появилась девушка с пышными формами, придерживающая за талию Кучики. — Мацумото, как она? — обратился Тоширо к своему лейтенанту. — В сознании, но вот видок у неё не к чёрту, — вздохнув, ответила Рангику. Заправив за ухо медовую прядь, она слегка потрясла брюнетку, пытаясь вывести ту из состояния ступора. — Рангику сан... — подав признаки жизни, протянула офицер. — Слава Богу! Я уж боялась, что он тебя до смерти замучал! — завершив фразу, лейтенант бросила гневный взгляд на арранкара, а тот ответил ей нахальной ухмылкой, лишённой всякого сожаления по содеянному. — Бери её и уходите отсюда, — скомандовал Хитсугая, готовясь вступить в сражение с эспадой. С высвобожденным банкаем ему не составит труда стать достойным противником Джаггерджаку. Ледяной хвост и крылья, а так же голова дракона, созданная льдом на руке, которой капитан держал зампакто, выглядели в глазах шестого неким подобием формы ресурекшиона эспады. Если честно, то сейчас Гриммджо не был настроен отвлекаться на кого бы то ни было и если б даже сюда прибежал Куросаки, он бы не придал значения его появлению. Его волновало лишь одно, а точнее, одна — Рукия. И не о чём он больше не думал, кроме неё. Подчинившись приказу, Мацумото стала уводить обессиленную девушку с места сражения. Этого секста никак не мог позволить. — Рукия! — выкрикнул он ей вслед. — Если ты сейчас уйдёшь, мы больше никогда не увидимся! Уйдёшь, и я не стану искать с тобой встреч, тебя это устраивает? Впервые за всё время их знакомства секста назвал её по имени, но это не радовало слух. Полагаясь на поддержку Мацумото, она молча ушла, так и не дав ответа. Кучики даже не обернулась, а пока они обе не исчезли из поля зрения, Гриммджо неподвижно стоял на месте, ожидая что его вопрос не останется без ответа. Но вот её уже нет и более некому ответить... — Жестокая женщина, — вытащив из руки ледяной обломок и отбросив его куда подальше, произнёс эспада, а в мыслях его роились тягостные думы: — Ты дала мне надежду на спасение, а потом сама же и отняла её. Миг радости в обмен на вечное забвение, в котором я находился, покуда не встретил тебя. Ты вытянула меня к свету, заставив понять, что мир это не вечное сражение за выживание, а нечто большее, такое, что я и описать не могу, не достаёт слов и знаний. Вернула мне душу, научив прислушиваться к её голосу. В моей груди не бьется сердце, но что-то с левой стороны сейчас так болит. Ты заставила меня почувствовать себя снова живым и сама же меня убила... О, как я был счастлив, каждую минуту будучи рядом с тобой, сколько чувств и эмоций я познал. К чему теперь мне всё это? С кем это разделить? Ты даже не соизволила ответить. Хочешь сказать, что то было ошибкой? Что сожалеешь о содеянном и более не желаешь меня видеть? Хитсугая удивлённо наблюдал за тем, как губы арранкара растянулись в ухмылке и вскоре его смех раздался по всей округе. Наполненный безумием, хохот вызывал холодную дрожь, от него кровь стыла в жилах, а душа наполнялась ужасом. Обезумевшее чудовище насмехалось над самим мирозданием, и даже неизменно хладнокровный Тоширо ощутил весь кошмар его злого гения. — Да будет так! — неожиданно выпалил Гриммджо, посмотрев на капитана взглядом хищного зверя. Сейчас Джаггерджак был готов сразится с кем угодно, не важно сколько противников, он убьёт их всех. Риацу, вырывающаяся из тела неконтролируемыми потоками, разошлась по местности, сокрушая всё на своём пути. Вокруг юноши образовалась воронка, вызванная постоянным давлением его духовной силы, земля буквально проваливалась, образовывая вмятину. В нескольких метрах открылась горганта, из которой показался невысокий арранкар, с чёрными, как смоль, волосами. Холлоу маска напоминала обломок шлема самурая, а его змеиные (зелёного цвета) глаза с безразличием смотрели на происходящие. — Гриммджо, — ровным тоном произнёс Улькиорра. — Довольно этих беспорядков, Айзен сама приказал тебе немедленно возвращаться. — Пф, надо же, прям ни дня без меня не можете! — намекая на Соуске, и Шиффера в том числе, что исполнял веление владыки. Уравновесив свою риацу, Джаггерджак выпрыгнул из собственноручно сделанного кратера и, поравнявшись с четвёртым, недовольно шикнул, задев его локтем, когда входил в портал. Оба эспадовца исчезли и единственное, что напоминало о недавнем визите сексты, были множественные разрушения, которые он после себя оставил. Хитсугая решил не придавать огласке подозрения, что возникли у него после увиденного, он полагал, что выводы могут быть ошибочными, но даже пусть он и окажется прав, личная жизнь других его не касается, на то она и личная, что б в неё не вмешивались другие. О произошедшем Ичиго, как всегда, узнал самым последним, он всё никак не мог понять, почему