Baby, you're perfect
«Мне очень приятна мысль о том, что ты потратил своё время, чтобы ответить мне, хоть мы и почти чужие люди друг другу. Честно говоря, я не могу найти себе места всё это время. В моей голове уже всплыли все варианты твоего ответа, и тот, что ты мне прислал — лучший из тех, какие можно себе представить. Отвечая на твой вопрос, скажу, что для меня письмо — это что-то личное, оно даёт возможность узнать о человеке нечто большее — его почерк. Мне кажется, если человек написал письмо, что весьма несвойственно современным подросткам, это означает, что он вложил в него частичку себя, иначе никак. Это не просто сообщение, которое не имеет особой значимости. Письма — это романтика, которой совершенно не хватает современному миру. Люди со временем утратили чувство достоинства, уважения к другим. Честь им уже незнакома. Раньше настоящий джентльмен никогда бы не подошёл объясняться в своих чувствах. Он бы написал письмо, в котором высочайшим языком изложил бы все те эмоции, что терзают его душу. А сейчас многие полагают, что достаточно просто кинуть сообщение наподобие „Погнали встречаться“, и это будет считаться нормой. Возможно, я читаю слишком много романов и совсем потеряла грань между фантастикой и реальностью, но мне не хватает той трепетности, нежности и элегантности в жизни. Надеюсь, тебя не утомили и не спугнули все эти романтические бредни. Но на самом деле, думаю, ты первый, кому я говорю все это... В письме ты сказал, что твой тип поэзии — тексты песен. Ты все песни вашей группы написал сам? В чем ты находишь свое вдохновение? Можешь не отвечать, если это личное.
Искренне Ваша, Перри Эдвардс»
Как и в прошлый раз, я передаю письмо Перри и выпускаю это из головы, это не моё дело. Кроме того, у меня скоро тест по испанскому, и чужие отношения — последнее, что меня должно волновать. Я захожу в кабинет, сажусь за парту и решаю мельком оглянуться, чтобы проверить, здесь ли Гарри. Несмотря на то, что это формально не моё письмо, по какой-то причине, мне очень хочется увидеть реакцию кудрявого. Но, оглядываясь, я не нахожу Гарри в классе и сосредотачиваюсь на подготовке. Звенит звонок, заходит учитель, и буквально минуты две спустя в класс влетает кудрявый парень. «Вот и ты», — шёпотом себе под нос говорю я. Это первый раз, когда я целенаправленно смотрю на него. Я никогда не обращал внимания на то, что он ходит в бандане, и, честно говоря, ему очень идёт этот мешковатый свитер цвета хаки с надписью «Obsessed». Я прохожусь по Стайлсу взглядом с ног до головы, изучая его натуру. — Можно войти? — этот вопрос возвращает меня в реальность, и я понимаю, что засмотрелся, только тогда, когда, добравшись глазами до его лица, встречаюсь со смущённой улыбкой, обращённой ко мне. Я резко одёргиваю себя и устремляю взгляд к доске. Когда-нибудь я поплачусь за своё любопытство.***
— Все свободны, — раздаётся голос учителя, и ученики вскакивают со своих мест. Я тоже собираю вещи и выхожу из класса. Подхожу к своему шкафчику, чтобы кинуть пару учебников, и вижу, как метрах в десяти от меня стоит Гарри, что-то крутя в руках. Я слегка присматриваюсь и замечаю свой конверт. Стайлс разрывает его и, прежде оглянувшись, начинает читать. Моё любопытство не даёт мне просто уйти на ланч. Я должен увидеть его реакцию. Пока читает, Гарри опирается на дверцу шкафа, и пару минут спустя я вижу ту же самую улыбку, что и в классе по испанскому. Если я скажу, что меня это не задевает, то совру. На самом деле Гарри и Перри — единственные, кто читает то, что я пишу. И я понятия не имею, какой реакции стоит ожидать. Но эта искренняя улыбка слишком заразительна, чтобы не принять ее как знак одобрения. Он дочитывает, и, чтобы не показаться