Letters

Быть собой — не всегда так просто, как хотелось бы. Я ни в коем случае не жалею о том, что сделал, и не хочу ничего менять, но временами быть таким, какой я есть, — тяжело. Все эти осуждающие взгляды со стороны сверстников меня не волнуют, но я потерял немало «друзей» из-за этого. Сейчас я прекрасно понимаю, что таких людей даже приятелями не назовёшь, но тогда они мне были важны… Хотя на самом деле я даже рад тому, что увидел, кем они в действительности являются. Благодаря таким «друзьям» я научился разбираться в людях и сейчас веду себя более осторожно. Взять к примеру… Перри Эдвардс. Вот она сидит за соседним столиком, доедает ланч со своими подругами, которые так же, как она, больше заботятся о репутации и внешнем виде, чем о друзьях и учебе, хотя раньше всё было по-другому. Мы с ней знакомы с седьмого класса. Тогда её семья переехала к нам из Штатов, и так уж получилось, что я стал первым, кто заговорил с ней. Мы были очень близки, пока её не затянуло в мир алчности, вранья и двуличия. Мы по-прежнему общаемся, хоть и весьма редко, но Перри очень изменилась: стала притворяться той глупой Барби, какой никогда не являлась, заглушила своё мнение и влилась в «силиконовое стадо». (Возможно, я пересмотрел «Дрянных девчонок», но от этого суть не меняется.) Да и после того, как вся школа узнала о моей ориентации, общаться ей со мной было бы не совсем разумно. Репутация пошатнётся. Так что, когда мы с ней общаемся, я не рассчитываю ни на что, потому что знаю, что та Перри, с которой я познакомился, прячется под плотно прижатой маской гордости и притворства. Не сказать, что я люблю школу: она частенько даже достаёт. Но и сказать, что ненавижу, нельзя. Возможно, я тот самый зануда, который всегда делает домашнее задание и стабильно посещает уроки. Хотя, учитывая, что я даже сейчас сижу за ланчем один… думаю, слово «возможно» было лишним. В основном всё моё время и внимание занимают стихи. Когда я один, вдохновение само приходит, и из этого получаются весьма неплохие строки. Я давно уже этим увлекаюсь и не особо горю желанием делиться своим творчеством (если мои любительские записки можно так назвать). Стихи — мой способ общения с миром, возможность выговориться. Я пишу обо всём, что покажется мне интересным или привлечёт моё внимание. И даже сейчас я пытаюсь подобрать нужную рифму… — Привет, Луи, — еле слышно раздаётся снаружи. Я снимаю свои наушники, поднимаю голову на говорящего, и, надо же, это Перри. — Привет… — думаю, на моём лице читается недопонимание. — Ты занят? — она смотрит на мою тетрадь со стихами, которую я тут же закрываю. — Не особо, — повисает неловкая пауза. — Ты что-то хотела? — Да… Могу я кое-что у тебя попросить, — девушка мнётся и отводит взгляд, — по старой дружбе? — Зависит от просьбы, я думаю, — честно говоря, меня это весьма интригует. Что ей может от меня понадобиться? Все задания она и её подружки берут у бедняги Ирвина, готового ради них на всё. — Это весьма… специфическая просьба… — Не томи, Перри, мне уже даже интересно, — как всегда, ходит вокруг да около. — Ты же знаешь, что к нам в этом году перешёл новый ученик? Гарри Стайлс, — она начинает краснеть, что свойственно только старой Перри, но никак не нынешней. — И, в общем, я слышала, что он состоит в группе и его любимое занятие — писать песни. Он просто обожает поэзию…  — А я тут при чём? — этот Гарри сводит с ума всю старшую школу: каждая девчонка сохнет по нему, буквально в рот ему смотрит, когда этот кудрявый проходит мимо. Дурдом, одним словом. — Ну, я знаю, как хорошо ты обращаешься со словом, ты на самом деле очень красиво пишешь… И я тут подумала... Может, ты мог бы мне помочь заполучить его? — она строит щенячий взгляд, а руки складывает, всем своим видом умоляя меня о помощи. — Как ты себе это представляешь? — моё лицо искажается гримасой, и я прикидываю ситуацию. — «О, Гарри, смотри, какое замечательное стихотворение я написала, будешь моим?». Так не работает в реальной жизни. — Нет, конечно, нет. Я уже всё продумала. Я… ну, то есть «я», — она жестом показывает кавычки, — напишу Гарри письмо, в котором максимально романтичным и красивым образом распишу, насколько он прекрасен и почему нам надо быть вместе. — Это звучит дико, — я усмехаюсь, не сумев сдержаться. — Ты сумасшедшая, — улыбка так и не сходит с моего лица от столь абсурдной идеи. — Всё сработает! Я уверена, — Перри просто давит на меня своей настойчивостью. — И как же ты объяснишь ему потом, куда от тебя ушёл твой писательский талант? — план звучит безумно, и я пытаюсь найти в нём все минусы, которые только можно. — Потом это будет не важно, — самоуверенно говорит девушка. — Он уже будет моим. — Ты же понимаешь, как глупо и безрассудно это звучит? — я не могу перестать смеяться от сложившейся ситуации. Я за неё напишу письмо парню от её лица?.. — Прошу, Луи, — как ни странно, мне это кажется даже интересным. По сути, я ничего не теряют от этого, и, будем честны, этот эксперимент хотя бы отчасти разнообразит мою школьную рутину. — Хорошо, так и быть, — после этих слов Перри кидается на меня с объятьями. — О боже, спасибо, Луи! Я перед тобой в долгу! Можешь просить что угодно! — она тараторит так быстро, что я еле улавливаю. — Пока не за что благодарить. Когда этим займёмся? — Сегодня после уроков у меня? — Хорошо.

