Самое время (Шерлок, ты чего?)

Глава седьмая

Джон так и не уснул. «Абстрагироваться, абстрагироваться», — твердил он себе до утра. Джон вздрогнул, когда дверь в его палату тихо скрипнула, пропуская внутрь молодого врача. — Доброе утро, мистер Ватсон, давно проснулись? — он доброжелательно ему улыбнулся, делая какие-то пометки в листе, прикрепленном на специальный планшет, и поднял взгляд на Джона. Улыбка тут же сползла. — Вам стало хуже? Почему вы не позвали? Судя по всему, Джон выглядел не очень. — Я не смог уснуть, когда действие снотворного закончилось, но со мной всё в полном порядке, правда, — ответил Джон. — Мы бы вкололи вам ещё, — нахмурился мужчина, подходя к Джону и внимательнее осматривая его. — Что с Шерлоком? Врач недоумённо моргнул. — Вам сейчас только об этом и думать, — раздражённо ответил мужчина, проверяя сердечный ритм по монитору и снова делает какие-то пометки. — Я схожу за Мелаксеном*. Джон молча кивнул, вздохнул и отвернулся к окну. За ночь Джон смог себя немного успокоить. Возможно из-за невероятных усилий он убил добрую половину нервных клеток, зато сейчас его сердце билось уверенно и спокойно. 
Дверь в палату закрылась, врач ушёл. Джон прикрыл глаза, набирая в лёгкие воздух, пропитанный спиртом и запахом больничного белья. «Одиннадцатая палата — это на первом этаже. Реанимационная — на втором. Если Шерлок там, то я смогу спуститься, как только врачи оставят меня в покое.». Джон покорно принял принесенное успокоительное — две маленьких белых таблетки. — Давно вы ели? — присел уже знакомый врач на стул рядом с кроватью Джона. — Что-то болит? Какие-то жалобы? Джон упрямо покачал головой. Единственная болезнь, которая пожирала его изнутри, словно червь — неизвестность. — Я могу покинуть палату? — спросил Джон. Врач помолчал, затем неуверенно отвёл руку с чёрной гелиевой ручкой от планшета и кивнул. — Как только мы окончательно убедимся в вашем самочувствии, мистер Ватсон. Анализ крови придёт примерно через два часа. Джон с шипением пропустил воздух сквозь зубы. Два чёртовых часа он не выдержит. — Хорошо. «Майкрофт позаботился о том, чтобы я тут задержался?». — Мистер Ватсон, мы выпишем вас к вечеру. У вас истощение, и вам следует следить за рационом питания и сном. В палату вошла медсестра. — У вас посетители, — улыбнулась она, и врач кивнул, вставая, чтобы дать Джону возможность увидеть пришедших. — Пригласить? Джон кивнул. Девушка и врач удалились из палаты. Естественно, миссис Хадсон с оханьем кинулась к Джону. Она его домовладелица, но невероятно чувствительная и добрая женщина. Джон любил её. Нежно, всем сердцем. Но сейчас его сердце билось для другого человека. — Джон, Боже! Как вы напугали меня! — миссис Хадсон поставила на тумбочку рядом с одеждой Джона какой-то коричневый свёрток. Вероятно, что-то съестное, судя по приятному запаху. — Бессовестные мальчишки! Что же с вами делать? Джон вздохнул и натянуто улыбнулся. — Я в порядке, миссис Хадсон. — В порядке, — продолжает кудахтать миссис Хадсон, заботливо погладив Джона по плечу. — В зеркало бы себя видели. — И то правда, — подает голос Лестрейд, остановившись возле кровати Джона в неком замешательстве. — Выглядишь просто ужасно. Джон снова вздохнул. Что он может ответить? Что всё из-за Шерлока? Это очевидно. В