Шизнь замечательных людей

Хватит, скорее, колбаситься нафиг, Мы начинаем урок географии! (А.Васильев)

      Спустя пару недель после летних каникул студенты наконец понемногу вошли в рабочий ритм и собирались в поточных аудиториях на лекциях любимых или не очень преподавателей.       Первой парой первой группы второго курса была история.       Николай Ростовский, как самый примерный обучающийся, уже полчаса сидел в первом ряду в ожидании лектора. Народ потихоньку подтягивался. Одногруппники в основном сидели на рядах повыше и подальше, чтобы поболтать и поиграть в карты на скучном предмете.       В конце концов появился препод и объявил тему.       Ещё один студент из группы отца Николая — так его прозвали одногруппники после назначения старостой, — Александр Васильев, всю ночь писал песни, так что без особого удивления обнаружил утром, что проспал. Наскоро выпив кофе и собравшись, куря по дороге, он быстрыми шагами направлялся к трамвайной остановке. Заскочив на заднюю площадку вагона и проехав пару остановок зайцем, Васильев побежал к дверям alma mater.       Не лишённый природного обаяния, он со смущённой улыбкой зашёл в аудиторию, извинившись, так что преподаватель только вздохнул и продолжил лекцию, не прерываясь на выговор.       — Ты чего опоздал? — шепнул Ростовский, внося фамилию пришедшего в список присутствующих.       — Да так. На репетиции потом покажу, — у ребят был свой ансамбль, с которым они постоянно выступали на университетских праздниках. — Какая тема?       Отец Николай подвинул свою тетрадь, чтобы Саша списал начало конспекта.       Спустя пару минут относительной тишины, прерываемой лишь шелестом тетрадей и голосом преподавателя, в дверь раздался сильный стук, и она со скрипом открылась. В аудиторию завалились Алексей Мещеряков и Дмитрий Кунин, с явными следами похмелья. У Алёши были синяки под глазами, у Димы — растрёпаны волосы. Не подумав извиниться, они молча поплелись на самую верхотуру.       — Молодые люди, вы далеко собрались? — всё-таки прервался лектор, смотря в спины нерадивым студентам.       Дима прошёл ещё пару ступенек, а вот Алексей, несмотря на прогулы и неуспеваемость, побаивавшийся преподавателей, остановился на месте.       — Спрашивать разрешения не нужно?       — Но мы же пришли, — повернулся Дима и начал отстаивать свои права.       — В следующий раз вас не впущу.       — Не имеете права.       — Сели в первом ряду. Быстро!       — Не имеете права указывать, — Дима опустился за парту в том ряду, где стоял, и достал помятую тетрадь с огрызком карандаша, а Лёша всё-таки спустился.       Кунин проводил его издевательским взглядом: «Слабак!». Все с этим Мещером как всегда — бухать так вместе, виноват, так всегда он, Дима. Чувствуя, в свою очередь, на себе пристальный взгляд преподавателя, Кунин поспешил уткнуться в тетрадь, чиркая огрызком карандаша не пойми что.       — Хорошее начало учебного года, товарищи студенты! — не удержался обычно спокойный профессор. — На первый раз прощаю, но учтите, в дальнейшем не потерплю. Думаю, все прекрасно знают, что я не шучу. Итак, продолжим...       Плюхнувшись на скамью так, что подскочили все на ней сидящие и снова привлекши к себе ненужное внимание, Лёша нырнул под парту, роясь в сумке. Отец Николай внимательно записывал, периодически подталкивая локтем отвлекавшегося Саню, которому явно не терпелось узнать подробности. Когда Алексей явил-таки свой, еще более помятый, лик белому свету и тоже начал что-то писать, Саша тут же придвинулся ближе, делая вид, что объясняет товарищу пропущенное.       — Ну, колись, с кем гуляли вчера? — он слегка усмехнулся.       — Сань, давай не сейчас, а... Башка трещит, не могу… — Мещер запустил пальцы в волосы, еще больше взлохматив их.       — Рассказывай давай, две пары целых!..       — Эй, вы пишете или как? — цыкнул отец Николай, кивая на лектора, пока что терпеливо не обращавшего на болтовню внимания.       — Да пишем, пишем... И вот что ты все-таки такой зануда? — тоскливо протянул Саня и вновь взялся за ручку с тетрадью.       — Это не я зануда, а вы троечники.       — А нам, может, так больше нравится. Ну так что, Лёх?       — Да со старшим курсом... У Димы друзья там... — Мещеряков рассудил, что уж лучше пуститься в россказни, чем слушать нудную болтовню лектора.       — Хорошо погудели, я смотрю, — усмехнулся Саша. Алёша махнул рукой, мол, и без твоих комментариев тошно.       — Лучше бы я спал сейчас... — Лёха положил голову на парту.       — Да что же это такое! Не хотите ходить на занятия — не надо! Только имейте ввиду, впереди у вас экзамен! Я могу вас просто не допустить!..       Пока препод распалялся, Димка сделал вид, что уронил карандаш и наклонился его поднять, но на деле, спрятавшись, сделал пару глотков из своей фляги для опохмела.       — Вы простите их, Георгий Иванович, — вступился за друзей отец Николай. Хотя его и называли частенько занудой, выгораживать этих оболтусов вошло в привычку. Иначе он уже не мог. — Ну понедельник, сами понимаете, всем тяжело...       — А вы бы, Ростовский, вместо того, чтобы извиняться за них, лучше бы как-то способствовали тому, чтобы такого не происходило. Все-таки староста группы! Уж повлияйте вы как-нибудь на своих товарищей, в конце концов! Кунин, я все вижу, вылезайте из-под парты и к доске! — вся группа, посмеиваясь, уставилась на несчастного Димку, который второпях умудрился хорошенько приложиться затылком о парту и едва не расплескал драгоценный портвейн. Удивились все — на первой паре редко кого вызывали, а уж историк и подавно.       — Что? Я? Я пишу!.. — выпучил глаза Димас. Все снова засмеялись, только отец Николай возвел глаза к потолку.       — Прекрасно я вижу, как вы пишите! К доске и поскорее.       Ну что делать — пришлось вылезать из-за парты и идти. Профессор смерил нерадивого студента взглядом — вид того был поистине достоин внимания. Торчащие во все стороны волосы, явно хмельные глаза, помятая рубашка, на которой отсутствовала пара пуговиц, заляпанные чем-то джинсы и стоптанные кеды с развязанными шнурками.       — Ну-с, прошу, покажите нам на карте расположение опорных городов Киевской Руси и расскажите об истории возникновения каждого из них, а так же о значении для государства, — профессор протянул Диме указку. Кунин, въехавший только в то, что надо найти Русь и Киев, пошел медленно, растягивая время и стараясь не запутаться в шнурках.       — Так... Ну, это... Русь — она вот, — Димка вперился взглядом в карту Древней Руси, желая найти современную Россию, но, естественно, ничего не обнаружив. — Короче как-то так, — описал Димас примерные границы республики. — А Киев — это... — Кунин ещё побегал глазами по карте в поисках Украины. — Давайте я Вам лучше Севастополь покажу? Мы с Росем оттуда родом. Вот Рось — почти что Русь.       — Не надо. Плохо, очень плохо. О князьях что сказать можете?       — О князьях... — Димка крепко задумался о жизни. — Ну вот у нас Николай вроде имеет княжеские корни...       — Дворянские, — поправил Ростовский.       — Ну какая разница... Пусть он расскажет. Я в этом не разбираюсь, честно, — помотал головой Дима, положа руку на сердце.       Препод вздохнул.       — Садитесь. Вам недолго до отчисления... Как и вашему Росю. Кстати, я в который раз его не наблюдаю. Что с ним? Он собирается ходить в этом семестре?       — Чего это он мой-то? — пробубнил Димас, соображая, что бы ответить. — С ним... Заболел он. Простыл! Погода-то, сами знаете... — парень с надеждой взглянул в окно. Сквозь жалюзи пробивались яркие солнечные лучи. — Он придет, вы не волнуйтесь! — утешил Дима препода, вызвав очередную волну смеха.       — Все с вами ясно и с вашими болезнями. Садитесь, — повторил профессор, сам присаживаясь на край стола. — И передайте Росю, а так же сами запомните — чтобы без разговоров на следующие пары, если хотите закончить университет!       Дима кивнул и отправился к себе на «Камчатку», попутно ловя насмешки одногруппников.       — Ну что же, кто-нибудь нам все-таки ответит на вопрос? Васильев? Опоздали, так извольте, — препод сделал пригласительный жест рукой. Саня со вздохом поднялся, отец Николай ободряюще хлопнул его по плечу. С горем пополам, но ответил, всяко лучше Димы.       Когда продолжилась лекция, Сашка не удержался-таки, чтобы поочереди не шепнуть Коле с Лёхой:       — Сегодня после пар все собираемся у меня! Всю ночь над песнями сидел, зацените! — даже Лёха, вначале промычавший о своей больной голове, приободрился. Новые песни — хоть что-то хорошее за этот день.       Кое-как досидев до конца занятия, парни разбрелись кто куда.       Лёха, выйдя из аудитории, уселся на лавочку в коридоре, опустив голову. К нему подскочил весёлый и бодрый Яник:       — Лёш, пойдём в столовую? Большой перерыв.       — Нет. Не хочу. Где Дима? — Алёша вглядывался в дверной проём, откуда выходили студенты. Кунина было не видать.       — Его преподаватель задержал. Так не пойдёшь в столовку?       — Не... — Лёха остался дожидаться закадычного друга, чтобы сообщить ему о своём желании уйти домой. Вместе ведь не так страшно...       Но Димку отчитывал профессор.       — Вы когда перестанете опаздывать и являться в таком виде? У Вас серьёзные проблемы с посещаемостью.       — Мой внешний вид не должен Вас волновать. И вообще опоздал не я один. Почему Вы Мещерякову ничего не говорите?!       — Да, Мещеряков. Он был бы вполне приличным студентом, если бы не Ваше дурное влияние.       — Вы не можете запретить мне с кем-либо общаться.       — Перестаньте дерзить.       — Я не дерзю...жу... В общем... Я могу идти? Вообще-то уже полперемены прошло!       — Ох, идите уже, идите. Но прошу, завяжите хотя бы шнурки, а то пол скользкий!       Фыркнув, Димас поспешил скорее убраться из аудитории, присев на одно колено, завязал грязные истрепанные шнурки и завертел головой в поисках друзей. Увидел, как ему изо всех сил махал Сашка и, расталкивая первокурсников, пробился к своим.       — Ну ты чего так долго?       — Да ну его на... Задолбал со своими поучениями. А ты чего сияешь, как медный рубль? Или учебе рад? Подвинься, — последнее было сказано Лёше. Димас устало сел рядом на скамейку.       — Я просто вчера, в отличие от некоторых, не бухал всю ночь, а делом занимался! — Саня тоже потянулся и зевнул — он всё же не выспался. — Короче, альбом, то есть тексты, почти готовы. Сегодня после пар — у меня, все покажу и расскажу. Ну как, все в теме? — он так воодушевленно и взволнованно рассказывал, что отец Николай и подошедший Вадим Сергеев курсом старше невольно заулыбались.       Димас хмуро поморщился:       — Сань, ну ты вовремя, конечно... Ты конечно молодец и все такое, но черт, дай отоспаться хоть...       — Слушай, никто тебя вчера бухать не заставлял. Ты прекрасно знал, что репетиция будет, даже если бы он ничего не написал, — заговорил Вадос. — Не подводи всех, что ты в самом деле? — слишком уж радостным выглядел Саня и от этого верилось, что он действительно написал нечто стóящее.       — Ладно, тогда мы выспимся пойдем и потом...       — Так, нет уж! Я те дам с первого дня прогуливать! Вперед, к знаниям! — категорично заявил отец Николай, сложив руки на груди.       — На отоспаться у вас есть еще целых две пары, — заговорщицки шепнул Лёше с Димой Саша, когда все направились на следующую лекцию.