Маленькие сюрпризы жизни

Тигр, Тигр, жгучий страх, Ты горишь в ночных лесах. Чей бессмертный взор, любя, Создал страшного тебя? В небесах иль средь зыбей Вспыхнул блеск твоих очей? Как дерзал он так парить? Кто посмел огонь схватить? Кто скрутил и для чего Нервы сердца твоего? Чьею страшною рукой Ты был выкован – такой? Чей был молот, цепи чьи, Чтоб скрепить мечты твои? Кто взметнул твой быстрый взмах, Ухватил смертельный страх? В тот великий час, когда Воззвала к звезде звезда, В час, как небо все зажглось Влажным блеском звездных слез, Он, создание любя, Улыбнулся ль на тебя? Тот же ль он тебя создал, Кто рожденье агнцу дал? Уильям Блейк Представьте себе ситуацию: вы просыпаетесь утром, а рядом с вами лежит голый парень. Повезло, скажете вы? Мне бы так? А если при этом вы сами парень? Видимо, сейчас возросла буря негодования и не понимания таких тонких намёков. Ну, что ж, чтобы не томить вас непонятными расспросами, я тут же перейду к делу. Раннее утро, где-то восемь часов, Гриммджо, как всегда, повернулся на бок по привычке и наткнулся подбородком на что-то жёсткое. Поморщившись, парень попытался на ощупь определить что же это за инородный объект оказался в его кровати. Этот нарушитель оказался очень тёплым и мягким, довольно улыбнувшись сквозь сон, голубоволосый притянул к себе существо, крепко сжав то в объятьях. Объект был, довольно-таки массивным, чтобы быть девушкой, а может быть, у неё просто плечи широкие? В любом случае, она была меньше арранкара, а значит, можно спокойно храпеть дальше. Спустя пару минут объект начал ёрзать, чем вызвал лёгкое недовольство со стороны Гриммджо. «М-м м... Не шали, дай поспать...» — ласково прошептал секста, ещё сильнее прижав к себе кого-то. — Э... Гриммджо, отпусти, а то мне как-то неудобно в таком положении. — Заткнись, Ичиго! — машинально выпалил шестой. Так, стоп! Большой тёплый объект говорит, как Куросаки, с ним в одной постели! В мозге происходит загрузка и обработка полученных данных, несколько минут ожидания, пока операционная система Джаггерджака перестанет виснуть, и вот наконец вывод готов. Гриммджо открыл глаза, обнаружив рядом с собой рыжего синигами, и более того, он его обнимал! Эта подлая тварь, непонятно что делала в его постели, ещё и повернулась к нему задом! Это что за намёки такие!? Резко вскочив на постели, юноша завопил во всю глотку, Ичиго в ужасе, в свою очередь, также заголосил. Вдвоём они подняли такой шум, что запросто могли бы заменить сигнализацию, оповещающую о проникновении в охраняемые объекты. — Какого хрена ты делаешь у меня в кровати?! — более менее отойдя от шока, вопросил Гриммджо. — У меня к тебе тот же вопрос, а ещё, какого фига ты меня тискал!? — взорвавшись возмущением, буркнул Ичиго. Повисла тишина, оба парня таращились друг на друга, как на умалишённых, а затем оба осмотрели комнату, в которой находились. Это были покои снежной фурии, или же, попросту говоря, Кучики Рукии, таким милым прозвищем лейтенантшу окрестил Гриммджо за то, что она вечно его отчитывает и ругает. — А какого мы делаем в комнате Рукии? — задумчиво протянул рыжик. — Не суть где! — выставив перед собой руку, открытой ладонью направленной на синигами, начал секста. — Главное, что мы тут спали с тобой вместе, и я так подозреваю, что ты, похотливая задница, этим не ограничился! — А что сразу я-то?! Это, между прочим, не я тебя обнимал и всякие нежности на ушко шептал! — возразил кареглазый, скрестив на груди руки. — Чтооооооооооо!? — вспыхнув от гнева, выкрикнул Джаггерджак. - Ах ты ж позорная гомосятина, сам ко мне подлёг, а теперь невинность тут строишь!? — Ничего подобного! Я даже под страхом смерти с тобой не лёг бы! И потом, почему это ты выставляешь всё так, как будто я был уке? -Ты себя в зеркале, вообще, наблюдаешь, нет? У тебя же внешность типичного пассива и плюс замашки такие же, — с хитрой ухмылочкой пояснил секста. Куросаки сильно покраснел от злости и выкрикнул: «Да я один сплошной актив! Ух, я такой актив, что вообще!!!» — То есть, ты признаёшь тот факт, что ты гей? — поймав подходящий момент, задал вопрос голубоволосый. Ичиго хотел было что-то возразить, но, в этот самый момент в комнату вошла Рукия и оба парня тут же смолкли. Уставившись на девушку, они взглядом требовали пояснений, и кажется, Кучики здесь именно за этим. Она окинула обоих надменным взглядом, со словами: «Очухались наконец? Ну, вот и славно, Ичиго, собирайся, нам пора в универ, а ты, Гриммджо, дуй на работу» — Минуточку! — на повышенных тонах сказал Гриммджо, - Ты не удосужишься объясниться? Может, всё же расскажешь, какого фига, — покосившись на Ичиго он вернул взор на Рукию. — вот это лежало со мной рядом? — А вы, значит, ничего не помните? — негодующе раскинув руками в стороны, отозвалась брюнетка. — Нууу... — в один голос протянули Куросаки и Джаггерджак, после чего стали усиленно пытаться вспомнить события вчерашнего дня. Не сразу, но постепенно обрывки воспоминаний стали переплетаться друг с другом, образуя прочную последовательность всего, что произошло с парнями за последние двадцать четыре часа. Их лица выражали глубокую задумчивость; Кучики решила присесть, понимая, что на первые пары они с Ичиго всё равно уже не успеют. Наконец сексту осенило и он первым вспомнил, как хорошо они вчера погуляли.