воздухе замер немой вопрос. Лестрейд молчал. Джон был уверен, что он знал ответ на неозвученный вопрос. Он знал, а Джон — нет. Это было нечестно. Почти жестоко. — Я принесла ваши любимые шоколадные маффины из «Speedy’s», дорогой. Я знаю, как вы их любите, — улыбнулась миссис Хадсон, указывая рукой на коричневый свёрток. — Спасибо, миссис Хадсон. — Чепуха, главное поправляйтесь. В доме без вас с Шерлоком так пусто, — она осеклась, быстро поправив пучок на затылке. — Ладно, я заскочила сюда ненадолго, мне ещё нужно рассчитаться со съемщиками. С вас, кстати, тоже плата, не забыли? Всё-всё, я ухожу. У вас тут сейчас пойдут разговоры о всяких ужасах! Нет, я ухожу. Поправляйся, дорогой, — миссис Хадсон по-матерински улыбнулась Джону и, кинув взгляд на инспектора в небольшом отдалении, быстро покинула палату. Когда дверь за ней закрылась, Джон наконец не выдержал. — Что с ним? Вы знаете, я в этом уверен. Лестрейд, вы скажете мне, а иначе, я клянусь… Лестрейд вздохнул. — Он без сознания после операции. Джон нахмурился, приподнимаясь с кровати. — Как прошла операция? — спросил он профессиональным тоном. — Тяжело, — отозвался Лестрейд. — Пуля чуть не задела его желудок. Ещё миллиметр, и мы бы сейчас вели совсем другой разговор, — инспектор опустился на стул рядом с кроватью Джона, в то время как сам Ватсон рухнул на подушку. «Жив…». — О Господи, — вздохнул Джон, только сейчас почувствовав, как нервы начали сдавать. — Джон, — Лестрейд неловко попытался его успокоить. — Шерлок живучий, ты же знаешь. С ним всё будет в порядке. Джон глубоко вдохнул, беря себя в руки. Лестрейд прав. С ним всё будет хорошо. Просто замечательно. Джон сделает для этого всё необходимое. Поставит на уши весь чёртов Лондон, но сделает так, чтобы Шерлоку больше ничего не грозило. — Кстати, вы раскрыли дело. Вроде того, — откинулся Лестрейд на спинку стула, скрещивая на груди руки. — Я договорился, чтобы суда не было, но в следующий раз, я надеюсь, ты будешь куда более дальновиден, Джон. Огнестрельное, чёрт! — Если бы я не выстрелил, Шерлок был бы мертв. И я, скорее всего, тоже, — Джон отнял от лица руки. — Я знаю, — голос Лестрейда стал более мягким. Теперь это был просто Лестрейд, а не грозный инспектор Скотленд-Ярда. — Вы навещали Шерлока? — Джон успокоился. Насколько это было возможно. — Нет, к нему никого не пускают, но, думаю, как только он очнётся, тебя пустят. Протянув Джону ладонь для рукопожатия, инспектор с благодарностью пожал руку Ватсона. — Спасибо, Джон, — сказал он, сжав холодную ладонь. — Правда, спасибо. На этом их разговор был окончен, и снова начались часы невыносимого ожидания. «Благодарить нужно не меня», — думал Джон, глядя в окно, где моросил холодный осенний дождь. Джон задремал. За окном начался настоящий ливень. Он проснулся уже ближе к вечеру. Измотанный ещё больше прежнего, словно не спал, а бегал по больничным этажам. В начале седьмого к Джону заглянула медсестра и справилась о его самочувствии. Она предложила побыть здесь ещё одну ночь, чтобы Джон отдохнул, однако получила отрицательный ответ. Джон быстро переодевался в одежду, которую завезла ему миссис Хадсон. — Что это? — спросил Шерлок брезгливо, когда первый раз увидел это «вязаное чудо» на Джоне. — Это подарок, Шерлок. На Рождество. По-моему, очень