подозрительным, я быстро беру всё необходимое и ухожу. Думаю, со стороны обратное выглядело бы как минимум странно. В последующем все письма, что Гарри пишет, Перри отдаёт мне, не всегда даже читая их. Иногда она просто пишет мне, чтобы узнать, нет ли кардинальных перемен, на что я отвечаю: «Пока нет». Мы с Гарри переписываемся уже неделю, подкидывая друг другу письма каждый день. Ну, как друг другу… Он закидывает их в шкаф к Перри, а Перри — к нему. За это время я выясняю о нём так много, что совершенно меняю своё первоначально сложившееся мнение. Я узнаю, что он увлекался футболом в прошлой школе, но сейчас предпочитает ходить в спортзал и сосредоточиться на музыке. У него есть замечательная сестра Джемма, которая печёт с ним по вечерам кексы. Он пишет песни поздно ночью, потому что, когда темно, лучше думается, поэтому Гарри частенько опаздывает на первые уроки. Честно говоря, в этом мы с ним похожи: я тоже пишу в основном поздно вечером, потому что голова тогда лучше соображает, и тишина помогает сосредоточиться. На ланчах Перри регулярно строит ему глазки, а я лишь наблюдаю со стороны на всё происходящее, усмехаюсь, когда он проходит мимо, не замечая. Не думаю, что он это делает специально, но тем не менее, это поднимает настроение. Кажется, я плохой человек... Иногда Гарри просит меня прислать ему мои стихи, потому что, цитирую, «они очень вдохновляют и заставляют задуматься». За все годы, что я пишу, это первый раз, когда я даю кому-то их прочитать. И сейчас я не понимаю, почему не делал этого раньше. Это очень мотивирует.***
Очередной ланч. Перри подходит ко мне, чтобы передать письмо от Гарри. Для меня это уже привычное дело. Но я по-прежнему не понимаю, какая ей от этого выгода. Она уже даже не участвует во всём этом. Ей просто нужно всё и сразу, без каких-либо усилий. Кажется, её логика навсегда останется для меня загадкой. Но за это время я весьма привязался к этим письмам. Да... К письмам. Приятно поговорить с человеком, разделяющим твои взгляды.«Господи, ты серьёзно насчёт сестры? Она реально загоняется по поводу усов?..»
Да, круг тем наших разговоров весьма расширился, но мне нравится узнавать о нем что-то новое. С каждым письмом кудрявый открывается всё больше, впуская меня в свою жизнь. И я делюсь с ним вещами, которые никогда прежде не произносил вслух.«…Я более чем уверен, что она слишком сильно придирается к себе. Передай ей, что парни не обращают на это внимание, ДАЖЕ ЕСЛИ есть небольшой пушок над губой. Так мило, что ты помогаешь ей. В моём случае Джемма просто иногда даёт мне советы по поводу одежды. У нас с ней очень схожи вкусы в этом плане. Если честно, давно хотел уже сказать: я рад, что ты не из тех, кто кидается на парня лишь из-за внешности. Мне приятно говорить с тобой, мы во многом похожи. И, знаешь… я бы очень хотел узнать твоё мнение по поводу моей новой песни. Дай знать, если ты не против, и я напишу её часть в следующем письме.
С нетерпением жду Вашего письма, Г.С. х»
О, Боже! Он хочет прислать мне... То есть «мне», свою песню. Я не знаю, как люди должны реагировать в таких случаях, это настолько личное... Но, тем не менее, уже спустя пару минут, я начинаю писать ответ. Не думаю, что Перри читала это письмо, потому что тогда бы она прожужжала мне все уши о том, насколько успешно продвигается «её» операция.«Да, я вполне серьёзно, она просто места себе не находит. Даже завесила зеркала в ванной. И я считаю, это очень круто, что Джемма помогает тебе. Мы с сестрой тоже близки. И, конечно, я не против. Боже, это очень волнительно. Мне впервые предлагают прочитать черновой вариант песни. Попахивает эксклюзивом. Я уже не могу усидеть на месте. Надеюсь, скоро увижу твоё письмо.