24 часа назад

Ичиго сидел в гостиной на диване перед телевизором, методично щёлкая пультом каналы. Делать было особо нечего ни как студенту, ни как исполняющему обязанности синигами, посему рыжик скучал дома. По лестнице спустился Гриммджо, их «замечательный» сосед, что по стечению обстоятельств находился под надзором Куросаки, за которым, в свою очередь, следила Кучики. Такой себе шпионский треугольник: Ичиго обязан наблюдать за тем, чтоб Джаггерджак не натворил дел, а Рукия за тем ,чтоб они оба не накуролесили. Общество душ доверило лейтенанту эту, как они выразились, «ответственную задачу», и отправили в Каракуру. Так как секста остался единственны выжившим из всей эспады, то представлял определённую ценность. В частности, его персону хотел исследовать лично капитан двенадцатого отряда. Маюри желал узнать, каким образом Айзену удалось создать подобных гибридных существ и возможно ли подобное без хогиоку? А для этого ему было нужно тщательно обследовать субъекта, но в меру своего благородства, Ичиго не позволил подобному случиться, о чём вскоре сильно пожалел. Раз уж девать его было некуда, а оставлять на свободе нельзя, то на собрании капитанов было принято решение, оставить все разбирательства с Гриммджо на Ичиго. Рукия опасалась того, что эти двое могут разгромить всё вокруг, поэтому решила так же отправиться в Каракуру, чтобы вести наблюдение, и в случае чего, немедленно доложить в Готей 13. Итак, теперь они все втроём жили под одной крышей. Джаггерджак уже натянул ботинки и собирался выйти, как его окликнули: «Куда намылился, хвостатый?» — Пошёл ты! Я не обязан перед тобой отчитываться! — Как раз таки наоборот обязан. — Если так интересно ,тогда двигай со мной! Гриммджо был уверен, что рыжик не захочет находиться в его компании и откажется, тогда он спокойно сможет направиться по своим делам. Но, увы, Куросаки воспринял это предложение серьёзно, а в самом деле, что он теряет? Ничего, делать ему всё равно нечего, а зная страсть сожителя к приключениям, данная вылазка обещает быть интересной. Выключив телевизор и положив пульт на журнальный столик, Ичиго лениво потянулся и направился в коридор. Обув кроссовки, парень лукаво улыбнулся и, хлопнув эспадовца по плечу, произнёс: «Ну пошли» Гриммджо пробубнил что-то явно ругательского характера себе под нос и вышел на улицу вслед за Ичиго. За время пути они оба хранили молчание, даже не смотра друг на друга и только когда вышли в город, секста подошёл к дороге, сообщив рыжику, что поймает такси. Остановив машину, сел рядом с водителем, а Куросаки уселся на заднее сидение. Назвав место какого-то квартала, арранкар осведомился, знает ли водитель где находится названное им место. Мужчина утвердительно кивнул и сказал, что в миг доставит их по назначению. И он сдержал своё слово, минут через десять они уже были у клуба, в который, собственно, и собирался шестой. Пару минут поболтав с водителем, Гриммджо отсчитал нужную сумму и, наклонившись к окну, протянул оплату мужчине. Тот, в свою очередь, поблагодарил за щедрые чаевые и, тронувшись с места, исчез из их поля зрения. У входа в «Black rose» стояла парочка амбалов внушительных размеров и габаритов. При их виде Куросаки сглотнул, представляя себе то, как Гриммджо сейчас ляпнет какую-нибудь глупость, после чего их хорошенько отделают. Пусть он и не был человеком, но гигай, что специально для него сделал Урохара, подавлял риацу до такой степени, что не знай он Джаггерджака, то встретившись случайно на улице, принял бы его за обычного человека. Он, конечно, не слабый малый, но всё же лишний раз напрашиваться на неприятности и влезать в драку не хотелось. Гриммджо достал из кармана брюк какую-то карточку, посмотрев на которую один из вышибал улыбнулся. — Мог бы и не предъявлять пропуск, Гримм, я ведь тебя хорошо знаю, —произнёс один из охранников. Парни пожали друг другу руки и стукнувшись кулаками, своего рода некое символическое приветствие, попрощались. — Откуда он тебя знает? — уже будучи в клубе, поинтересовался Ичиго. — Я тут постоянный клиент, — пояснил секста. — Это ж когда ты завсегдатаем успел заделаться? — с подозрением покосившись на соседа, продолжал допытываться Куросаки. — Отвали! — отмахнувшись от него, огрызнулся секста и, пройдя к барной стойке, уселся на высокий стул. Приметив его, бармен кивнул в знак приветствия и даже не спрашивая, что тот будет, налил в бокал алкоголь, поставив его перед посетителем. Рыжий синигами был ошарашен подобным, в этом заведении к сексте относились как к какой-то важной персоне и все, куда не глянь, его знали. Удивляло то, что находясь под постоянным надзором, арранкар сумел как-то улизнуть и пробраться сюда! Сев около голубоволосого, Ичиго окинул взглядом всё помещение и пришёл к выводу, что оно вполне приличное. Здесь были отдельные залы для VIP-персон и даже оборудованные отдельные помещения под корпоративные или другого вида празднества. То есть можно было посидеть с друзьями в главном зале под звуки электронной музыки или же уединиться с кем-то и хорошо провести время. Интерьер выглядел весьма сносно, не кричаще, но и не серо, в общем, всё в пределах нормы. Бармен поинтересовался, будет ли что-нибудь заказывать Куросаки и тот пожелал апельсинового сока. В ответ на это Гриммджо громко рассмеялся и со всей силы хлопнул парня по спине так, что его лицо встретилось со столом. Выпрямившись, Ичиго зло сверкнул глазами, готовясь покрыть голубоволосого отборным японским матом. — Ну, ты даёшь! — откашлявшись после смеха, протянул эспада, поставив перед рыжиком бокал с чем-то спиртосодержащим, он после небольшой паузы продолжил: — Будь мужиком — пей виски, бля! Недоверчиво взяв бокал, Ичиго покрутил его в руке, внимательно рассматривая резблёные рисунки стекла, после чего выпил содержимое залпом. На вкус оно было горьким, но после принятия сего напитка по телу разлилось какое-то странное и в то же время приятное тепло. Приметив то, как синигами отреагировал на алкоголь, секста ухмыльнулся и обратившись к бармену сказал: «Повтори нам» Спустя какое-то время они оба уже напились до того состояния, когда всё вокруг кажется прекрасным и каждый даже незнакомый встречный — друг. — И тут она говорит, — заливаясь хохотом произнёс, Ичиго. — Если вы не сдадите курсовую, я вас отчислю! Понимаешь, отчислит она меня?! — Ахаха! Жжёт, училка! — угорая вместе с Куросаки, смеялся Гриммджо. В сущности, ничего потешного в словак рыжеволосого не было, но сейчас секста был настолько пьян, что даже слово ведро, ему бы показалось смешным. Ичиго же пребывал в таком состоянии, что не отдавал отчёта ни своим действиям, ни словам. Задев локтем одного из посетителей, из-за чего тот пролил на себя коктейль, он продолжил рассказывать собеседнику о происходящем в университете. Парень был недоволен тем, что провинившийся даже не счёл нужным извиниться или хотя бы посмотреть в его сторону. Похлопав рыжика по плечу, чем привлёк его внимание, завсегдатай заехал Куросаки в челюсть, от чего тот упал со стула. — Какого чёрта! — немного протрезвев после удара, выругался Ичиго, вскочив на ноги. Синигами был зол, да ещё и плюс ко всему, в крови играло спиртное, заставляя студента творить самые безрассудные и необдуманные поступки. Не долго думая, Ичиго нанёс удар в отместку за тот хук и вот теперь завязалась драка. Гриммджо было абсолютно всё равно, что там творится, пока его не огрели табуретом, удар, который предназначался Куросаки, но тот вовремя уклонился, а вот секста, сидящий спиной к залу, не смог предвидеть подобного. Зло зарычав, он резко повернулся к тем двум и, спрыгнув с насиженного места, быстро подошёл к виновнику торжества. Ичиго, конечно, не мог этого сделать, а значит, оставался только тот парень, который явно напрашивался на взбучку. Похрустев костяшками, секста сжал кулак и, подойдя на достаточное расстояние к противнику, ударил того в живот, от чего соперник согнулся, хрипя что-то невнятное. Решив, что этого будет достаточно, Гриммджо