мило, — Джон оттянул ткань, разглядывая рисунок в виде белых ёлочек на синем фоне. Шерлок скуксился. — Твоя сестра обманула тебя, когда сказала, что любит, Джон, — фыркнул Шерлок, отворачиваясь к лабораторному столу и продолжая прерванный эксперимент. Джон недоуменно захлопал ресницами и, пожав плечами, пошёл заваривать чай. Невольно губ доктора коснулась улыбка. Действительно. Миссис Хадсон привезла самый нелюбимый свитер Шерлока. Джон быстро спустился по больничным лестницам, отмечая на себя взгляды врачей. Вид у него был и вправду потрепанным. Когда он дошел до стойки рецепции и спросил, где положили Шерлока Холмса, ему нехотя указали направление. Видимо, девушка, работавшая за стойкой, была не уверена в том, что данную информацию вообще можно было разглашать. Поднявшись на третий этаж, Джон невольно вздрогнул, остановившись возле двери с номером триста восемь. Шерлок всё это время был этажом ниже. Воровато оглядевшись по сторонам, Ватсон вошел внутрь, осторожно прикрыв за собой дверь. В терапии было темно, горел только чёрно-зелёный экран кардиомонитора, пищали ещё какие-то приборы. Шерлок лежал бледный. Его руки, с видневшимися зелёными и синими венами, были обмотаны различными проводами. В одну из вен была введена игла, подсоединённая к капельнице. Он дышал через маску. Джон подошёл к нему тихо, словно боялся, что один звук — и пол рухнет. Всё рухнет, сгинет, исчезнет. Джон постарался взять себя в руки. Он уже достаточно настрадался. Хватит. Осторожно придвинув к его постели стул, Джон присел, сжав ледяные пальцы Шерлока. Лицо детектива было спокойным. Грудь мерно вздымалась и опускалась. Торс был плотно перевязан бинтами. Джон сжал пальцы Шерлока, рассматривая его белое, как полотно, лицо. «Красивый. Даже сейчас. Невероятно прекрасный», — подумал Джон, осторожно убирая свободной рукой лохматые пряди с высокого лба. Невольно он остановил взгляд на его бледных губах. Эти губы он посмел поцеловать. Сейчас эта мысль вызвала в Джоне неожиданную реакцию. Он расслабился, облизнул собственные обветренные губы. Ему показалось, что это было естественно, как поцелуй в губы Гарри. Просто дань любви, которую Джон так трепетно лелеял. — Знаешь, я ведь уже не смогу без тебя, — тихо обратился Джон к Шерлоку. Джон вздохнул и прикрыл глаза. — Я должен тебе сказать кое-что. Я скажу это один раз, пожалуйста, выслушай, — Джон быстро заговорил, сжимая ладонь Шерлока то крепче, то слабее. — Ты очень дорог мне, Шерлок. Ты просто представить себе не можешь, насколько. Я хочу, чтобы ты знал. Я восхищаюсь твоим гением, но больше всего — Шерлок, ты слышишь? — больше всего я дорожу твоим доверием ко мне. Твоим сердцем, твоими чувствами, которые ты так не любишь мне демонстрировать. Джон нервно сглотнул. — Ты… ты… ты больше, чем просто друг, Шерлок. Я привязан к тебе, я никогда ни к кому такого не чувствовал. Я нуждаюсь в тебе. Очень нуждаюсь, поэтому, поправляйся, хорошо? Обещай мне. Я люблю тебя, — Джон склонился к другу, оставив на лбу поцелуй. Джон уснул на этом самом стуле с мыслями о том, что всё будет напрасно, если Шерлок не вернётся к нему. Всё будет утеряно. Всё стает незначительным. И жизнь снова станет чёрно-белым фильмом — немым и таким холодным. Джон спал, а пищание кардиомонитора стало учащаться.