***

— Присаживайся, где удобно, — говорит Перри, когда мы заходим в ее комнату. — Я сейчас приду. Я сажусь на диван, где мы с ней когда-то делали уроки вместе. Я давно здесь не был, но мало что поменялось, в отличие от самой Перри. На стенах всё те же плакаты The Beatles, на подоконнике стоит модель солнечной системы, которую мы делали в восьмом классе. Видимо, домой своих подружек она не водит. — Я готова, — говорит девушка, прыгая в домашних штанах и свитере на кровать в центре комнаты. — С чего начнём? — Ну, честно говоря, писать я буду дома один, потому что делать это под чьим-либо пристальным взглядом весьма некомфортно. Так что сейчас предлагаю обсудить то, что ты хочешь увидеть в этом письме. — Так… Ну, честно говоря, я плохо представляю себе, как это должно выглядеть. Я ни разу такого не делала, так что я хотела бы довериться тебе, — говорит Перри, не отводя от меня свой наивный детский взгляд. — Но хоть в общем опиши мне, что ты к нему чувствуешь, какой он. Мне же нужно какое-то представление о нём иметь. — А вы разве с ним не в одном классе по испанскому? — Конечно, ведь если я гей, то это значит, что я засматриваюсь на всех особей мужского пола, проходящих мимо, — возмущённо цокаю я и надеюсь, что за эти годы она не разучилась понимать мой сарказм. — Я его видел там пару раз, но не обращал особого внимания. Типичный сердцеед, как по мне. Смазливое личико, кудрявые волосы, подтянутое тело. Неудивительно, что на него все запали. — Ну… я не могу выразить свои эмоции словами, мне это тяжело дается... — растерянно говорит она, смотря по сторонам. — Хорошо, буду спрашивать напрямую, — честно говоря, пока что я не верю, что она влюблена в него. — Какой у него цвет глаз? — Ой… Не знаю, надо посмотреть в Facebook’е, — я, думаю, слишком заметно закатываю глаза. — Сейчас… секундочку, — конечно, я подожду, я никуда не тороплюсь. — Зелёные! — Уже что-то, — говорю я, параллельно делая заметки карандашом. — Что тебе в нём нравится? — Он о-очень сексуальный, — с большим энтузиазмом отвечает она, закрывая глаза от всплывшей в памяти картинки парня. — У него такое тело, такие кубики, Боже. Ты видел его в тех красных шортах на лёгкой атлетике? — Не думаю. — Просто огонь! — Это всё? — Ну… у него шелковистые волосы… и поёт он классно, я видела его видео, — заметно, как она выжимает из себя всё это, по сути-то ничего не говоря. — Ты с ним хоть раз говорила? Может, он последняя сволочь? — Нет, я уверена, он офигенный! Такие красавчики, как он, не могут быть мудаками, — Господи, что стало с той умной и здравомыслящей Перри. — Если бы… — себе под нос бубню я. — Ну, так ты всё записал? — Да, — говорю я, понимая, что ничего большего не услышу. — Ты напишешь всё к завтрашнему дню? — спрашивает меня Перри, когда я уже стою в дверях. — Постараюсь.