уже собирался вернутся на своё место, но тут его огрели по голове бутылкой. Стекло разбилось, осыпавшись на плечи голубоволосого и со звоном упав на пол. Содержимое бутылки вылилось прямо на сексту, из-за чего он весь пропах каким-то сладковатым запахом. Некоторые кусочки стекла врезались в висок арранкара, отчего по коже протекла тоненькая струйка крови. Это было последнее, что успел сделать тот парень, прежде чем его отправили в стену ударом ноги с разворота. Благополучно встретившись спиной со стенкой, он наконец успокоился, так как потерял сознание. Зачинщика беспорядка отправили домой на такси, а остальным гостям была сделана скидка только на сегодняшний день, в качестве извинений за временные неудобства. Как только всё стихло, к Гриммджо тут же подбежала высокая девушка с пышными формами и, взяв его под руку, прижалась к молодому человеку, немаленьким таким бюстом. — Гримми, ты в порядке? — с взволнованным видом поинтересовалась блондинка. Её ярко голубые глаза отражали тревогу и беспокойство за сексту, а роскошные золотисто-русые волосы были собраны в свободную косу. На ней было коротенькое чёрное платье, усыпанное блестящими стразами, что переливались в свете неоновых ламп. Обхватив рукой её тонкую талию, эспадовец теснее прижал к себе девушку, наклонившись к ней, прихватил зубами мочку уха, от чего блондиночка тихонько взвизгнула и смущённо покраснела. — Волновалась обо мне, Мими? Я польщён, — ласково прошептал тот, обжигая горячим дыханием нежную девичью кожу. — У тебя кровь, — проведя кончиками пальцев по щеке Гриммджо, всё так же встревожено говорила блондинка. — Нужно обработать раны. — О да, полечи меня, детка! — немного пошловато произнёс Джаггерджак. Ичиго же просто молча наблюдал за этой миловидной картиной, глупо улыбаясь, не зная что ему и делать. Он всё ещё был прилично пьян и рассуждать здраво не мог, любые мысли, приходящие в голову, были на уровне: «надо выпить» и «надо выпить много». Куросаки, шатаясь из стороны в сторону, поплёлся к бару и, сев на стул, заказал себе ещё выпивки. — Я отлучусь ненадолго! — оповестив о своём уходе рыжика, Гриммджо в компании Мими направился в один из VIP-залов, где им никто не помешает. — Ага, идите, а я тут позависаю! — крутя в руке бокал, отозвался синигами. Нет ничего более постоянного, чем временные явления... Другими словами, это «ненадолго», растянулось на очень долго и вот когда, так называемое, лечение Гриммджо окончилось и он вышел в главный зал, то увиденное настолько его поразило, что ему не хватило даже ругательств, чтоб дать этому описание. Ичиго ходил по столам, при этом напевая «Sex bomb», расстёгивал пуговицы на рубашке и покачивал бёдрами, чем вызвал весьма бурную реакцию у барышень. Они визжали от восторга, пытаясь коснуться Куросаки, а некоторые даже подстрекали парня раздеваться дальше, говоря, что этого им недостаточно. И вот когда рыжеволосый собрался снимать джинсы, Гриммджо подлетел к столику, на котором горе стриптизёр вытанцовывал, и, дёрнув того за руку, стащил вниз. Завидев соседа, парень тут же сменил пластинку, став петь: «Милый друг, не скучай, я вернусь, ты так и знай. Может днём, а может ночью, ты меня не забывай!» — Ага, как же, забудешь тебя тут, блять! — проворчал секста, оттащив Ичиго к бару. Устало плюхнувшись на стул, заказал себе чего-нибудь крепкого и побольше, после чего поддерживая Куросаки, чтоб тот не свалился и не пошёл опять дефилировать, направился к выходу. Там его знакомый вызвал такси и, погрузив парней в машину, велел водителю ехать. К дому они кое-как дошли сами и. позвонив в дверь, встретили до чёртиков взбешенную Рукию, которая, стоя в дверном проходе, сверлила пьянчуг гневным взглядом. Было где-то пять утра и, естественно, Кучики ещё спала, когда в дверь позвонили. Сперва решила проигнорировать, но, когда звонки продолжились, волей не волей, встала и пошла в прихожую, накинув поверх ночнушки халат. Как только дверь открылась, Ичиго с радостными криками полез к ней обниматься, а так как его всё ещё поддерживал Гриммджо, то он вместе с рыжиком полетел в сторону Рукии. Споткнувшись об порог, Куросаки налетел на девушку и они втроём упали на пол, прижав собой несчастную Кучики к паркету. Мало ей Ичиго, так ещё и Гриммджо на ней разлёгся, о таком, прям-таки, мечтать только можно! — Эй, Ичиго, ты на мне спать собрался, что ли!? — услышав характерное сопение у своего уха, вспылила брюнетка, став бить кулачком сокурсника по спине. — Мог бы подушку и по лучше найти, — съязвил Джаггерджак, пытаясь встать, но вышло у него это не очень, а точнее, вообще никак. Устав после такого насыщенного дня, сил ни на что не осталось, поэтому он лишь приподнялся, выпрямив руки, а потом они разъехались и секста благополучно шмякнулся на лейтенантшу, ткнув её носом в шею. — Гриммджо! — зло прошипела Кучики, схватив того за волосы и оттянув от себя. — Ты себе что позволяешь!? — Поверь, я так же не в восторге, как и ты, — немного виновато ответил арранкар. Тяжело вздохнув, Рукия повернулась на живот, кое-как выползла из-под завала и встала на ноги. Тащить две почти что стокилограммовые тушки на второй этаж она была физически не в состоянии, поэтому кое-как докатив их обоих до своей комнаты, погрузила в кровать. Сняв одежду, отправила ту в стирку, а сама пошла отдыхать в комнату Ичиго. А спустя каке-то время, громогласный вопль обоих парней оповести о том, что те, наконец, протрезвели и пришли в себя.

И так мы вернулись в настоящий момент

— Так вот что было-то, — с ноткой стыда протянул Ичиго. — М-да...Знатно погуляли, — как бы продолжая реплику рыжика, произнёс Гриммджо. — Кстати, — достав из кармана телефон, начала Рукия, посмотрев на сексту, девушка как-то нехорошо улыбнулась, после чего продолжила: — Тебе двадцать сообщений пришло от некой Мими. — А... Ну... Это... И, вообще, это тебя не касается! — поставив руки в бока огрызнулся шестой. — Заметь, я не требовала от тебя объяснений, всего лишь сообщила, что твоя жалкая персона кому-то нужна, — после этих слов Кучики встала с кресла и направилась к выходу, задержавшись в дверях, она бросила, прежде чем уйти: — Ты как хочешь, Ичиго, а я в универ, пусть это всего лишь прикрытие, но отчислить меня могут по-настоящему. Дом опустел и никого, кроме Гриммджо и Кона, в нём не осталось, последнему вообще ничего делать не нужно, торчит целыми днями то за телевизором, то за компьютером — красота! А вот ему снова придётся идти, на эту дурацкую работу, которую секста люто ненавидел. Его вспыльчивой и гиперактивной персоне противопоказана сидячая работа. Он только и делал, что сидел за столом, перебирая бумаги с места на место, отвечал на телефонные звонки и носил туда-сюда документы. Единственная радость, в компании было много привлекательных женщин, которые были не прочь провести ему небольшой инструктаж. Сходить так на пару часиков сделать переучёт кадров, если вы конечно понимаете, о чём я? И вот он снова сидит за этим чёртовым столом, откинувшись на спинку кресла, сверля взглядом потолок. Несколько часов однообразной работы, доведённой уже где-то до рефлекторных действий, потом снова домой. Пусть ему и приходится тесниться на одной площади с двумя недругами, но порой и с ними бывает весело. Например, их постоянные стычки и споры с Куросаки, это порой как бальзам на душу, согнал весь негатив на рыжика и ходишь остаток дня счастливый. Также не забудем о снежной фурии, её нагоняи уже стали чем-то привычным и без них Гриммджо уже просто не может. В какой-то мере, это можно назвать мазохизмом, секста намеренно провоцировал брюнеточку, из-за чего та начинала отчитывать его, а порой могла и больно пнуть. Но всё это было неотъемлемой частью их странных отношений, он ненавидел её, она презирала его и так продолжалась изо дня в день. Ненависть это сильное чувство и в отличие от всех других, вероятность взаимности куда более высока. Вернувшись домой, Гриммджо скинул обувь в прихожей и, пройдя на кухню, намереваясь застать там