***

Шерлок очнулся, когда за окном уже было темно. Он чувствовал себя странно. Ужасно ломило всё тело, его словно обуял огонь. Рядом снова что-то назойливо пикало. «Почему в больницах всё так раздражает?» — подумал детектив, глядя в одну точку, нахмурив брови. Шерлок повернул голову, попытался чуть-чуть приподняться, но это движение тут же откликнулось невыносимой болью в груди. Пришлось лежать. Глаза слипались, хотя спать вовсе не хотелось, это было бессознательно. Реакция организма на пережитый стресс. И Шерлок упрямо боролся с этим. Ему не терпелось узнать, что случилось после выстрела. В голове всё путалось, когда он пытался припомнить события минувшего дня. Всё смазывалось. Шерлок усилием воли заставил глаза остаться открытыми, глядя в тёмный потолок. Он помнил, что Джон бросился на Кэмпбелла, когда Шерлок уже отсчитывал минуты до прибытия бригады инспектора. Всё было спланировано. Нужно было лишь заговорить зубы преступнику, и дело сделано. Шерлок был абсолютно уверен в своём плане. Ему не было страшно, он ни разу не засомневался в верности решений. До того момента, пока Джон не решил перехватить на себя инициативу. Конечно, Шерлок знал, что Джон ненавидел его пафосные речи во время расследований и арестов. Чтобы Джон не поддался на провокации Койла, Шерлок постарался приковать внимание друга к себе. Всё было так хорошо выстроено в его голове. Шерлок совершенно не предполагал, что Джон ринется куда-то, особенно к Койлу, чтобы не дать тому выстрелить. Выдохнув, Шерлок ненадолго прикрыл глаза, стараясь припомнить, что же было после этого. Когда он свалился на пол, его пронзила ужасная боль. Такая, какую он в жизни не испытывал. Это было пугающе. Джон суетился рядом. Он пытался помочь. Но чем можно помочь человеку, который только что схлопотал пулю в грудь? Разве что попытаться остановить кровь. Джон пытался. Да, Шерлок помнил его ладони, которые так крепко прижимались к его телу, что, казалось, скоро сломают Шерлоку кости. А вот потом… Джон говорил что-то. Кажется, Шерлок ничего не услышал. Возможно, он уже тогда совершенно не осознавал, что происходит, а отключиться не давала боль. Когда лицо Джона вдруг оказалось слишком близко, Шерлок смог разобрать, как он выглядел. Бледный, напуганный Джон молча смотрел на него. Какие-то секунды, и Шерлок начал паниковать. Несмотря на абсолютное ощущение прострации вокруг себя, тогда он остро ощутил, что Джон собирается сделать. «Если я умру, Джон, ты не простишь себе этого момента никогда.». Шерлок словно на секунду пришёл в себя. Он бы оттолкнул Джона, сказал бы что-то, что смогло бы его остановить. Обидел бы, даже ударил, если бы мог. Но он не мог. К тому же, от Джона пахло чем-то родным, чем-то приятным, таким тёплым и уютным, в то время как вокруг всё исчезало, гасло, словно прожектор был наставлен только на лицо Джона. — Джон, — выдавил из себя Шерлок, столкнувшись с тем, что мозги перед смертью слушаются его куда лучше, чем тело и язык. А затем Шерлок точно не мог сказать: действительно ли притронулись губы Джона к его губам или всё это лишь привиделось его притуплённому от боли сознанию. Шерлок не позвал врачей, хотя мог нажать на кнопку вызова. Ему не хотелось, чтобы кто-то сейчас сюда входил. Он лишний раз убедился в том, что одиночество — это единственное, что сможет его защитить. Именно так думал Шерлок, когда в ночи скрипнула дверь. Он плотно сжал губы в тонкую полоску, придал лицу как можно более спокойный вид и закрыл глаза. Кто-то усталой походкой подошёл к кровати. Шерлок ожидал, что начнут проверять приборы, и те снова неприятно запищат, однако ничего такого не произошло. Он услышал, как кто-то тихо придвинул к его кровати стул, а затем чьи-то тёплые пальцы сжали его руку. «Джон!». Его слегка