присутствие сексты обнаружилось только сейчас, если он на протяжении месяца каждодневно приходил в Каракуру. Единственное, что приходило на ум, так это то, что эспада скорее всего скрывал свою риацу и потому оставался незамеченным. Но где смысл? Исходя из их не столь длительного знакомства, Гриммджо вспыльчивый, неуравновешенный, даже слегка чокнутый (а может и не слегка), он не склонен к скрытности и действует по наитию. В чём же была причина такого поведения? Когда рыжик стал расспрашивать об этом Рукию, так как арранкар напал именно на неё, девушка мгновенно побледнела и, запинаясь, говорила какие-то несвязные вещи, решив, что всему виной шок от пережитого, Куросаки не стал давить на подругу. Им предстоит ещё долгое и утомительное путешествие в Уэко Мундо, ждать которого, осталось считанные дни. Время пролетало незаметно, казалось оно летит вперёд, а вот для Кучики время тянулось мучительно долго. Каждое утро она просыпалась с мыслью, что весь этот день будет наполнен скорбью и стыдом. Чего же ей стыдиться? Ну, хотя бы того, что маленький секрет был раскрыт, и если Рангику или же Тоширо, сообщат об этом в готей 13, что станет с ней? Какова будет кара за её преступление? За то, что посмела сблизиться с врагом? В каждом взгляде девушка находила укор, в каждом шепоте ей манились заговоры против неё. Угрызения совести превратились в настоящую паранойю, ей казалось, что она сходит с ума, медленно, но верно рассудок покидает Кучики, оставляя лишь необоснованные и ничем не подкреплённые догадки о разоблачении. Даже теперь, когда они уже были на полпути к замку Лас Ночас, её сердце по-прежнему дерибило былые раны. Урохара сдержал слово и как и было оговорено, открыл горганту, ведущую в мир пустых. Но белая крепость хранит много тайн, и на каждом шагу подстерегают сюрпризы. Каждому из пяти уже посчастливилось вступить в собственное сражение, и раскаты взрывов, сопровождающиеся столкновениями риацу, сорвали маску притворного спокойствия, заставив ночь гореть пламенем войны. Как только Гриммджо прознал о вторженцах, он уже не мог усидеть на месте, надо же, как удачно дичь сама идёт тебе в лапы, остаётся лишь радушно поприветствовать её. Парня интересовал лишь Куросаки, что до остальных, то он не единственный эспада в замке, найдут кого-нибудь, чтоб занялись ими. Еле уловимые частички духовной энергии Рукии витали в воздухе, но секста не придал этому особого значения, Джаггерджак решил отомстить неверной синигами, убив того, кто ей дорог. «Ты отняла у меня мою любовь, я же отниму у тебя твою» — именно с этими мыслями он бросил вызов Куросаки, которому было некуда деваться, кроме как принять бой. Жестокости сексты не было равных, каждая атака была нанесена с такой ненавистью, что, казалось, даже клинок его меча был пропитан гневом хозяина. Ни минуты не давая противнику на отдых, ни на секунду не останавливаясь, нанося один удар за другим. Ичиго только и делал что блокировал каждый выпад и, подбирая удачные моменты, контратаковал. Мечи столкнулись и громкий лязг железа огласил эхом всю округу, искры полетели врассыпную, а затем оба парня разошлись по углам, словно обдумывая свой следующий шаг. — Превосходно, Куросаки Ичиго! Похоже, ты и вправду стал сильнее, чтобы убить меня, — стоя на вершине обломка колонны, выкрикнул секста. — Я обрёл силу не для этого! — возразил Куросаки. — Я хочу защитить тех, кто мне дорог, в отличие от тебя, мне есть за что бороться. — О как, а я то думал, ты хочешь отомстить мне за подругу, — прозрачно намекая на Рукию, сам не зная зачем, начал Гриммджо. — В смысле? Что ты имеешь в виду? Ты что-то сделал с Иное!? — Пф, ты даже и не подумал о ней, как типично для безмозглого глупца! — Повтори! — Да пожалуйста, сколько угодно! Ты кретин, Куросаки! Тебе даже и в голову не пришло, что речь идёт не об этой бабе, а о маленькой синигами, которая, доведу до твоего ведома, питает к тебе, отнюдь не дружеские чувства. — Ч-что!? — непонимающе вопросил Ичиго, уставившись на сексту как на полного психопата. — Не сказала, да? Видать, Ру чан ещё много о чём тебе не поведала... Ну, да не важно, — юноша спрыгнул с колонны, но рыжик вовремя уклонился, так что удар предназначавшийся для него, принял на себя песок. Столбы пыли взмылись в высь и так же стремительно упали, как и поднялись. — В одном ты прав, мне некого защищать. Тому, у кого ничего нет, нечего терять! — после этих слов Гриммджо провёл пальцами по лезвию меча и по зеркальной стали скользнула тонкая струйка крови. Вынеся эту руку вперёд, он стал скапливать в ней риацу и постепенно частицы духовной энергии образовали огромную сферу голубого цвета. Весь этот сокрушительный сгусток риацу полетел по направлению к башне где сейчас стояла