Рукию за ужином, остановился в дверях. В кухне сидели только Ичиго да Кон, которые о чём-то активно спорили. — А где фурия? — решил поинтересоваться секста. — Если ты о Рукии, — начал Куросаки. — то она ушла с подругами и когда вернётся я не знаю. Плюшевый лев напрыгнул на синигами и принялся бить того лапками по голове выкрикивая при этом: «Как ты не знаешь!? А если с сестрёнкой что-то случится!? Как ты так можешь!?» Схватив Кона за хвост, парень зашвырнул его в дальний угол, от чего плюш снова стал возмущаться. — Нарываешься? Ну, давай, иди сюда, я порву тебя! — подпрыгивая, визжал Кон, чем, скорее, вызывал улыбку, нежели предполагаемый им страх. Взяв в холодильнике пиво, Гриммджо пошёл в гостиную и, усевшись на диван, стал смотреть телевизор. Прошло пару часов, а Кучики всё не возвращалась, секста уже стал нервно поглядывать на настенные часы, при этом постукивая указательным пальцем по матрасу. Ещё час, два, три и вот уже где-то двенадцать вечера, наконец-то, тот долгожданный момент! Ключ поворачивается в замке, из прихожей доносится шум лёгких шагов, дверь захлопывается, и в доме, наконец, появляется Рукия. голубоволосый повернулся лицом к коридору, наблюдая за тем, как хрупкого телосложения девушка уходит в свою комнату. Несколько минут её нет, видимо, переодевается, а затем, она, уже в домашнем, снова выходит, опять-таки, исчезая из поля зрения Гриммджо. Поднявшись с дивана, он пошёл за ней и вышел в кухню. Кучики открыла холодильник и стала там что-то искать, отставив одну ногу назад. Девушка нагнулась, из-за чего её пятая точка показалась из-за дверцы холодильника. При виде качающихся из стороны в сторону бёдер брюнетки, у шестого возникло сильное желание ущипнуть ту за попку, но он решил этого не делать, подавив в себе подобные пошлые помыслы. Наконец достав искомое, а именно, ведёрко мороженого, лейтенантша закрыла холодильник и тут же столкнулась с секстой, что наблюдал за ней всё это время. От неожиданности Кучики чуть ли не подпрыгнула на месте, после чего, бросив на парня свирепый взгляд, удалилась с кухни. Идиотски счастливая улыбка украсила лицо голубоволосого и он тут же направился за Рукией. Девушка удобно расположилась на диване, сняв крышку с ванильного мороженого, зачерпнула его ложкой и, включив какую-то передачу, принялась уничтожать содержимое ведёрка. Секста стал около дивана и, смотря на девушку в упор, сказал: «Наори на меня» — Что? — непонимающе переспросила та. — Наори на меня, женщина! Меня сегодня целый день никто не ругал,у меня ломка! — завопил молодой человек. — Гриммджо, я устала и у меня нет сил на твои глупости, пойди подоставай Ичиго, ну или позвони одной из своих подружек... — безразлично ответила Рукия, отправляя в рот очередную порцию мороженого. Во всей фразе ему больше всего не понравилось последнее, если ему понадобилось бы, чтоб его приласкали, то естественно он бы пошёл к Мими, или же наведался к одной из сотрудниц по работе, а так... Ему была нужна трёпка, такая хорошая взбучка, которую только лейтенантша и могла ему прописать. Остальные женщины в его компании вели себя совсем по-другому, стоило лишь попросить и те были согласны на всё. Но вот с ней всё иначе, Рукия, скорее, пошлёт его куда подальше да так чтоб надолго и потом искали, нежели сделает что-то подобное. Именно это и цепляло, она уже даже не боялась его, и никакие угрозы не действовали, теперь она только ненавидела его, и осознание этого пробуждало что-то на уровне инстинктов. Некое первобытное чувство соперничества и желания доказать своё превосходство. Парень понял, что на него не обращают никакого внимания, поэтому он решил его привлечь довольно-таки оригинальным способом. Секста лёг на диван, обняв колени студентки и на те же маленькие коленки положил голову. Брови девушки поползли вверх, а негодование и возмущение перешло все возможные границы. Она попыталась встать, не вышло, Гриммджо крепко держал её ноги, не позволяя ей сдвинуться с места. Тогда брюнетка сжала волосы на затылке арранкара в кулаке, пытаясь как-то заставить его отпустить, но всё тщетно, Джаггерджак лишь громко зарычал в ответ на это, и Рукия сдалась, оставив попытки освободиться. Проведя ладонью по волосам, она стала поглаживать его как будто домашнего питомца. Зарываясь в голубых прядях, пропускала их сквозь пальцы словно воду, периодически проделывая почёсывающие движения. Это занятие так увлекло Рукию, что она и не заметила, как пристрастилась и с удвоенным энтузиазмом стала гладить Гриммджо. В какой-то момент секста дал слабину, издав звук, чем-то отдалённо напоминающий урчание. Возникло чувство, словно у неё на коленях разлёгся большой и очень наглый кот. А ведь и вправду, он только и делает, что постоянно мешает ей и ходит следом, при этом либо ругаясь, либо доводя её до бешенства. А сейчас мешает телевизор смотреть, Кучики вспомнился рассказ знакомой, у которой дома есть кот. Она говорила, что когда работает за компьютером, полосатый наглец ложится ей прямо на руки, не давя печатать на клавиатуре. — Хах! Кошак переросток, ей богу! — смотря на удовлетворённое лицо сексты, произнесла девушка. Когда Джаггерджак заснул, Рукия потихоньку высвободилась из его захвата и ушла к себе. На следующие утро шестой решил, что на работу не пойдёт, ему пришла в голову одна занятная идейка. Пригрозив Кону жестокой расплатой, если проболтается, он проглотил недавно одолженную в магазине Урохары пилюлю, в результате чего освободился от оков человеческого тела. Душе, заменяющей его в гигае, дал краткое описание себя и того, как ему надо будет действовать. Убедившись, что его поняли, арранкар тут же выбрался через окно и, оказавшись на улице, исчез в сонидо. Наконец он смог ощутить вкус свободы, не будучи ограниченным, сейчас он может делать всё что угодно, всё равно, по большей части, попадёт Ичиго, а не ему. Появившаяся риацу холлоу тут же была засечена радарами в исследовательском центре Готей 13. Информацию направили синигами, которые в данный момент находились в Каракуре, и как вы уже наверное догадались, это была Кучики Рукия и Куросаки Ичиго. Узнав о том, что субъект предположительно тоже может быть одним из эспады как и находящийся под надзором Гриммджо, они немедля отправились на поиски. Кучики предложила разделиться, чтобы повысить шансы, а когда один из них найдёт вторженца, то сообщит второму и они вместе разберутся с наглецом. Рукия перемещалась по крышам домов и, остановившись на крыше одного из них, попыталась почувствовать стотонную риацу, что не принадлежала этому миру. Несколько минут ей удавалось разыскать лишь малые источники силы, но вот наконец девушка наткнулась на что-то действительно мощное. Духовная аура показалась ей подозрительно знакомой, поразмыслив, где же она могла встречать её раньше, Рукия нахмурилась. — Гриммджо, мать твоя менос, ну, подожди, ты у меня допрыгаешься! Следуя по остаточным частицам риацу, лейтенант оказалась у магазина Урохары. Сам торговец сидел возле здания, а напротив него восседал секста, держа в рука веер из карт. По-видимому, он ещё не успел натворить ничего серьёзного, но вот почему пришёл к Киске и более того, почему торговец не сообщил об этом им? Вот это больше всего в данный момент злило девушку, она подошла к сексте и громко покашляла, дабы привлечь к себе внимание. Подняв глаза на гостью, Киске доброжелательно улыбнулся, прикрыв лицо белым веером. — Дай угадаю, позади меня стоит мелкая и жутко злобная лейтенантша? — обращаясь к владельцу магазина, предположил Джаггерджак. Владелец лавки ничего не ответил, решив понаблюдать за происходящим со стороны. — Скотина! — выругалась брюнетка. — Ты хоть знаешь, сколько из-за тебя шума было? Тебе запрещено покидать гигай и шляться по улицам без присмотра! Арранкару надоело такое существование, он не мог идти на поводу у правил и подчинятся чьим-то дурацким приказам. В понятии сексты, правила существуют для того, чтобы их нарушать, именно этим он и занимался по возможности. Неужели