Пожалуйста, бунтуйте!

      То ли день не задался, то ли жизнь: Аня еще не приняла окончательного решения по данному вопросу. Она недовольно пнула плохо лежавший камень, который, собственно, по его каменному мнению, лежал отлично. На ботинке осталось грязное пятно. Студентка вздохнула, все больше и больше она склонялась к тому, что не задалась все же жизнь. Еще и такси не ехало, а ведь она просила приехать как можно скорее.       Хотелось уже оказаться дома, зарыться в одеяло и хоть на миг отвлечься от своей никчемности. Аня еще раз вздохнула, вернулась к камню, который снова лежал непонятно как. Тот, в свою очередь, недовольно брякнул по асфальту, в отличии от Ани, камень был вполне доволен своей жизнью и тем, как он лежит.       Когда темная машина наконец-то затормозила у тротуара, девушка была готова выплеснуть весь свой гнев на голову нерасторопному таксисту, не все же камню получать. Но стоило ей усесться в теплую машину, как желание ругаться куда-то испарилось. В конце-концов, чем виноват этот молодой водитель?       — Октябрьская? — Уточнил он.       На это Аня промычала что-то неразборчивое, но явно соглашающееся.       — Тяжелый день? — Из вежливости поинтересовался таксист.       — Я еще выбираю… — Неохотно отозвалась студентка. — Не решила, запорола я день или жизнь…       — Присоединяюсь к вашим размышлениям! — Усмехнулся водитель и включил радио.       Унылый городской пейзаж, который мог открыться глазу в любое время года, совсем не поднимал настроения.       — Могу поинтересоваться, что у вас стряслось? — Вновь нарушил тишину парень.       Аня вздохнула, решая, насколько сильно ей хочется открывать душу первому встречному. Рассудив, что молодого водителя она видит в первый и последний раз, девушка заявила:       — Случилась зависть.       Таксист бросил на нее быстрый взгляд в зеркало заднего вида, выказывая готовность слушать дальше.       — Да, девчонка из вуза сегодня брала интервью у одной так называемой звезды, а я ни у кого ничего не брала. Я все себе объясняю, что журналистом-то я быть не хочу, что планы у меня совсем другие, что я еще прославлюсь, а все одно… — Аня вздохнула еще тяжелее, хотя казалось, что это сделать невозможно.       — Я, конечно, из-за интервью не парюсь, — участливо заговорил парень, — но отлично понимаю ваше расстройство.       — Да ну, — отмахнулась она, — согласитесь, страшная же глупость мечтать о признании, когда все, и даже камень на асфальте, твердит, что никакой нобелевской премии по литературе тебе не видать.       — А вы, выходит, писатель?       — Какое там, — покачала головой студентка, — скорее мечтатель, с неоправданными амбициями. Все надеюсь, что меня с моей писаниной кто-нибудь заметит, но пока все никак…       — И что же, совсем дела не идут? — он обернулся к пассажирке, когда машина затормозила в пробке.       — Ну, на улице меня явно не узнают… Я, знаете, как Наташа Ростова на балу: стою у стеночки и причитаю, что танцевать никто не зовет, что такой шанс упускают. — Она горько хихикнула.       — Правда ваша, — согласился таксист, — я тоже, как ваша Наташа… И, главное, вроде все при мне! А дела не идут…       — И куда ваши дела не идут? — Она заинтересованно подалась вперед, опираясь на переднее сидение.       — Туда же, куда и ваши, — философски заметил он. Аня лишь поморщилась, показывая собеседнику необходимость продолжить рассуждение. — Ну, можно сказать, что вот она слава, — он театрально протянул руку вперед, — была у меня в кармане, а теперь я здесь… Вожу людей по ночам…       — Да, наверное хуже, чем не быть знаменитым, только побыть знаменитым, а потом перестать… — Согласилась девушка. — К слову, про славу… — Она совсем подалась вперед. — Вы так похожи на того актера… — Аня замялась, вспоминая имя актера.       — Верного? — Подсказал водитель.       — Вот! — Обрадовалась Аня. — Вам раньше этого не говорили?       — Как правило, сходство часто находит мама. — Рассмеялся парень.       — Ладно вам, не обижайтесь, может не так и похожи… — Она задумалась. — Если бы можно было заглянуть в будущее… Понять, что все это проходящее, что однажды, даже если на это уйдут десятки лет, все мечты сбудутся…       — А вы, я погляжу, все же оптимистка.       — Нет, — Она лукаво улыбнулась, — я реалистка. Я хочу нобелевскую премию по литературе и я ее получу! Я буду известной.       — Ну, если это молитва, то я присоединяюсь к вам. — таксист подумал и добавил: — Аминь!       Аня расхохоталась и откинулась назад на сидение:              — Знаете, а давайте отметим наш триумф? Не сейчас, конечно, а позже. Вот выдадут мне экземпляр моего нового бестселлера, а вы в каком-нибудь интервью скажете, что таксовали по молодости. И вот, в тот же вечер, пойдем и напьемся в каком-нибудь баре?       — Ну, а почему бы и нет?

***

      — И как вы зарабатывали в молодости? — Поинтересовалась настырная журналисточка.       — Да как только не зарабатывал, — неопределенно развел руками Павел Верный.       — Возможно есть какая-нибудь наиболее запоминающаяся работа? — Не унималась она.       — Ну, вот в 2008, когда был кризис, я, например, в такси работал. — Усмехнулся актер.       — Да ладно! — Поразилась журналистка. — Это же было после успешных проектов.       — Ну, да, а в 2008 ничего не снимали. Тогда очень порадовался, что хоть машину купил. — Он неуверенно потер нос.       — И многие узнавали?       — Узнавали? — Переспросил Павел. — Говорили, что похож…       Скрестив ноги по-турецки, Аня сидела на ступеньках возле Мосфильма. Она неспешно постукивала пальцами по своей копии сценария, внимательно следя за действием, разворачивающимся на ютубе. Она уже давно не была студенткой, ей следовало бы остепениться, посерьезнеть, но она просто сидела на ступеньках Мосфильма и постукивала цветными ноготками по экранизации своего романа.       — Эй! Таксист! — Окликнула она Павла, выходящего из авто. — Я посмотрела! — Она помахала смартфоном.       — Я прочитал. — Улыбнулся он, взмахнув своим текстом.