Орихиме, Гриммджо намеренно поставил парня перед выбором: уклониться — значит подставить под удар Иное; принять атаку на себя — означает неминуемую гибель. Однако если уж он и выживет то получит большой урон, чем Джаггердак вполне удовлетворится. «Ну же, что ты выберешь? Спасёшь эту женщину или же?...» — мысленно рассуждал секста и заметив, что Куросаки, всё же прибегнул ко второму варианту, пренебрежительно произнёс: — Я так и знал. Облака риацу рассеялись и пред взором эспадовца предстал тот враг, которого он был намерен сокрушить с самого начала. Маска пустого, скрывавшая лицо рыжеволосого синигами, свидетельствовало о том, что парень наконец серьёзно решился взяться за дело. — Раз пошла такая пьянка, то и у меня для тебя сюрпризец имеется! — с дикой ухмылкой выкрикнул Гриммджо. Всем известно, что арранкары обладают такой занятной способностью, как ресурекшион. Это высвобожденная форма их зампакто, но в отличие от банкая, ресурекшион объединяет силу меча и его хозяина, становясь единым целым. Высвободить всю силу своего меча — именно это надумал сделать шестой и после того, как осуществил задуманное, был уверен в своей скорой победе. Подобие зверя и человека: ряд острых изогнутых клыков, длинные когти, заострённые (на подобии кошачьих) уши, голубые волосы, ниспадающие до колен, и хвост, подобно маятнику ходящий из стороны в сторону. Арранкар был облачён в белую броню, которая покрывала всё его тело; на руках и задних лапах были некие подобия шипообразных лезвий (видимо, игравших свою роль в битвах). Высоко подпрыгнув, Пантера поравнялся с синигами и, стремительно вынеся руку вперёд, нанес тому удар. Ичиго успел блокировать выпад катаной, но приложенная сила была столь велика, что его отбросило на метров двадцать, и после полёта он благополучно впечатался в стену одной из башен пустыни. Не успев оправиться поле этого, его ждала уже следующая атака, сумев и в этот раз избежать столкновения, Куросаки отскочил в сторону, а башня же рассыпалась на кусочки, словно карточный домик, всего лишь от того, что в неё врезался Гриммджо. Минуты бежали, секунды летели, а эти двое по-прежнему продолжали убиваться, нанося друг другу тяжёлые ранения. В какой-то момент, Пантере надоело играться и он решил прибегнуть к главному козырю, окончив за раз партию. В этой игре их было трое: арранкар, синигами и смерть, которая ждала подходящего момента, чтоб утащить с собой в небытие проигравшего. «Я окрашу в алый песок твоей кровью, я весь мир окрашу в красный, и даже одеяние Снежной Королевы станет багровым...» — вёл мысленный монолог секста. Но даже сильнейшей техники, что у него имелась, не хватило для того, чтобы сокрушить непобедимый дух Куросаки. Осколки риацу со стеклянным дребезгом разбиваются, сталкиваясь с чёрный клинком рыжеволосого. Мгновение и этот же самый клинок пробивает грудь пустого и его кровь алым жемчугом падает на песок. — Вот как... Выходит, это моя кровь окрасит землю красным... Что было далее Гриммджо не знал, сознание отключилось и он оказался во мраке, где нет ни звуков, ни запахов. Быть может, это и есть Ад? Ну, коли так, то в нём нет ничего ужасного, непроглядная тьма не пугала голубоволосого и даже тот факт, что он не видел куда идёт, не страшило. Маленькие шестигранные снежинки посыпались откуда-то сверху. Подняв голову, Гриммджо стал наблюдать за снегопадом, который взялся неизвестно откуда. Пушистые хлопья снега кружились в дивном танце, устилая собой пустое пространство. На щеку молодого человека попало что-то холодное и тут же растаяв, от тепла его тела, скатилось вниз. Он провёл по коже рукой и взглянув на пальцы, ужаснулся. —Кровь? — удивлённо прошептал секста, но дальнейшие события были ещё куда более странными. Снег, что падал из ниоткуда, стал алым, точно кровь и от этого зрелища сексте стало не по себе. Непонятное чувство тревоги овладело им, и что-то на уровне инстинктов говорило: случилось что-то неладное. В пылу битвы эспада не заметил, как то еле уловимое чувство, та призрачная аура Рукии исчезла. —Нет! — охваченный страхом, уже чуть громче сказал Гриммджо. — Не может быть! До селе ему неведом был ужас, он никогда не испытывал такого первобытного страха как сейчас. Даже собственная смерть не пробудила в пустом ни единой эмоции, на подобие сожаления и отчаяния, но тот факт, что в этой пустыне пал не он один, что вместе с ним в руки забвения попадёт и Кучики, заставил его отринуть мысль об упокоении. Найдя в себе силы, он временно отложил заманчивое предложение смерти уснуть на век, и кое-как, шатаясь из стороны в сторону, встал. Жуткое видение более не застилало взор, и эспада мог видеть всё, что творили чужеземцы. Взяв в руки лежащую около него катану, он приготовился