грубая, но родная рука, сейчас держала его руку. Невольно из груди вылетел облегченный выдох. Шерлок готов был открыть глаза, но Джон неожиданно подал голос, и Шерлок невольно вздрогнул, силясь не выдать себя. Дыша ровно и спокойно. — Знаешь, я ведь уже не смогу без тебя. Слова Джона были тихими. Шерлок рисовал его образ в голове, прокладывая параллель между частотой вздохов и паузами. Представляя, что Джон выглядит уставшим, сонным, бледным. — Я должен тебе сказать кое-что. Я скажу это один раз, пожалуйста, выслушай, — детектив полностью обратился в слух. Больше ему ничего не оставалось. — Ты очень дорог мне, Шерлок, — рука Джона сжала руку Шерлока сильнее, отчего последний невольно раздул ноздри, втягивая больше воздуха через кислородную маску. — Ты просто представить себе не можешь, насколько. «Ты ошибаешься, Джон. Я представляю.». — Я хочу, чтобы ты знал. Я восхищаюсь твоим гением, но больше всего — Шерлок, ты слышишь? — Джон сделал небольшую паузу, и Шерлоку показалось, что его голос сел ещё больше. — Больше всего я дорожу твоим доверием ко мне. Твоим сердцем, твоими чувствами, которые ты так не любишь демонстрировать. Джон громко сглотнул, Шерлок быстро взял себя в руки, и Джон, кажется, не заметил его сбившийся пульс. Возможно, он вообще не смотрел на Шерлока. — Ты… ты… ты больше, чем просто друг, Шерлок, — продолжил наконец Джон. У детектива к горлу подкатили взаимные слова, но он сдержался, намереваясь дослушать до конца. — Я привязан к тебе, я никогда ни к кому такого не чувствовал. Теперь сглотнул Холмс, чувствуя, что миг откровения уже совсем близко. — Я нуждаюсь в тебе. Очень нуждаюсь, поэтому, поправляйся, хорошо? Обещай мне. Шерлок готов был выдохнуть с облегчением и разочарованием одновременно. Теперь ему не хотелось дослушивать Джона до конца. В отличие от него, Шерлок всегда был очень дальновиден, и те слова, что вот-вот готовы были сорваться с губ Джона, могли перевернуть всю их жизнь с ног на голову. Разрушить её. Джон, что, не понимал? — Я люблю тебя, — сказал Джон, и Шерлок почувствовал, как его губы прикоснулись к лбу, оставляя горячий поцелуй. Это был пик терпения. Шерлок не выдержал, он начал ощущать, как внутри поднимается вихрь, ураган, чёртов торнадо. Аппарат начал предательски увеличивать скорость противных пищащих звуков. Когда же это было уже не просто очевидно, но и ненормально, учитывая, что Шерлок лежал неподвижно, и наркоз ещё продолжал действовать, равно как и все внутривенные препараты, детектив распахнул глаза. Джон уснул. «Уснул», — Шерлок с тихим стоном опустил веки. Сердце стучало так быстро, что стало тяжело дышать. — Господи, Джон, — прошептал он, сжав холодными пальцами тёплую ладонь, стараясь не разбудить доктора. Сглотнув, Шерлок усилием воли начал восстанавливать сбившийся сердечный ритм, боясь, что кто-то из дежурных в коридоре может услышать пищание приборов, и разрушить шаткую идиллию.

***

Джон проснулся резко, распахнув глаза и тут же уставившись на мирно спящего Шерлока. В груди с трепетом забилось сердце. На настенных часах стрелка дрогнула к шести утра. Если он останется тут ещё хотя бы на час, то дежурный заметит, когда начнётся обход. Ему нужно было возвращаться домой. Ещё раз посмотрев на Шерлока, который будто за ночь стал ещё более бледным и мрачным, Джон вздохнул, поднимаясь со стула и аккуратно высвобождая пальцы из руки Шерлока. Стоп. Джон удивленно замер в полусидящем положении. Его пальцы были крепко сжаты пальцами детектива. Так крепко, как они не могут сжимать, когда человек спит. Джон издал протяжный стон, закатив глаза. — И давно ты не спишь, Шерлок? О, брось! Хватит, я знаю, что ты притворяешься. Давно ты не спишь? — повторил Джон, не сдержав счастливую улыбку. — Уже да, — приглушённо