Искренне Ваша, Перри Эдвардс»
***
POV Гарри В последнее время общение с Перри — это то, что заставляет меня улыбаться без какой-либо причины. Все эти письма настолько увлекли меня, что я иногда перечитываю их, а дома вместо игры на гитаре пишу ответ, по несколько раз переписывая так, что после написания конечной версии приходится собирать все разбросанные по полу клочки бумаги. Смешно то, что изначально я даже не собирался отвечать на её первое письмо. Мне не нравится чрезмерное внимание со стороны женского пола, я чувствую себя как-то некомфортно, когда ловлю на себе их голодные взгляды... Будто я кусок мяса. Да и отношения — не совсем то, что я сейчас ищу. Но всё же меня заинтриговало ее письмо. То чувство ожидания, когда ты только закинул письмо в шкафчик и уже с нетерпением ждёшь следующего дня, чтобы узнать, что же она ответит, греет изнутри. Мы с ней в одном классе по английской литературе, но, несмотря на это, вживую почти ни разу не говорили. Просто обменивались взглядами, она с подругами пару раз подсаживалась ко мне за ланчем, и, честно говоря, не понимаю, как такой глубокомыслящий и утончённый человек выживает в кругу таких испорченных девиц. Но, думаю, это не моё дело. — Привет, Гарри, — она слегка тянет моё имя, что меня немного смущает, но я отбрасываю эти мысли. — Привет, — мы встречаемся в классе по литературе. Обычно сюда мало кто заходит так рано до звонка, но я не против поговорить с ней. — Как ты? — О, лучше не бывает. Вчера весь вечер были у Тиффани дома, у нас была ночь кино, — она подсаживается за парту напротив моей и облокачивается. — А ты чем занимался? — Я… сходил по магазинам с Джеммой после школы… Думаю, на этом всё, — я перевожу взгляд на неё. — Джеммой? — странно, но на её лице читается смятение. — Да, моей сестрой… — возможно, она забыла, с кем не бывает. — А-а, точно, Джемма… — Перри! Ну ты где там? Нам ещё нужно за кофе успеть сходить, а то Эмбер сейчас уснёт, — раздаётся за дверью. Видимо, она пришла не одна, а с подругами. — Да, уже иду! — она оборачивается и кричит в коридор. Тут она снимает с плеча свою сумку и достаёт оттуда конверт. — Это тебе, решила сегодня не конспирироваться, — она улыбается и, подмигнув, убегает. Я тут же разворачиваю письмо и начинаю читать. «…очень круто, что Джемма помогает тебе. Мы с сестрой тоже близки…» Может, я чего-то не понимаю?..***
Как только я прихожу домой, сажусь писать ответное письмо.«Рад слышать. Я всю неделю пытаюсь подобрать красивые слова и рифму, но всё как-то не идёт, честно говоря. А ты так красиво пишешь стихи, что я решил, что было бы неплохо дать тебе взглянуть. Я открыт для любой критики, можешь исправлять что угодно, я только буду рад. В общем… вот: I might never be your knight in shining armor I might never be the one you’d call your lover And I might never be the one who brings you flowers But I can be the one, be the one tonight When I first saw you From across the room I could tell that you were curious Girl, I hope you’re sure What you’re looking for ‘Cause I’m not good at making promises [Припев] But if you like causing trouble up in hotel rooms (Вот тут нужна строчка рифмованная, я уже голову сломал) If you like to do the things you know that we shouldn’t do Then baby, I’m perfect Baby, I’m perfect for you
[Песня One Direction — Perfect, Написана совместно Гарри и Луи]
Это всё, что я написал. Нужно будет ещё написать второй куплет, мостик, а припев такой же останется. Заранее большое спасибо за помощь, ты чудо х
С нетерпением жду Вашего письма, Г.С. х»
Конец POV Гарри***
Сегодня Перри вручает мне письмо довольно рано. Как я понимаю, она приболела и ушла после первого урока. Всё это время я думаю о том, какой будет песня Гарри. Может, она будет размеренной и мелодичной или же ритмичной и зажигательной. Всю ночь я не мог уснуть из-за этих мыслей. Сейчас у меня урок истории, и я жертвую им ради искусства. После прочтения у меня в голове появилась сотня мыслей. Сначала я долго пробую на вкус слова и строчки в песне. Пытаюсь понять, что меня смущает, и, когда что-то, наконец, приходит на ум, чиркаю прямо в письме карандашом. И вот что из этого выходит:«В целом песня мне очень понравилась. Я не знаю, как она будет звучать, но текст завораживает. И раз ты хочешь услышать критику, то я с удовольствием покритикую тебя:) В первом куплете предлагаю вместо второй строчки „I might never be the one you’d call your lover“ написать „I might never be the one you take home to mother“. Мне показалось, что первые две строчки слишком сильно похожи по смыслу. Плюс, теперь она вызывает немного иные эмоции. Рыцаря в сияющих доспехах можно увидеть во многих, но не каждого ты поведешь знакомиться с мамой. Это уже более высокий уровень доверия. Следующая часть, по моему мнению, идеальна. Я бы ничего не стал менять. Затем припев. Там, где ты не можешь подобрать рифму, предлагаю написать „And if you like having secret little rendezvous“. По-моему, звучит красиво. Но я не настаиваю.»