мелкая и вправду не понимает, как ему скучно вести обычный образ жизни? Порой необходимо давать волю эмоциям и выпускать пар. Куда ему девать эти залежи энергии, от которых его чуть ли не рвёт на куски? Подумаешь, немного погулял, что такого-то? А она тут же начинает его третировать! Гриммджо медленно поднялся и, посмотрев на соседку сверху-вниз, сказал: «Слушай сюда, да, я пошёл без вашего ведома и что? Не припомню, чтоб я был обязан вам докладывать о каждом шаге! Да, устроил переполох, заставил вас побегать и что? Ты ещё скажи, что тебе не понравилось то ощущение опасности, щекочущее нервы!» — Нет, не понравилось! Мы возвращаемся! — Пф, иди если хочешь, а мне и здесь недурно! — Ладно, но учти, если до завтрашнего дня не вернешься, я сообщу о твоей выходке начальству и тебя отправят прямиком в двенадцатый отряд, а уж Куроцучи Маюри с тобой так возиться, как я, не будет! Рукия резко развернулась и, исчезнув в сюнпо, пропала из виду. Закончив партию в покер, Гриммджо вернулся домой. За время прогулки он успел разрушить парочку зданий и подорвать несколько машин. Арранкару попросту скучно и он таким образом пытался себя развлечь. Он не человек, и подобный размеренный образ жизни не для него, ему необходимо чувство опасности, кураж и адреналин, бьющий в голову, как креплёное вино. Секста не приспособлен к тому, что бы сидеть на месте и ничего не делать, к тому же, ему не уделялось столько внимания, сколько Ичиго. К Куросаки всегда было какое-то особое отношение, казалось, словно между теми двумя что-то есть, но исходя из нерешительности рыжика, Гриммджо отринул такой вариант. Как всегда его никто не встречает и не ждёт, но зачем-то ему постоянно нужно возвращаться сюда. Пройдя в свою комнату, секста развалился на кровати, прикрыв глаза, обдумывая смысл своего существования. Раньше всё было просто, он был плохим, Ичиго — хорошим и весь мир делился на чёрное и белое, а что теперь? Он стал не чёрным и не белым, а каким-то серым, не имеющим отношения ни к свету, ни к тьме, ему не было места ни в одном из миров. Он словно инородное тело, которое необходимо отсечь, чтоб то не портило анатомической симметрии. В дверь постучали, а по ту сторону деревянной перегородки он почувствовал риацу вредной синигами. — Я вхожу, — оповестила она, не дождавшись ответа. Подойдя к кровати, девушка села с краю и, сделав глубокий вдох, произнесла: «Извини меня» Такого секста не ожидал услышать, чтоб Рукия и ещё и извинялась, да ещё и перед ним? Он точно к себе домой попал!? — Не нужно мне было быть такой резкой, я понимаю тебя, ты тут всё равно что в тюрьме. Вряд ли тебе в радость жить под одной крышей со мной и с Ичиго, но ничего не поделаешь, иначе на тебя буду охотиться и затравят, как дикого зверя. Если честно, я уже привыкла к тебе и мне бы не хотелось, чтоб с тобой что-то случилось. Гриммджо, в следующий раз, пожалуйста, сообщи о своём уходе и постарайся не разрушить ничего, как в этот раз. Кучики поднялась и направилась к выходу. Какое-то время помолчав, Джаггерджак всё же решил подать голос: «Куда бы я не пошёл, я всё равно вернусь, не потому что так нужно, а потому что так хочу» Дослушав его реплику до конца, она вышла, закрыв за собой дверь. Интересно, поняла ли девушка то, что ей пытались сказать, а самое главное, понял ли арранкар, что он имел в виду? Всё стало настолько запутано и сложно, что от мыслей об этом возникала мигрень. Прошла неделя с того случая и уже, казалось, всё вернулось на круги своя. Началась обычная повседневная рутина: споры с Ичиго, иногда переходящие в драки, и вечные перепалки с Рукие. Ну, вот, опять она опаздывает, опять, что ли, пошла гулять с подругами? Гриммджо не находил себе места, ходя по всей гостиной, меряя помещение шагами. Он вёл себя как домашнее животное, что волнуется о своём владельце, если его подолгу нет дома. Ему было необходимо, хотя бы ощущение того, что она рядом, необязательно было её видеть, достаточно лишь призрачной ауры риацу и он будет спокоен. Томясь в мучительном ожидании, отсчитывая минуты, он расхаживал из стороны в строну. Наконец звук поворачивающегося ключа в замке, скрип отпирающийся двери, и он идёт встречать свою хозяйку, радуясь тому, что она наконец дома. Выйдя в коридор Гриммджо застыл от изумления, а затем скрылся за углом, не желая быть замеченным. Его опередили, и Рукию встретил не он, но даже не это столь важно. Ичиго оказался не таким уж и стеснительным, как могло показаться поначалу, он вполне-таки решительный субъект! Когда маленькая синигами переступила через порог, к ней по лестнице спустился Ичиго. Крепко обняв девушку, припал к её губам, совершив долгий поцелуй и надо же, именно в этот момент Джаггерджаку было их застукать? Секста сжал кулаки до побеления костяшек, ощущая как в нём что-то закипает. Что-то настолько ядовитое и все разъедающее, на подобие серной кислоты. Сейчас он как никогда прежде ощущал свою пустоту, холод, временно отступивший, бурей ворвался, покрыв льдом и снегами всё его естество. Что за странные чувства обуревают его? Что за странные мысли лезут в голову? Состояние крайне граничащее с безумием, в коем он находился с самого рождения и о котором успел позабыть. Но теперь инстинкты прирученного зверя взывают к нему, толкая на самые безрассудные действия. Выйдя из своего укрытия, парень решительно двинулся в сторону тех двоих. Приметив голубоволосого, Куросаки приветливо улыбнулся, обратившись к тому со словами: «Что сосед, не спится?» — Чертовски верно подмечено! — с оскалом во все тридцать два зуба, выпалил Гриммджо, со всей силы ударив рыжеволосого в челюсть. Парень пошатнулся и, ударившись плечом о стену, бросил на арранкара гневный взгляд с оттенком непонимания. — Какая муха тебя укусила!? — став в оборонительную позицию, на повышенных тонах вопросил Ичиго. Но ответа не последовало, вместо этого послужил ещё один хук справа, от которого синигами благополучно уклонился. Ударив деревянную панель, шестой проделал в ней кулаком дыру, щепки вонзились в кожу запястья, а костяшки покрылись кровью, встретившись с бетонным блоком. Рывком высвободив руку, ещё больше разломал доски, от чего их куски разлетелись по сторонам. Куросаки уклонялся от каждой атаки, не зная, что послужило толчком для свирепствования эспадовца. Они, конечно, и раньше бывает цапались, но такого он уже давно не испытывал, каждый удар был пропитан жаждой крови, его крови. Шестой желал его смерти? Такое он в последний раз испытал ещё в Уэко Мундо, во время их жестокого поединка и сейчас, словно они вернулись назад во времени, в тот самый момент. Каким-то образом драка переместилась на кухню. Ударившись об шкаф с посудой, на голову Гриммджо посыпались тарелки, которые, падая на пол, разбивались на стони осколков, сопровождая каждую новую партию громким звоном. Ичиго уже надоело обороняться, поэтому он перешёл в наступление, не важно с чего он вдруг слетел с катушек, но сейчас он ему мозги-то вправит! Рыжий нанёс несколько быстрых ударов по корпусу, чем заставил сексту попятиться назад. Столкнувшись с кухонным столиком, голубоволосый краем глаза увидел лежащий на его поверхности нож и, схватив его, метнул в сторону Куросаки. Парень успел уклониться и лезвие со свистом пролетело мимо него. — Так парни, а-ну успокоились! — только и успела сказать брюнетка, прежде чем холодное лезвие полоснуло по её щеке, оставив за собой протяжный порез. Нож застрял в стене позади Рукии, а из раны тонкими струйками потекла кровь. Тёмно-синие глаза лейтенанта расширились от удивления, проведя пальцами по коже, обнаружила, что ей это не почудилось и она действительно порезалась. А, точнее, оказалась не в том месте и не в то время... Увидев как по щеке его любимой струится кровь, Ичиго подлетел к Джаггерджаку и со всей скопившейся в нём злостью за те крохотные доли секунды врезал ему, схватив юношу за воротник рубашки. — Ты совсем охринел!? А если б попал, ты об этом подумал!? — с негодованием взвопил рыжик, тряся арранкара за