послышалось под маской. Шерлок раздосадовано открыл глаза, но, натолкнувшись на счастливый взгляд доктора, ответил лёгкой улыбкой. — Ты просто… — Джон не смог найти слов, продолжая растягивать губы всё сильнее. — Знаю, — Шерлок согласно моргнул. Джон аккуратно снял с его лица маску, отложил. Улыбка медленно покинула его лицо. — Как ты? — спросил Джон, нагибаясь к другу. — Непривычно, — ответил Шерлок, скосив вниз, пытаясь разглядеть, что творится у него на месте перевязки. — Точно, — вздохнул Джон. Шерлок поймал его обеспокоенный взгляд. — Теперь у меня тоже есть боевое ранение, — решив немного разбавить напряжение, усмехнулся детектив, пытаясь немного взбодрить Джона. — Точно, — ещё тише отозвался Джон, сглотнув. Его голос снова сел. Шерлок часто заморгал, а затем нахмурился. — Джон? Джон вздрогнул. — Я чуть не помахал здравому смыслу, когда ломал голову над тем, что же с тобой случилось, пока меня накачивали снотворным и успокоительным. Пробрался сюда среди ночи, как вор, чтобы убедиться, что ты ещё живой. А ведь меня выписали. Если сюда сейчас кто-то войдет, нам достанется по шее, Шерлок. — Я тоже, — Шерлок прикрыл глаза, силясь удержать улыбку. Джон возмущённо уставился на него с открытым ртом. — Что тоже? — переспросил Ватсон, хмурясь. — Я тоже тебя, Джон, — тихо сказал детектив, уже почти не контролируя улыбку, так и продолжая лежать с закрытыми глазами. Ватсон округлил глаза, замерев. До него медленно дошёл смысл этой фразы. Медленно, но очень остро. Кулаки сами собой сжались. Джон сглотнул, опуская трепещущие веки. — Ты не спал… — выдавливает из себя Ватсон. Шерлок уже не просто улыбался — откровенно сдерживал себя, чтобы не прыснуть. Джон всплеснул руками. — Знаешь, кто ты? Знаешь? Кудрявая зараза! Шерлок всё же прыснул, морщась, когда грудь от смеха тут же заболела сильнее. — Ты не сказал мне! Ты всё слышал, но ничего мне не ответил! Да я же с ума сходил! Шерлок открыл глаза, посмотрев на Джона, у которого разве что только волосы на голове от возмущения дыбом не стояли. — Чёрт! Да ты просто… — Джон… — Просто… — Я говорю правду. Джон замолчал. — Я говорю правду, — повторил Шерлок спокойно. — Я тоже. Джон замер, не понимая: воспринимать это, как очередную жестокую шутку или откровенное признание. Хотелось бы верить, что второе, но от Шерлока такого ждать было довольно странно. — Хватит с меня твоих игр, Шерлок. Я скоро с катушек съеду от них, — вздохнул Джон, опуская плечи. — Ты не веришь, — констатировал Шерлок, прищурившись. Естественно, Джон не верил. С чего бы Шерлоку расточаться на сентиментальные речи? — Подойди, — серьёзно сказал Шерлок, протянув к Джону руку, обмотанную всяческими проводами. Джон неуверенно склонился над другом. Если он сейчас над ним подшутит, Джон точно сломает ему нос. Холодные пальцы вдруг крепко ухватили Джона за волосы на затылке, дёрнув ближе. Джон потерял равновесие и, чтобы не упасть, упёрся локтями по обе стороны от головы Шерлока. Детектив с абсолютно решительным видом прильнул своими губами к плотно сомкнутым губам Джона. Нерешительно, словно боялся, что делал всё неправильно. Джон после секундного замешательства издал тихий стон, запуская пальцы в чёрные пряди, продлевая поцелуй. Холмс подался чуть вперёд, насколько это было для него возможно. — Все ещё не веришь? — хрипло спросил Шерлок, когда пунцовый от ушей до шеи Джон свалился обратно на стул возле его кровати. — Что это было? — откашлялся Ватсон, прикрыв пылающие губы тыльной стороной ладони. Шерлок хмыкнул, снова придавая лицу выражение снисходительности и самодовольства. — Прикосновение губами, как выражение любви и ласки, — совершенно серьезно отозвался Шерлок, прикрыв глаза. — Википедия? — Википедия. П/а: Мелаксен* — сильное успокоительное.