нанести удар, Куросаки же не ожидал, что тот сможет двигаться после всего, но, видимо, упрямство сексты единственное, что до сих пор поддерживало его жизнь, именно благодаря нему, он выживал и дошёл до этого момента. Последний шаг перед тем, как покинуть шахматную доску: двум Королям не место в одном мире, а одной Королеве не принадлежать сразу двоим. Белое и чёрное сойдутся в последнем раунде, что станет решающим и определит их судьбу. Но увы, секста отвлёкся, из-за того, что учуял, как к Королеве возвращаются силы. Неизвестно как, но что-то или кто-то вернул её к жизни и этот самый миг радости, миг, когда он готов было вздохнуть с облегчением, стал для Гриммджо роковым. Он может быть и сумел бы отразить или хотя бы уклониться от подстерегающей его подлой атаки, но его чувства притупились, а бдительность ослабла, стоило лишь поддаться нахлынувшим эмоциям. Теперь ему уже точно не избежать радушных объятий леди Смерть, переломанные рёбра, осколками вонзившиеся в лёгкие, и глубокий порез, из которого хлыстала кровь, травмы, от которых уже не оправишься. Сексту нисколько не удивило появление Ноиторы, ведь только он был способен на такие низкие и недостойные поступки. Одноглазому неведом кодекс чести и правила ведения боя на равных, он просто трус, нападающий со спины и идущий на любые уловки ради победы. В любом случае, всё это не важно, главное, что его Снежка теперь в безопасности, зная то, что ей ничто не угрожает, он может без сожаления сомкнуть глаза навеки. «Живи, моя Королева, живи и храни нашу тайну. Пусть нам был отведён всего лишь краткий миг, но стал он мне дороже целой жизни. Я благодарен судьбе, что свела нас, обстоятельствам, что привели тебя сюда, позволив мне в последний раз вдохнуть твою риацу...» Тело Гриммджо немело и с каждой секундой холод подбирался всё ближе, замораживая его изнутри. «Эй, Рукия, давай встретимся в другой жизни? Быть может, тогда в твоём сердце найдётся для меня место? Быть может, в другом мире, нам не нужно будет скрываться, опасаясь быть разоблачёнными?» Кучики открыла глаза и первое что увидела, было лицо Бьякуи, что держал её на руках. — Брат!? — смущённо и в то же время радостно воскликнула девушка. — Я рад, что ты пришла в себя, — ровным тоном молвил глава клана Кучики. — Брат, поставь меня я сама могу идти! — Это сомнительно, к тому же стоит найти капитана Унохану, чтобы она могла исцелить тебя, — на ходу говорил брюнет. Спорить с Кучики было бесполезно и Рукия, как никто другой знала об этом, оставалось лишь подчиниться. Похоже, что здесь было ещё несколько капитанов со своими лейтенантами, видимо, Генрюсай доно всё же решил помочь в деле, которое не так давно назвал «ненужным риском». После того, как раны сестры были залечены, он незамедлительно велел той отправляться в Сейритей, свои слова укрепил тем, что она, в сложившейся ситуации, будет лишь мешаться, и ему бы не хотелось отвлекаться, опасаясь за её жизнь. Такое путешествие стало возможно благодаря Куроцучи Маюри, что вместе с Уноханой Рецу и Зараки Кенпачи, так же как и Бьякуя, пришёл в Уэко Мундо. У него с собой было что-то в роде портативного переносного устройства (хотя в действительности, оно было не таким уж и маленьким), которое, по его словам, могло открыть горганту, но как известно, всегда есть определённый риск, так что он не ручался за целость и сохранность тех, кто решил испытать его изобретение. Ичиго ринулся в Каракуру, где сейчас проходило главное сражение при участии Айзена, а что касается остальных, то они, так же как и Рукия, должны были ожидать исхода битвы, отсиживаясь в безопасных бараках шестого отряда. Офицер сидела на подоконнике у открытого окна, всматриваясь в городской пейзаж, внезапно на её плечо что-то упало. Это был лепесток вишни, но его цвет показался ей странным, он был синим. Раньше девушка почему-то не замечала, что во дворе бараков растёт прекрасная синяя вишня, на фоне своих сородичей, она выглядела словно шедевр живописи, так как в отличие от обычных вишен, что цветут по весне, она же расцветала осенью. Сопоставив голые ветви деревьев во всём дворе с пышными ветвями вишни, Кучики отметила, что она чем-то похожа на воина, что не взирая на тех, кто уже пал, продолжает жить, идя к своей цели. Прекрасная синяя вишня уже отцветала, и ветер, срывая с неё лепестки, уносил их куда-то вдаль. Сердце больно защемило и по щеке скользнула слеза, утерев её рукавом, Рукия, сама себе удивилась, что ни с того ни с сего вдруг расплакалась. — Что же это я?! — вытирая слёзы, что никак не хотели прекращаться, говорила синигами. Война была окончена, и много воды утекло с того времени, ещё многим трудностям пришлось противостоять нашим героям и многие испытания выпали на их