воротник. Однако Гриммджо не доставало слов, а точнее, он не знал что ему следует сказать: извини, я в тебя ножом пульнул, так что ли? Уж лучше смолчать и вытерпеть кучу брани и ругательств от Куросаки. Оттолкнув от себя рыжеволосого, Джаггерджак, храня молчание, удалился с кухни и, поднявшись на второй этаж, закрылся в своей комнате. Он слышал как Ичиго продолжал возмущаться, а Рукия его успокаивала, утверждая, что всё хорошо. Да где там хорошо, чёрт возьми!? Он ведь и вправду мог её убить, удачно, что нож лишь слегка порезал девушку. Он повёл себя как нашкодивший кот, который сбегает от наказания, зная что провинился. Как посмел он навредить хозяину, что так заботливо относился к нему всё это время, терпя его скверный характер и жуткие манеры? Он ранил её, и это нельзя списывать на случайность, он примет от неё любую кару, какой бы жестокой она не была. Кучики имеет право требовать отмщения и он станет жертвой её праведного гнева. — Гриммджо, я вхожу, — послышался голос по ту сторону двери, после чего в комнате появилась лейтенантша. Посмотрев на заклеенную пластырем щеку, Гриммджо поморщился, с сожалением глядя на брюнетку. — Да не смотри ты так на меня! — отмахнувшись рукой, улыбаясь произнесла Кучики. — Я жива и цела, не о чем тебе казниться. Девушка подошла к кровати, остановившись в нескольких шагах от арранкара, сидящего на ней. — Ты б лучше о себе подумал, вон, у тебя губа разбита, да и рука вся в ссадина да царапинах, — она склонила голову на бок, мило улыбнувшись Джаггерджаку. — До свадьбы заживёт! — смеясь отозвался секста. Кучики за компанию рассмеялась вместе с голубоволосым, найдя его реплику очень даже забавной. Однако причина поведения шестого оставалась для неё загадкой и поэтому она решила выведать оную информацию у первоисточника, а точнее, того, кто всё это затеял. Рукия хотела спросить, что послужило причиной для гнева, но Гриммджо не дал ей раскрыть рта, перейдя к следующей сцене, что следовала по сценарию. — Скажи, какая разница между мной и Куросаки? Почему ты относишься к нему иначе, нежели ко мне? — То есть? Я отношусь к вам абсолютно одинаково, — брюнетка пожала плечами. — Правда? — протянув руку и схватив девушку за запястье, произнёс Гриммджо. Он потянул её на себя, принудив студентку усесться ему на колени, Рукия, мягко говоря, была шокирована и несколько обескуражена подобным. Сидеть на Джаггерджаке? Это вызывало некие пугающие ощущения, вперемешку со стыдом и смущением. Немного поёрзав, она попыталась встать, но обе руки удерживались арранкаром, словно зажатые в стальных тесках. — Ты это чего вдруг? — сражаясь с охватившим её волнением, пробормотала Кучики. — Ты ведь сказала, что относишься к нам одинаково, тогда почему реагируешь так? Разве Ичиго такого не делает? Мы ведь равносильно важны для тебя, не так ли? Тогда поцелуй меня так же, как целуешь его! — пронзительного голубого цвета глаза впивались в душу, а зрачки сузились, выдавая нехорошие намерения их обладателя. — Да ты совсем обалдел, что ли?! Как я могу тебя поцеловать так же, как и его!? — возразила девушка, прогнувшись назад, этим самым пытаясь отдалиться от эспадовца. — Очень просто! — подтянув её к себе, молвил он; положив ладонь на затылок, приблизил к себе Рукию так, что та была в пределах досягаемости. — Этими губами ты целуешь его губы, разве этими губами ты не можешь поцеловать меня? — Извини... - отведя взгляд в сторону, еле слышно пробормотала Кучики — Я соврала, для меня вы не одинаковы... Я не могу, прости, но я не могу относится к тебе так же, как и к нему. — Почему? — с мученическим выражением лица вопросил Гриммджо. — Я люблю его, — выдержав паузу она добавила. — Я могу поцеловать тебя, но этот жест будет лишён всяких чувств. «Мне всё равно», - хотел бы сказать он, но не сумел, однако от предоставленной возможности отказаться не смог. Припав к губам брюнетки, с жадностью стал целовать её, не заметив, как потревожил рану в уголке рта и та стала кровоточить. Кучики ощутила привкус крови Гриммджо, от чего зажмурилась, хватаясь за его одежду и комкая ткань пальцами. Маленькими порциями кровь проскальзывала внутрь, оставляя неприятный металлический привкус после себя. Рукие приходилось глотать поступающую жидкость, когда её скапливалось слишком много, что само по себе странно и, более того, противно. Рана не должна была быть столь большой, видимо, губа уже была повреждена до того, как Ичиго нанёс удар. В действительности, Гриммджо прикусил собственную губу, продавив зубами до крови, что бы не взвыть от увиденного им недавно. Так что, когда Ичиго заехал кулаком в челюсть, рана только ещё больше усугубилась; мягкие ткани порвались, сделав ухмылку Гриммджо похожей на красный изгиб губ арлекина. Теперь когда рану вновь растревожили, кровь пульсирующим потоком потекла, скользя по горлу девушки подобно вину. Рукия упиралась ладошками в грудную клетку арранкара, но он был слишком настойчив и не отпускал её, проникая всё глубже и становясь более грубым. Кучики не знала, как остановить его, оттолкнуть, чтоб закричать, она не могла, ей не хватит сил и потом, это такой жалкий поступок. Девушка хотела разобраться со всем сама, даже если для этого придётся вытерпеть зверские ласки Гриммджо. Она не придумала ничего лучше, кроме как укусить его за язык, задев его клыком и сделав маленькую ранку, чем наконец таки смогла заставить Джаггерджака остановиться. Он отстранился от неё, позволив брюнетке, наконец, нормально дышать. — А ты строптивая, — с кровавой ухмылкой произнёс Гриммджо, убрав руки с талии синигами. Ощутив свободу, лейтенант тут же встала и быстрым шагом направилась к дверям. — Мы прям как долбанные персонажи Баума из страны Оз! — Почему же именно из страны Оз? — Сама посуди, ты Элли, которая свалилась на нас, как снег на голову. Кон — удачная замена Тотошке, Ичиго — глупое пугало... — Ну, а ты? — стоя спиной к парню, держась рукой за дверную ручку, поинтересовалась Кучики. — Я? Железный дровосек у которого нет сердца, — утерев с губ остатки крови, парень издал ехидный смешок. Рукия ничего не ответила на это, молча покинув комнату арранкара. Теперь всё было ясно, как дважды два четыре, то, что он испытывал к лейтенанту было отнюдь не ненавистью. Это была некая извращённая форма любви, проявляющаяся в попытках надокучания и спорах, проходивших чуть ли не каждый день. Он всем существом отрицал этот факт, списывая его на всевозможные другие причины, однако обмануть самого себя невозможно. Можно сколько угодно отрицать и прятаться, но от этого ничего не изменится. Какое-то время посидев в тишине, Гриммджо поднялся с кровати и, подойдя к тумбочке, достал из её ящика гиконган. Проглотив пилюлю, секста выслушал кучу ругательств в своей адрес от души плюс, которой было не по нраву то, в каком состоянии ей предоставили тело. Однако слушать нравоучение от существа, не имеющего даже собственного тела, эспада был не намерен. Ничего не объясняя, он взобрался на подоконник и выпрыгнул через окно на улицу. Немного поблуждав по ночному городу, он набрёл на магазинчик, которым заправлял один из бывших капитанов Готей 13. Собственно, он не наткнулся, а намеренно шёл туда, Урахара удивился такому позднему визиту, но всё же предложил из вежливости гостю войти. Выслушав просьбу эспадовца, удивление Киске удвоилось, надо же, обратиться с таким запросом-то!? «Мне нужно попасть в общество душ» - сказал он, чем вызвал лёгкое недоумевание со стороны слушателя. Однако внимательно дослушав до конца, блондин соблаговолил помочь сексте проникнуть в святая святых. Они спустились в бункер под магазином, который по совместительству когда-то послужил тренировочной площадкой для Ичиго. Урохара произнёс какое-то непонятное заклинание, после чего перед эспадовцем открылись врата сенкаймон. Дав последнее напутствие и предупредив парня о возможных опасностях, торговец пожелал ему счастливого пути, помахав на прощание веером. Уже будучи в Сейритее, Гриммджо, вооружившись картой, с