Я прихожу домой, всё ещё обдумывая ту песню, что написал Гарри. Я кручу строчки у себя в голове, и мне всё чего-то не хватает. И только когда приходит ночь, на меня снисходит озарение, и до шести утра я пишу, то зачёркивая и выкидывая листы в урну, то прикрепляя их к доске для заметок. Ложиться спать смысла нет, но зато я написал то, чем абсолютно доволен.«…И ещё, думаю, стоит увеличить припев. Весь вечер меня не покидала мысль, что чего-то не хватает. Взгляни. And if you like midnight driving with the windows down And if you like going places we can’t even pronounce If you like to do whatever you’ve been dreaming about Then baby, you’re perfect Baby, you’re perfect So let’s start right now Надеюсь, мои старания и бессонная ночь не прошли зря. Я буквально вложил в это душу. С нетерпением жду твоего ответа.
Искренне Ваша, Перри Эдвардс»
***
Зная, что Перри болеет, я сам утром подкидываю Гарри в шкафчик это письмо, что весьма опасно. Я максимальный параноик, и такой шаг для меня — настоящий подвиг. Всё утро я еле стою на ногах, в сон клонит каждую минуту. Сейчас будет урок испанского, в классе сижу пока только я и эспрессо из кофейни за углом. В классе достаточно темно, так как жалюзи закрыты. Лучи солнца из окон еле просачиваются в комнату, свет выключен. И единственная мысль, что крутится у меня в голове — «Как бы не уснуть». Думаю, со стороны это выглядит очень странно: парень сидит в тёмном классе, смотрит в никуда, периодически попивая кофеёк. Только я решаю вновь сделать глоток, как в класс заходит весьма высокая фигура с кудрявыми локонами. Сложно не догадаться, кто это. — Привет, — говорит он. Мы с ним ни разу не общались вживую, да и формально вообще не знакомы, так что я очень удивляюсь, когда слышу от него приветствие в свой адрес. — Привет, — отвечаю я, не отводя взгляда от доски. Не то чтобы я смотрю на неё, нет. Я просто смотрю перед собой. — Фигово выглядишь, — в его голосе читается улыбка, отчего я усмехаюсь. Он садится за соседнюю парту слева от меня. — Спасибо, что заметил, — я опускаю свой взгляд на кофе и вновь делаю глоток. — Бессонная ночка? — Весьма проницательно, Гарри, — я поворачиваюсь к нему и, видя лёгкое недопонимание, продолжаю. — Мы не были представлены. Меня зовут Луи. Томлинсон, — продолжаю я. — Но ты меня явно уже знаешь, — с лёгкой улыбкой говорит он. — В этой школе от каждой девушки можно услышать имя красавчика-новичка, — я выкручиваюсь, как могу. Бессонная ночь действительно сказывается на мне. Гарри вновь усмехается, кладя свою сумку на стол и доставая оттуда письмо. Моё письмо. Он распечатывает его и начинает читать. Я бесстыдно наблюдаю за тем, как его улыбка начинает расти, и слушаю, как он тихо под нос себе напевает мелодию. Красивая. Но вдруг его лицо немного хмурится. Он отрывается от листа бумаги и, прикусывая губу, задумывается. Я отвожу свой взгляд. Вдруг я чувствую, как он поворачивается ко мне, будто хочет что-то спросить. Но тут в класс начинают заходить остальные ученики, и это становится моим спасением. Не знаю, что я мог там ляпнуть, но, надеюсь, что не напортачил.***
POV Гарри Сегодня днём я очень рано получил письмо, так что прочитал его, как только выдалась свободная минута — перед уроком испанского. Все поправки к песне были просто замечательными, тщательно продуманными, но меня почему-то зацепила одна фраза, скорее всего, это просто опечатка. «Я буквально вложил в это душу». «Вложил»… Наверное, я опять придаю мелочам слишком большое значение. Я спускаюсь вниз на кухню, хватаю пару кексов и иду писать письмо Перри. Сегодня я не видел её в школе, может, просто не заметил. Надеюсь, завтра мы встретимся. Я бы очень хотел спеть ей ту часть, что мы с ней написали.***