долю. Что бы не случилось и как бы силён не был враг, они не страшась давали отпор любому, кто пытался творить зло. Много чего изменилось и сами герои нашей истории так же прошли через ряд своеобразных метаморфоз. Рукия теперь занимала пост лейтенанта 13-го отряда, Ичиго почти каждый день наведывался в Сейритей, мотивируя это тем, что если будет нужна его помощь, то он рядом. Однако все хорошо понимали, что ходил он туда, лишь для того, чтобы встретится с Кучики. Бьякуя, конечно же, был не в восторге от этого, но пригрозить пальцем и сказать им «ну-ну» не доставало мочи. Ему не хотелось мешать счастью сестры, и если оно было неотъемлемо связанно с Ичиго, то он попытается с этим как-то примириться. Спокойным денькам пришёл конец, ведь как известно, затишье обычно бывает перед бурей. Скоро у стражников, оберегавших врата сенкаймон, будет пересменка и офицеры не могли дождаться часа смены караула. Вот ещё 5 минут и они смогут отдохнуть в баре, травя байки за рюмочкой саке. Двери врат медленно и со скрежетом, стали открываться, пропуская в обитель духов призрака прошлого. — Что за!? — удивлённо выкрикнул синигами и тут же ощутил, как холодная сталь пронзила его тело, поперхнувшись кровью, он упал на землю. Второго стража ждала та же участь, а вторженец, не став дожидаться пока о его проникновении прознают, двинулся дальше. Он чувствовал, что тот, кого он ищет, находится неподалёку, но для того, чтобы добраться до него, необходимо прорваться сквозь оборону, которую, несомненно, воздвигнут синигами. Оживлённая улица Сейритея, на которой полно служителей готея и обычных душ, не имеющих к военным действиям никакого отношения. Стоя на крыше дома, таинственный незнакомец выискивал взглядом жертву, чутьё привело его сюда, а значит, цель совсем близко. И вот взор его пал на рыжеволосого синигами, что стоял у прилавка одного из магазинов, обговаривая что-то с продавцом. Сорвавшись с места, молодой человек прыжками переместился на крышу магазина и уже оттуда спрыгнул вниз, оказавшись около рыжика. Ичиго только и успел, что отступить назад, избежав прямого попадания лезвия меча в голову, напавшему удалось лишь слега оцарапать щеку Куросаки. Достав из-за спины Зангецу, он стал в боевую позицию. — Кто ты? — поинтересовался Ичиго, но ответа не последовало. После неудачного нападения, инкогнито выпрямился и оттолкнувшись ногой от земли, предпринял ещё одну попытку ранить врага. Снова неудача, так как рыжеволосый блокировал выпад, поставив блок зампакто. Но промахи не останавливали безымянного противника, он со всей свирепостью наносил удары, некоторые из которых, Куросаки не удалось блокировать. Лезвие с жадностью голодного зверя впитывало кровь синигами, желая получить всё больше этого живительного нектара. Горожане попрятались по домам, кто-то нашёл укрытие в закусочных или магазинах, но такой громкий инцидент не мог остаться незамеченным и отряд, посланный для разбирательства с беспорядками, уже спешил на место боя. — Да кто ты, чёрт тебя дери, такой!? — гневно выпалил Ичиго, замахнувшись зампакто и нанеся удар по линии торса врага. Незнакомец успел отскочить, однако остриё тесака разрезало ткань плаща и тот соскользнул с плеч противника. Его лицо более не было скрыто капюшоном и рыжик мог хорошо разглядеть того, кто напал на него. — Гриммджо? — ошарашено произнёс Куросаки, выпучив на арранкара глаза. Тот оскалился во все 32 зуба и, издав ехидный смешок, выкрикнул: «Да, чёрт возьми, я вернулся!» — Ты жив? — достаточно-таки, глуповатый вопрос прозвучал из уст шокированного синигами. — Нет, блять, я тень отца Гамлета! — саркастично отрезал Джаггерджак. Не желая тратить время на разговоры о былых деньках, арранкар ринулся в атаку стремясь пробить в груди соперника сквозную дыру. Помощь, что была отправлена Генрюсаем, прибыла своевременно, но нанести удар голубоволосому, так и не удалось, из-за того, что перед ним возникла стена состоящая, словно, из лепестков вишни. Отскочив в сторону, он осмотрелся по сторонам обнаружив, что окружён синигами. — Хах, как вы рады меня видеть, аж целую делегацию собрали! — с неизменной ухмылкой, произнёс Гриммджо. Бьякуя лишь одарил вторженца надменным взглядом и приготовился обрушить на него всю мощь Сенбонзакуры, но его опередил Кенпачи, выскочивший из толпы других синигами, замахнулся на арранкара катаной и вскоре их мечи встретились, сотрясая округу громогласным лязгом железа. — Не вмешивайся Зараки, с ним разберусь я, — спокойно, но в то же время и как-то угрожающе, заявил Кучики. — Отвали! С ним буду биться я! У него хватило безумия пробраться сюда в одиночку, значит, его самонадеянность стоит того, чтоб с ним сразиться! — возразил капитан одиннадцатого отряда, держа