***

Я иду по коридору, уже совершенно забыв о написанном вчера письме, когда меня ловит Эдвардс и начинает расспрашивать так, будто я ей не письмо передаю, а наркотики. — Ты принёс? — Да, — я роюсь у себя в сумке и достаю сверток бумаги. — Вот, можешь сразу прочитать.

«Тяжело начать… Честно говоря, мне нелегко даётся говорить с людьми искренне, по душам. Я никогда не знаю, что сказать, слов не нахожу. Но писать у меня выходит лучше, так что я начну с маленького любительского стихотворения. I’ve tried playing it cool But when I’m looking at you I can’t ever be brave 'Cause you make my heart race. Shot me out of the sky You’re my kryptonite You keep making me weak Frozen and can’t breathe.

[Песня One Direction — One Thing Я старалась сохранять хладнокровие, Но, когда я смотрю на тебя, Мне не хватает храбрости, Потому что ты заставляешь моё сердце биться чаще. Спускаешь меня с небес, Ты мой криптонит, Из-за тебя я ослабла, Застыла и не могу дышать.] *В оригинале все строки лишены конкретной половой принадлежности

На самом деле, у меня не было в мыслях писать это письмо, потому что мне ранее не было знакомо такое сильное чувство, какое я испытываю к тебе. Ты мне очень нравишься, и я надеюсь, тебе не покажется это письмо назойливым или смешным. Я просто хочу узнать тебя чуть получше, чтобы понять, не обманывают ли меня глаза и сердце, говоря, что тебе можно доверять.

Искренне Ваша, Перри Эдвардс»

— Чёрт, Луи! — кричит она мне в ухо, прыгая на месте. — Оно такое милое! Как раз то, что надо! Ты гений! Спасибо, спасибо, спасибо! — Перри крепко обнимает меня, крепче, чем хотелось бы, и убегает, всё так же продолжая меня благодарить. Я усмехаюсь и почти сразу же забываю обо всей этой наистраннейшей истории. Вспомнив, зачем я подошёл к шкафчику, я хватаю учебник по химии и направляюсь прямиком в кабинет. Оставшийся день проходит спокойно, с Перри мы особо не видимся. Я, как обычно, отсиживаю все уроки, бросаю в шкаф ненужные учебники и иду домой. Следующий день проходит примерно так же, размеренно и скучно. Я прихожу домой, делаю себе бутерброды и ложусь в кровать, увлекаясь просмотром The Walking Dead в компании пледа и кружки чая. Я смотрю уже третью серию подряд, когда решаю проверить телефон. И там меня ждёт сюрприз: *Новое сообщение от Перри* Я открываю чат. П: «Боже, Луи, это сработало!» Л: «Вы теперь вместе?» П: «К сожалению, ещё нет». Л: «Он предложил встретиться?» П: «Не-а». Л: «Тогда что в твоём понимании значит „сработало“?» П: «Он написал ответное письмо. Сейчас кину». *Перри прислал(а) фотографию*

«Мне очень приятно твоё внимание, я уверен, ты замечательная. Стих, что ты написала, очень душевный, и мне льстит, что я вдохновил тебя. Мы действительно не знаем друг друга достаточно хорошо. (Думаю, то, что мы в одном классе по английской литературе — единственное, что я о тебе знаю.) Ты очень красиво пишешь. Кажется, поэзия — это то, что нас объединяет. Конечно, я больше по тем стихам, которые в последующем смогу наложить на музыку. Тексты песен для меня тоже поэзия. Хотя, возможно, я ошибаюсь. Письмо — весьма интересный выбор. В наше время более популярны сообщения. Так что я приятно удивлён. Но всё же мне очень интересна причина такого выбора, если не секрет.

С нетерпением жду Вашего письма, Г.С.»

А он не такой чёрствый, как мне казалось…