подробным описанием места нахождения всех бараков, (спасибо Урохаре) пошёл прямиком к двенадцатому отряду. Маюри в это время находился в своей лаборатории, даже и не подозревая, что новый образец для исследований по своей воле идёт прямо ему в руки. Сверившись с картой и убедившись, что он туда попал, секста пнул ногой тяжёлые двери, раскрыв их на распашку. Каждая часть ударилась об стену, с грохотом отбив штукатурку, что посыпалась на пол. — Что за наглость!? — в своей обычной манере проворчал Куроцучи. — Йо! Говорят ,ты тут местный доктор-зло, ну, так вот, док, у меня к тебе просьба: я хочу быть живым! — войдя в лабораторию, Гриммджо продолжил идти, пока до учёного не осталось каких-то жалких пять метров. — Это невозможно, — разведя руками в стороны, отрезал капитан. — Тогда сделай из меня что-то, способное разрушить к чертям весь мир, — оскалившись, потребовал он. — Хм, какой занятный экземпляр, однако, ну, что ж, думаю, это вполне осуществимо, но... — выдержав паузу, добавив этим некой драматичности моменту, Маюри продолжил: — Придётся пройти ряд испытаний, а также провести определённые исследования, и я не гарантирую, что после этого ты выживешь. — Отлично! Именно это я и хотел услышать! С этого момента между ними был заключён, своего рода, устный договор, Гриммджо полностью отдавал себя в распоряжение капитана, а тот в свою очередь обязался сотворить из него совершенное оружие. Исчезновение сексты, как вы понимаете, не могло остаться незамеченным, но как бы не грозили и не изводили они его гиконгана, тот на отрез отказывался отвечать. Да и потом, он и сам не знал, куда забежал его хозяин, так что помочь ничем не мог. О его место нахождении знал лишь Маюри, который, естественно, не посвящает никого в свои дела. На очередном собрании капитанов Рукию вызвали для доклада, но девушка не знала, как пояснить исчезновение их подопечного. Казалось, ей грозит понижение, а доверие главнокомандующего навеки утрачено, если бы кое-кто не вмешался. Маюри заверил, что причин для паники нет, так как искомый субъект находится под его надзором. Образец проявляет невероятную стойкость и выносливость и выдержал уже больше половины из того, что все предыдущие испытуемые не могли вынести. Ещё пару недель и эксперимент будет закончен, интересно, сможет ли испытуемый дожить до сего момента? Данная информация вполне удовлетворила Ямамото Генрюсая и он объявил заседание закрытым. Рукия не могла поверить в то, что Гриммджо, вот так, не сказав ей, ушёл, да ещё и добровольно стал подопытным Маюри! Это не укладывалось у неё в голове, ей нужны были ответы и она была намерена получить их. Куроцучи отказался устроить ей свидание с эспадой и Кучики вернулась в Каракуру не с чем. Включив свет в лаборатории, капитан прошёл в специально оборудованный зал, остановившись около огромной прозрачной колбы, заполненной синеватой жидкостью. Внутри стеклянной ёмкости безмятежно дрейфовал подопытный образец, он напоминал кусочек айсберга, омываемого синим морем. Глаза закрыты, а по всему телу раскинулись сотни различных датчиков с проводками и мигающими светодиодами. Каждый прибор выполнял определённую функцию, отслеживая дыхание и стабильность состояния подопытного. -Совсем скоро ты станешь идеальным творением. Айзен, должно быть, лопнет от злости, узнав, что я довёл до ума его недо-работу, — положив ладонь на стекло, самодовольно произнёс учёный. Подойдя к столу, он стал просматривать какие-то всплывающие данные на экране компьютера, как вдруг датчики движения запищали как сумасшедшие. Дыхание субъекта участилось, а волновая деятельность мозга из состояния спокойствия пришла в полный хаос. Кривая гистограммы, показывающая общее состояния подопытного, стала меняться с каждой секундой, то вспыхивая, то погасая в определённых участках таблицы. Пробуждение началось раньше срока, и как бы Маюри не пытался предотвратить это, всё было напрасно. Транквилизаторы, вводимые прямиком в кровь, по трубочкам, проникающим в вены, не действовали. Никакие наркотические вещества не возымели эффекта и вот парочка ярко-голубых глаз уставилась на учёного сквозь толщу стекла и цветной жидкости. Арранкар ударил кулаком по поверхности цилиндра, после чего прошёлся по нему когтями, оставляя глубокие царапины. Он упёрся обеими руками в стены прозрачной камеры, от чего стекло оплавилось и под давлением треснуло, разлетевшись на осколки. Синяя вода расплескалась по полу, унеся с собой куски цилиндра, он стал срывать с себя приборы и выдирать провода, на месте которых образовывались раны. Громогласное рычание прошлось по всей лаборатории, выйдя далеко за пределы бараков двенадцатого отряда. — Прекрасно, ты уже завершён! — восхищённо воскликнул Маюри, смотря на свой шедевр. Гриммджо направился в его сторону и в этот момент по телу пробежала режущая боль. Словно его вывернули на изнанку, переломали все кости, а потом снова собрали, затолкав обломки в плоть. Он упал на колени, прорычав что-то невнятное и заскрипел когтями по гладкому полу. Из хребта арранкара вырвались шипы, а из-под кожи стала сочиться какая-то белая вязкая масса. Вскоре она полностью покрыла тело сексты, образовав что-то на подобие белой брони. Нечто такое уже имело место, когда он высвобождал ресурекшион, то в форме Пантеры его тело так же было покрыто костными латами. Однако сейчас он пребывал в своей обычной форме, а белое вещество всё так же продолжало окутывать его, затвердевая, становясь его второй кожей. Наконец боль, сопровождающая процесс трансформации, закончилась и Гриммджо выпрямился, встав на ноги; увидев своё отражение в синеватой луже, он сильно удивился. Всё тело, целиком и полностью, было покрыто костяной бронёй и лишь узенький участок глаз остался нетронутым. Полуоскал маски обратился в полноценную челюсть и теперь, если он открывал рот, пасть пантеры двигалась вместе с ним, став неотъемлемой частью головы. Он выглядел как конечная форма эволюции пустого, а именно — вастерлорд. Элементов напоминающих о том, что когда-то он был передвигающимся на четвереньках адьюкасом, не осталось. Он больше не был Пантерой, теперь он просто монстр в доспехах из костей... Закончив созерцать себя в луже, Гриммджо двинулся к выходу, желая опробовать свои новые возможности и узнать, чем так хороша эта новая форма. — Подожди-ка, я должен зафиксировать данные изменений! — попытавшись затормозить арранкара, выкрикнул Маюри, перегородив ему дорогу своим зампакто. Джагерджак с недовольством покосился на капитана и резко развернувшись, прошёлся когтями по брюшной полости мужчины. Он располосовал его на две части, но тело тут же стало срастаться, словно мгновенная регенерация у некоторых холлоу. Но пока учёный приходил в себя, пустого уже и след простыл, оперевшись рукой об край стола, Куроцучи самодовольно улыбнулся, со словами: «Опыт удался...» Куда ему теперь идти и что делать? Гриммджо не знал этого, так же, как и не ведал о том, что с того момента, как покинул лабораторию, стал ходячей мишенью для всех служителей в Готей 13. Пройдя несколько кварталов, он оказался на площади с огромными воротами, которые охранялись несколькими стражниками. Кажется, Урохара что-то говорил по этому поводу, ах, да! Это врата сенкаймон, ведущие прямиком из Сейритея в мир живых. — Что это за существо? — приметив Гриммджо, произнёс один из стражников. — Наверное то, о чём судачат во всех отрядах, последний из эспады, — ответил его товарищ. Исчезнув из поля зрения охранников, пустой оказался между ними и полоснул одного из синигами по рёбрам когтями, во втором, что поспешил напарнику на помощь, пробил сквозную дыру. Двое, что остались, попытались контратаковать, но увернувшись от их ударов, Гриммджо нанёс каждому из офицеров тяжёлые ранения. Его доспехи окрасились алым, стекая, капли крови вырисовывали на поверхности причудливые узоры. Он беспрепятственно прошёл сквозь врата, отправившись в Каракуру. Вслед за ним было отправлено несколько специально отобранных синигами, которые