удар. — Ой, ну вы ещё подеритесь из-за меня! — смеясь, прогремел Джаггерджак, оттесняя нового противника к стене. Какое-то время они давили друг на друга, пытаясь вынудить другого отступить. При этом они оба прикладывали столько усилий, что продавливали собственной массой асфальт, на котором стояли, так что тот трескался, образовывал вмятины. Решив положить этому конец, Гриммджо сделал рывок вперёд, этим неожиданным шагом вынудив противника отступиться. Голубоволосый подпрыгнул, чтобы в полёте ударить по Ичиго серо, но тут его окружило облако лепестков, что по мере своего приближения к нему, оставляли на теле порезы. Не придумав ничего лучше, парень решил высвободить зампакто, всплеск риацу вызванный трансформацией, избавил его от проблемы стальных лепестков, но не избавил от их хозяина. Ему не хотелось впустую тратить время на всех тех, кто вызвался помочь рыжику, ему был нужен только Ичиго, а вернее, его смерть, вот убьёт он его, и тогда пускай делают с ним что хотят, а до того момента пускай не лезут! — Подождите! — завопил Куросаки. — Он пришёл за мной, позвольте нам сразиться один на один?! Бьякуя одобрил предложение парня, а вот Кенпачи, похоже, не хотел упускать такую возможность развлечься, однако после того, как Кучики сообщил ему, что это отличный повод проверить насколько силён его противник (в лице Куросаки), Зараки соблаговолил держаться в стороне. — Как благородно с твоей стороны, хотя другого я от тебя и не ждал! — Довольно разговоров, Гриммджо, приступим! Рукие было любопытно, из-за чего такая шумиха и почему для подавления беспорядков было отправлено аж два отряда в полном составе? Она просто не могла усидеть на месте и, не выдержав давящего на неё любопытства, покинула кабинет и отправилась на место, где сейчас происходило самое значимое событие. Увидев вдалеке толпу офицеров и узнав в одном из них Ренджи, она подлетела к тому и дёрнув за рукав спросила: «Что происходит?» — Один из выживших арранкаров вызвал Ичиго на дуэль, — пояснил Абарай. — Что?! — глаза девушки округлились от удивления, она возвела взор в небо (куда все смотрели) и чуть ли не упала, увидев что же это был за арранкар — Не может быть... — прошептала Кучики, неотрывно наблюдая за сражающимися. Ичиго применил гецугу и волной риацу Пантеру впечатало в здание. Пробив стену, он отряхнулся от осевшей на него пыли и тут же его чуть не пронзил клинок Зангецу, благо он успел остановить его рукой. — Невозможно... — лейтенант ещё какое-то время созерцала их битву, но когда они исчезли за стеной дворца, в стену которого и врезался Гриммджо, она не смогла остаться на месте. Сорвавшись в сюнпо, брюнетка со всех ног побежала туда, где сейчас сражались те двое. — Рукия, куда ты!? — крикнул ей вдогонку Ренджи, но та даже не обернулась. Не думая, что станет делать, когда доберётся до дворца, что, вообще, ей нужно будет делать?! Девушка не могла ни о чём думать, мешала тревога и волнение, дерибившие старые душевные раны. — Куросаки! — она услышала этот знакомый голос, что был пропитан гневом и ненавистью ко всему сущему. — Гриммджо! — голос полон добродетели и желания защитить близких. Стоя у раскуроченных ворот, чьи обломки лежали по всему двору, Кучики сделала глубокий вдох и что есть мочи закричала: «Остановитесь!» Но было поздно, дуэлянты уже неслись навстречу друг другу, но окрик девушки не остался незамеченным. Синигами и арранкар, они оба услышали просьбу обворожительного лейтенанта, но вот выполнить её не сумеют. Когти Пантеры вонзились в грудь Куросаки, пробивая твёрдые кости и разрывая мягкие ткани, проходя их насквозь. Катана пробила грудную клетку, проделав в теле арранкара дыру, они застыли в неподвижном состоянии, а после оба рухнули на землю. Нанесённые увечья были столь тяжёлыми, что им требовалась немедленная помощь. Кровь сочилась из ран, образовывая под парнями большие лужи. Кучики всю трясло от ужаса увиденного, но поборов эту дрожь, сумела заставить себя подойти к ним. Присев на корточки так, что и Ичиго, и Гриммджо могли её видеть она взяла их обоих за руки и прижала тыльной стороной ладони к своим щекам. На ресницах поблёскивали слёзы, а уголки губ были приподняты в скорбной улыбке. — Что же вы натворили? — всхлипнув протянула лейтенант. — Рукия... — Снежка... — И ради чего всё это? Чтоб доказать свою силу? Показать, кто лучший? Какие глупости! Для меня нет никого лучше вас! Я...