Перемена на обед. Я сбрасываю всё ненужное в шкафчик и иду в кафетерий. Там, как всегда, слишком много людей. Я оглядываю зал и, наконец, нахожу глазами её. Люди слегка расходятся, и я вижу, что она сидит за столиком с тем Луи из класса испанского. Странно, я не знаю, что они настолько хорошие друзья, что она заставляет своих подруг ждать. Но всё же я подхожу к ним и мельком слышу конец разговора: — Он написал мне песню?! — слишком громко говорит Перри. — Не тебе, — Луи подпирает голову рукой. — Эта песня… — Можно к вам? — спрашиваю я осторожно, чтобы не перебить их. Но, как только я подхожу, их разговор утихает. — Да, конечно, — восклицает Перри, — присаживайся. Паренёк с испанского слегка краснеет, но всё же поднимает на меня взгляд и здоровается: — Привет, — он протягивает мне руку. — Привет, давно не виделись, — я улыбаюсь, намекая на вчерашний разговор. — Сегодня ты выглядишь куда лучше. — Сегодня я даже поспал, — он усмехается, отчего я тоже не могу сдержать смешка. — Перри, — зову я витающую в облаках девушку, — я написал это в письме, но ещё хотел подойти лично и сказать, что то, что ты написала, просто великолепно. И я подумал, что ты имеешь право знать, как это звучит в моей голове. Ты не против? — Нет, конечно, я же очень старалась, — она слегка переглянулась с Луи. Я исполняю им в а капелла версии то, что получилось, после чего слышу нечто ужасно интересное и странное: — Оу, как же красиво! — говорит Перри, хлопая в ладоши. — Но у меня есть один вопрос. Что такое «рандеву»? И тут у меня в голове всё перемешивается. В этот раз я сильно цепляюсь за эту фразу, этого я точно надумать себе не мог. Я одариваю её непонимающим взглядом и замечаю панику в её глазах,направленных Луи. — Рандеву — это «свидание» в переводе с французского. Наверное, ты забыла, да, Перри? — Он смотрит на неё укорительным взглядом, заткнувшим ей рот, а затем поворачивается ко мне. — Очень красивая песня, серьёзно. Слова очень классные, а в сочетании с этой мелодией — просто нечто. — С-спасибо, — я не знаю, как реагировать на все происходящее. Честно говоря, совсем не ожидал подобного. — Мне очень приятно слышать это… — думаю, они видят мою растерянность. — Ну, мне пора, увидимся позже? — говорю я, машинально бросив взгляд на Луи. — Увидимся, Гарри, — кричит мне вслед Перри. А я ухожу из кафетерия с комом мыслей в голове. Конец POV Гарри — О, Боже, Перри, ты серьёзно? — я кидаюсь на неё. — Что? — опять эта глупая физиономия. — Не притворяйся тупой, Эдвардс! Зачем ты спросила у него про рандеву? Если бы ты интересовалась тем, что между «вами», — я изображаю в воздухе кавычки, — происходит, ты бы знала, что строчку со словом «рандеву» написала «ты», — опять тот же жест. — Да он уже забыл, — легкомысленно отвечает она. — Не парься. — Жесть, твой мозг насквозь проели твои силиконовые подружки, — я встаю из-за стола и выхожу из кафетерия.***
В школе уже почти никого нет, а я сижу в библиотеке некоторое время после уроков. Затем я, как всегда, иду оставить лишние учебники в шкафу. Я открываю дверцу, и оттуда выпадает конверт. Моё сердце уходит в пятки. Я оглядываюсь, кладу на полку учебники и дрожащими руками разворачиваю его.«Все строчки, написанные тобой, просто великолепны. Я прислушался к каждому твоему совету. Я ни капли не сомневался, что ты поможешь мне и напишешь что-то очень красивое. Мне безумно нравится твоя версия, и мысленно я уже утвердил её как основную и единственную. Огромное тебе спасибо. Я очень хотел бы, чтобы мы как-нибудь вместе сели и дописали эту песню. Уверен, она будет лучшей из тех, что у меня когда-либо выходили. Так что Перри Луи, может, у тебя найдется на меня время?
С нетерпением жду Вашего письма, Луи Томлинсон, Г.С. х…»
А внизу, после подписи, так же, как и каждая вставка с моим именем, карандашом дописано:«…P.S. я не знаю, зачем ты согласился на это, да и это не моё дело, но я бы хотел исключить её из цепочки».
О, Боже, он знает, что это я…