должны были обезвредить вышедший из-под контроля «образец». «Что это за ужасающее давление риацу? Что за зловещая аура, появившаяся словно из ниоткуда?» — размышляла Рукия, застыв у раковины, с тарелкой в руках. В кухню вбежал Ичиго, со словами: «Ты это тоже почувствовала?» Девушка утвердительно кивнула головой и, оставив мытьё посуды, выбежала на улицу, согласившись, что в данный момент следует выяснить род угрозы. Они оба направились к месту, где была сосредоточена вся зловещая энергия. — Это ещё что за нафиг!? — уставившись на неведомый субъект, выругался Ичиго. Достав из-за спины тесак, Куросаки стал в оборонительную позицию. Неизвестный сорвался с места и ринулся в сторону синигами, стремительно вынеся руку вперёд, напоролся на блок, поставленный мечом рыжика. Когти скользнули по глянцевой поверхности метала, от чего искры посыпались в рассыпную. Всего мгновение, но их взгляды встретились, тёмная синева моря и голубая лазурь неба пересеклись лишь на краткий момент, но этого было достаточно, чтоб лейтенант узнала в инкогнито того самого наглого и до жути раздражающего арранкара. — Гриммджо? — сорвалось с дрожащих губ девушки, прежде чем те двое пулей пронеслись мимо неё: — Что же ты с собой сделал, дурак!? — мысленно упрекнула его Кучики, со стороны наблюдая за поединком. Они исчезли из поля зрения и Рукию окатило волной беспокойства, что если те двое поубивают друг друга? Девушка поспешила вслед за ними, но обнаружила только Ичиго. — Где он? — Тут, откуда не возьмись, появились готеевцы и он переключился на них, мне велели не вмешиваться но... — Идём! — Ага! Они оказались на окраинах города, где развернулось, пожалуй, одно из самых эпохальных сражений. Он был неуязвим, ни одна атака не оставила даже и малейшей царапины на теле, а точнее, его броня была непроницаема. Ни что не способно было нанести ему урон, он был достойным того, чтобы называться идеальным экспериментом. — Замечательно, — держась в стороне, произнёс Куроцучи, наблюдая за тем, как остальные синигами напрасно пытались усмирить его бывшего подопытного. — Что в этом прекрасного?! И потом, вы разве не вмешаетесь? — Рукия не разделяла такого отношения к происходящему и, откровенно говоря, считала в этом виноватым капитана двенадцатого отряда. — Зачем мне вмешиваться, он хорошо справляется и без меня. Идеальное творение достойное похвал. — Да как вы можете так говорить!? -А разве нет? Он пришёл ко мне в поисках силы, и я ему её дал, а вот о том, что он с ней будет делать, в договоре ничего не было оговорено, так что это уже не мои проблемы. Разве ты не видишь, как он чудовищно восхитителен в своём фатализме? Осознано выбрав путь саморазрушения, он не страшась, идёт по лезвию, восхитительное, воистину, восхитительное создание. Однако подобные речи возымели на Кучики обратный эффект, она была не поражена действиями арранкара, а наоборот, разгневана. Ей хотелось отпинать Гриммджо, чтоб он осознал, как сильно она о нём переживала, чтобы в его дурьей башке прояснилось кое-что, он ей не безразличен. Возможно, это не то, что он желает, но большего девушка предложить не может. Она всецело посвятила себя рыжему парнишке и кого-то другого на его месте представить не может. И вот он снова исчез, а готеевцы бросились за ним вдогонку, чертыхнувшись, Рукия сорвалась в сюнпо, желая первее всех отыскать эту бестолочь. Остановившись, чтобы перевести дух, она отдышалась и продолжила путь. Словно сама богиня судьбы услышала её просьбу, соблаговолив выполнить желание лейтенанта. Через некоторое время перед ней появился силуэт глупого арранкара, что стоял к ней спиной. Подбежав к нему, синигами схватила прядь длинных голубых волос и резко дёрнула его на себя. Гриммджо обернулся, чтобы узреть наглеца, сделавшего это и встретился взглядом с разозлённой Кучики. — Ну, и что ты с собой сделал!? Разве ты не хотел получить сердце? — вспоминая их последний разговор, начала брюнетка, сделав паузу, она глубоко вдохнула и продолжила: — Ты ведь только ещё больше прячешься за своей бронёй, ну, разве я не права? — Я не смог получить сердце, а без него я обычное чудовище. Я хотел быть живым, мне подумалось, будь у меня сердце, ты бы относилась ко мне так же, как и к нему. Но раз уж это невозможно, тогда я стану кем-то способным разрушить всё. Финальный акт нашей оперы начат, роли распределены и пути назад нет. Я буду всеобщим врагом, Куросаки — героем, спасшим мир и все будут счастливы! Наконец всё поделится на верные цвета и из серого я вновь обрёл чёрный цвет, — сверху-вниз смотря на лейтенанта, говорил Гриммджо. Она видела лишь его ярко-голубые глаза, не имея возможности наблюдать изменение мимики, девушка знала, что сейчас он, определенно, печален, это было видно во взгляде. Такой кретин, чёрт возьми! Из огня да в полымя! Вечно бросаясь из одной крайности в другую, успевает обжечься и там, и тут. — Господи, ты такой дурак, Гриммджо... От снежно-белого, до угольно-чёрного, в палитре красок несметное количество цветов. Ты по прежнему чёрный, с той лишь разницей, что на два тона светлее, — потянув его за прядь волос, что та всё ещё сжимала в кулаке, прошептала Кучики. Арранкар был вынужден нагнуться, легонько стукнувшись лбом о её лоб, он пристально смотрел в девичьи глаза, словно ища где тут подвох. Положив руку на костяную челюсть, синигами большим пальцем надавила на неё, заставляя таким образом ряд острых клыков разомкнутся. Гриммджо невольно приоткрыл рот, арранкар совершенно не понимал ход мыслей лейтенанта и зачем ей это нужно. Чего она добьётся, неизвестно, однако он продолжал повиноваться, ведомый чувством непреодолимого любопытства. Встав на носочки, Кучики повернула голову на бок, как можно ближе приблизившись к лицу эспадовца, но сохраняя определённое расстояние, чтоб не поранится о его клыки. Глаза Джаггерджака округлились от удивления, когда он ощутил, как её тёплый и влажный язычок прошёлся по нёбу, а после, коснулся его собственного языка. Он рефлекторно дёрнулся, желая впиться в её губы поцелуем, но вовремя осёкся, понимая, что если двинется, то ранит брюнетку. — Это был поцелуй наполненный моими чувствами к тебе, пусть сейчас я не могу ответить тебе взаимностью, но, может, когда-нибудь, я полюблю тебя. Давай отложим все ссоры и недоразумения до того дня? А когда он настанет, я буду только твоей, хорошо? — отстранившись от костяного монстра, сказала Кучики, сделав шаг назад. Гриммджо закрыл глаза рукой и громко рассмеявшись, ответил: «Идёт, но учти, ты пообещала мне!» Прошёл месяц. По истечении этого срока события, из-за которых произошло столько беспорядков, замяли. В обществе душ приняли решение о том, что это была обоюдная вина конфликтующих сторон, так что какие-либо радикальные меры не принимались. Жизнь снова нормализовалась, вернувшись в прежнее русло обыденности и повседневности. Кампания из трёх человек шла по одной из улиц города, за всё время пути парни постоянно спорили, а девушка периодически пыталась их разнять. Один из них пошёл вперёд, оставив тех двоих позади. — Боже, как ребёнок, честное слово! — возмутилась Рукия. — Но он же и есть ребёнок, — с ухмылкой произнёс Гриммджо. Кучики тяжело вздохнула и остановилась, чтобы поправить шлейку на босоножке. Присев, она перестегнула ремешок и, убедившись, что не испытывает неудобства, выпрямилась. Джаггерджак запустил пальцы в мягки пряди волос девушки и повернув ту лицом к себе, нежно поцеловал. Рукия буквально опешила от подобного действия, уставившись на парня глазами полными непонимания. — Я не сдался, — широко ухмыляясь пояснил он, — однажды ты станешь моей навсегда, а пока что я подожду пока тебе не разонравится Куросаки, ну, или пока он кони не двинет. Учти, что никому более я не уступлю и не позволю другому владеть тобой. Голубоволосый зашагал дальше, нагнав Ичиго, отвесил тому подзатыльник, чем вызвал кучу брани в свой адрес. — Да уж, попала я... — пробормотала себе под нос Рукия, поспешив догнать своих теперь уже двоих возлюбленных.