Я так люблю тебя, Ичиго! Люблю тебя, Гриммджо! Зачем вы изводите меня беспокойствами о вас? — роняя слёзы, вопрошала Рукия. — Стрелять колотить! — ворчливо буркнул себе под нос Джаггерджак. Ичиго тихо засмеялся, услышав подобный комментарий из уст арранкара, его веки медленно опустились, а рука, потяжелев, выскользнула из тонких пальчиков Кучики. Арранкар так же не подавал никаких признаков жизни, он был холодным и сиплое дыхание более не было слышно. — Эй, ребят, не шутите так, это совсем не смешно! Ичиго! Гриммджо! — напрасно пыталась она растормошить то одного, то другого парня, и к её мольбам они были глухи, так как не различали её голоса, что превратившись в бессвязный шум, утонувший в прочем гомоне, вскоре полностью исчез. Абарай, что наконец добрался до злополучного места дуэли, поспешил подойти к Рукие и, взяв ту под руки, поднял с земли. Она лишь плакала и сжимала края коседо лейтенанта девятого отряда в кулаках, будучи бессильной что-либо сделать, могла лишь сетовать и проклинать злую судьбу, что свела их троих. Бьякуя скомандовал отвести обоих раненых в лазарет, при бараках четвёртого отряда, а заботу о сестре вверил своему лейтенанту, опосля чего удалился. Весь день Рукия была как на иголках, а ночью не смогла сомкнуть глаз, мысли о том, что те, кто ей дорог, могут умереть, были нестерпимо мучительны. Ещё её беспокоило то, как бы Куроцучи Маюри не добрался до Гриммджо и не провёл над ним парочку опытов. Наконец настало утро и с его первыми лучами, лейтенант тринадцатого отряда поспешила в лазарет. Узнав, кто в каких палатах находится, она с облегчением вздохнула, потому что к больным никого не допускали. Первым делом она заглянула в палату к Ичиго, тот спал, поэтому решила его не будить. Следующим по плану был Джаггерджак, приоткрыв дверь, она увидела, как перетянутый бинтами и облепленный пластырями, арранкар пытался вылезти через окно. — Гриммджо! — с сердитой интонацией окликнула его девушка. — Фак! Палево! — недовольно шикнув произнёс, парень и, усевшись на подоконник, бросил взгляд на стоящую в дверном проёме Кучики. — Ты что, собрался бежать? — А что, мне надо было подождать, пока твои сослуживцы придумают мне кару? Спасибо, конечно, той женщине, что спасла меня, но не думаю, что тут все такие добрые, — он, конечно же, говорил о капитане Унохане. — Если б это было так, думаешь, тебя стал бы кто-нибудь спасать? — резонно подметила лейтенант. — Ну, кто ж вас синигами поймёт то? Вы то посылаете, то приближаете... — уже явно говоря о чём-то другом, парень раскинул руками в стороны. — Извини... — Пф, что мне от твоих извинений? У меня, может, теперь душевная травма, вот! — У тебя-то? — не удержав смех, переспросила Рукия. — Чего ржёшь?! Я что, по-твоему, не способен чувствовать? — голубоволосый выдержал паузу и, потупив взгляд, продолжил: — Полагаешь, такая тварь не может любить? — Я не это имела в виду... — растерянно пожала плечами Кучики. — Ладно, фиг с ним! Иди к своему Куросаки, он, небось, уже очухался, — отмахнувшись рукой, молвил Джаггерджак. Однако девушке было довольно знать, что с рыжеволосым парнишкой всё в порядке, но вот если сейчас она уйдёт, то уже вряд ли застанет тут арранкара. А если его не будет рядом, то чувство опустошённости снова вернётся, даже когда с ней был Ичиго, она не ощущала той радости, что испытала, когда узнала выжившем Гриммджо. Это словно, как если от вас оторвать кусок плоти, и на теле навеки останется отметина, напоминающая о том, что вы утратили. Порой чтобы осознать цену того что имеешь, нужно это потерять, иногда пока человек не уйдёт, ты не понимаешь, сколь дорог он был тебе. В разлуке Рукия поняла, что по-настоящему она любила совсем не Ичиго, а именно Гриммджо. То, что испытывала к рыжику, это, скорее, дружеская привязанность, ошибочно считавшейся чем-то большим. Но а тот, кто пробудил в ней страсть, кто показал, чего стоят истинные чувства, несомненно был голубоволосый. — Не хочу. Я никуда не пойду и тебе не позволю! — выпалила Рукия, подбежав к окну и повиснув на шее бывшего эспадовца. — А? — с подозрением покосившись на девушку, выдал Джаггерджак. — Мне никто не нужен, кроме тебя! Пожалуйста, не уходи! — плотнее прижавшись к нему, умоляющим тоном просила синигами. Гриммджо обхватил лейтенанта за талию и опустив голову на её плечо прошептал: «Не пойду. Никогда не оставлю. У меня нет ни королевства, ни подданных, но, по крайней мере, есть Королева» Они были так увлечены собой, что не заметили, как в дверях появились посетители, ставшие свидетелями столь трогательной сцены. Ичиго, поднявшись с постели, почему-то захотел проведать сексту, почувствовав, что тот по прежнему находится в здании. Ренджи же пришёл навестить друга, ну, а Бьякуя хотел осведомиться, каким образом его сестра связана с арранкаром и, собственно, в каких отношениях они состоят. И теперь вся эта компания стояла в дверях, наблюдая наимилейшую картину. — Друг, похоже тебя кинули, — похлопав Куросаки по плечу, с улыбкой сказал Абарай. — Спасибо, а то я не заметил! — огрызнулся рыжик. Что