Пожалуйста, бунтуйте!

      Она была петербурженкой. Все в Ней говорило о том, что Она — жительница культурной столицы. Нужно, конечно, отметить, что и культурная столица-то уже перестала быть культурной, с этого пьедестала Питер был свергнут каким-то другим, менее прекрасным в Ее глазах городом, но давайте, по старой памяти, продолжим чествовать Петербург.       Что ж, Она была петербурженкой, об этом говорило все. Вот, посудите сами: все свои сумочки Она выбирала под размер книги. Ведь всякая петербурженка — заядлый книжный червь.       Она была петербурженкой, когда болтала с гардеробщицей:       — Я тут недавно была в Москве, — говорила Она скучающей старушке, — и вот как-то, выхожу я из торгового центра. Там под козырьком столпилось много-много людей: начался внезапный ливень. И я, как ни в чем не бывало, достала зонтик. Моя подруга тогда говорит: «но зачем тебе зонт? Ведь в прогнозе не было дождя!» — а я ей: «Мы, петербуржцы, всегда носим с собой зонт!».       Скучающая старушка подавила зевок и, не решившись разочаровывать юную петербурженку, про себя отметила, что сейчас петербуржцы с зонтами без причины — какой-то глупый стереотип, последние лет пять в Питере погода вполне себе сносная. Но зачем разочаровывать петербурженку?       Итак, она была петербурженкой, когда фотографировала бокал красного на фоне Исаакия, помечая в инстаграм «мой Петербург».       Она была петербурженкой, ведь собираясь домой, из Петербурга она везла чемодан книг.