же до главы клана Кучики, то его реакция была примерно такой: «Цвети Сенбонзакура кагеёши!» Они натворили много шуму и учинили множество беспорядков. — Брат, не надо! — Капитан, будьте благоразумны! — Бьякуя, ты ж нас всех под обломками похоронишь-то! — Чувак, уймись всё законно! После погрома учинённого в больнице, Кучики удалось кое-как усмирить, сменив гнев на милость, он провёл многочасовую беседу с Рукией, после чего взялся за Гриммджо. Обговорив все волнующие темы, они пришли к согласию, Джагерджак находился под наблюдением готей 13, а так же ему был отведён испытательный срок, если за это время он ничего не натворит, то может вполне спокойно и беспрепятственно приходить в общество душ. А пока что бывший эспадовец находился на попечении у Урохары и, естественно, выполнял работу, которую Киске ему поручал. Решив проведать своего любимого, Рукия отправилась в Каракуру, выпросив у Киске адрес, где живёт Джаггерджак. Вооружившись листком бумаги, на котором подробно было всё расписано, она стала искать нужную улицу. Её поиски увенчались успехом и подойдя к дому, синигами позвонила, ожидая ответа. По ту сторону послышалось: «Подождите» И вскоре дверь открылась, на пороге застыл изумлённый парень, не веря тому, что видит. — Снежка? — В дом впустишь, или как? Гриммджо отошёл в сторону, пропуская гостью внутрь. В это же время, Мацумото как всегда донимала Тоширо разговорами, которые, парнишке совершенно были не интересны: «А всё же, славно всё закончилось, как думаете, капитан?» — Наверно, — безразлично ответил Хитсугая. — Интересно, чем они сейчас заняты? — задумчиво протянула Рангику, остановившись у витрины одного из магазинов. — Ну уж точно не чай с печенюшками пьют! — внезапно возмутился маленький капитан и, схватив подчинённую за руку, потащил вперёд. Как капитан десятого отряда отреагировал бы, увидев, что не таким уж и ошибочным было его предположение? Ведь он ушёл не так далеко от правды в своих суждениях. Кучики сидела на кухне, а Гриммджо в это время заваривал чай. На столе, правда, было не печенье, а торт, который девушка принесла с собой, таким образом желая отметить новоселье. — Тебе с молоком, или, без? — С молоком. Поставив перед Рукией чашку, парень было хотел разрезать торт, но Кучики, не удержав в руках посудину, пролила на себя чай. Платье промокло и стало липким. Бровь голубоволосого поползла вверх и сообщив, что ванна дальше по коридору, взял губку чтобы протереть стол. Рукия стыдливо кивнула в знак того, что поняла намёк и, встав со стула, направилась в ванную комнату. Сняв одежду, отправив ту в стиральную машинку, она стала в ванну и под душем быстро смыла всё с себя. Про себя лейтенант отметила, что без той холлоу маски Гриммджо выглядит совсем как обычный человек. Сменной одежды у неё не было, так что, завернувшись в полотенце, девушка вышла в коридор. — Гриммджо, у тебя нет чего-нибудь, во что я могла бы одеться? Повернувшись на голос, что позвал его, арранкар пришёл в ступор, увидев мокрую Рукию, на коже которой, всё ещё, поблёскивали капли воды. Тяжёлые пряди свисали вниз, а короткое полотенце еле-еле прикрывало девичье прелести. Вообще-то, в ванной было полотенце и побольше, а этим Джаггерджак сушил голову, но сейчас он был рад, что девушка выбрала именно это небольшое полотенечко. «Чёрт! Слишком сексуально!» - отвернувшись от Кучики, подумал парень. — Гриммджо, ты, вообще, меня слушаешь? — подойдя к нему и дёрнув за рукав футболки, поинтересовалась брюнетка. Покосившись на неё через плечо, Джаггерджак пришёл к выводу, что не может устоят перед таким соблазном. Подхватив возлюбленную на руки, он поднялся на второй этаж, где была спальня. Аккуратно опустив девушку на кровать, навис над ней, посмотрев на ту взглядом изголодавшего хищника. От такого Кучики стало не по себе и та испуганно протянула: «Ч-что? Ты это чего удумал?» — Опасно приходить в дом к одинокому парню, вы совершили ошибку, моя леди, посчитав, что я смогу удержать свои непристойные желания при себе. — пошловато ухмыляясь, отозвался Гриммждо. — А, может, лучше тортик поедим? — попытавшись перевести мысли арранкара на что-то другое, проговорила Рукия. — Тортик подождёт, — пройдясь ладонью по бедру Кучики, прорычал Джаггерджак. В тот вечер Гриммджо наверстал всё упущенное за время разлуки с Рукией, он не давал ей расслабиться до самого рассвета, не давая девушке спать. Хотя, если подумать, она и не особо то желала спать, синигами тоже хотела предаться любовным утехам вместе с Гриммджо, но вот говорить об этом напрямую не могла. По сему, Кучики пошла на хитрость, притворившись невинной овечкой, которую поймал большой плохой волк. А клубничный торт так и провёл в одиночестве всё это время до самого утра.