БДСМ в нашем мире не запрещён

      Сил нет на сопротивление. Юнги устал. Его альфа внутри тоже. Парню нужно отдохнуть, и тогда обязательно всё наладится. Все старые знакомые слушатели вернуться после ухода, а новые — никуда не захотят пропадать.       Каждый день одно и тоже. Каждую минуту Юнги беспокоит лишь две вещи. Одна из них — смысл жизни — Чон Хосок, а другая — просто хобби, которое помогает существовать и находить ключи к сердцам других людей.       Мину всегда хотелось, чтобы все были счастливы, чтобы каждый обитатель нашей огромной Земли ощущал тепло и уют, но, почему же именно сейчас сердце парня разбивается в клочья и новые идеи куда-то улетучиваются? Они покидают его, как углекислый газ выдыхается из лёгких. Ему тяжело дышать, сложенные ранее мысли, путаются идеальные слова, совершенно не складываются в предложения, а буквы, которые он так сильно любил писать, сейчас вовсе расплываются перед глазами.       «Что это с ним? — спросите ВЫ. — Кризис среднего возраста? Депрессия из-за бессонных ночей? Самобичевание? Неверие в свои силы? А может не любовь к самому себе?»       «Какая ВАМ разница? Жить нужно улыбаясь…» — так говорил глава семьи Мин, и парень обязательно будет следовать этим правилам.       Юнги вытаскивает из ушей вакуумные наушники, бросает их на кожаный диванчик и выбегает из студии, из-за которой у него и началось такое дурное, совсем не понятное, настроение. Он пробегает несколько кварталов, замечает сигаретный ларёк, покупает пачку «Примолюкс синий» и мчится в любимое место, где можно отдохнуть и немного побыть собой.       Через некоторое время, сняв обувь в прихожей, он проходит в холл общежития, развязывает ремешок ручных часов, снимает их и выкидывает в сторону. Затем альфа спешит в комнату Хосока, чтобы поскорее высказать всё то, что накопилось на душе за это сумасшедшие время разлуки.       Юнги знает, что сейчас все мемберы разъехались по разным местам, поэтому беззаботно, поспешно, заходит в нужную комнату, замечает знакомую фигуру, подбегает к ней и обнимает со спины, утыкаясь носиком в любимую шею. Только в этот момент он вдыхает сладкий запах, облизывает свои пересохшие губы, позволяя себе снять надоедливую маску и побыть настоящим Мин Юнги.       Хосок от неожиданности тихо ойкает, разворачивается лицом к вошедшему, треплет его по волосам и усаживает взволнованного Мина себе на кровать. — Хён, ты почему мне не позвонил, я бы мог тебя встретить? — спрашивает Чон, не сразу замечая, что в глазах напротив плещутся слезы. Когда же юноша их увидел, его красивые пальцы прикасаются к впалым щекам старшего и аккуратно стирают прозрачные капельки, пытаясь скрыть своё волнение и тревожность за любимого альфу. — Хён, что с тобой? — шепчет дрожащим голосом, ведь Юнги начинает плакать и смеяться одновременно.       Омега тоже начинает дрожать. Его нервы тоже на пределе. Он не понимает, что происходит с его «папочкой», но внутренние инстинкты парня говорят, что нужно просто обнять, тихо мурлыкать и никуда не отпускать.       Мин забывает, что в нём живёт альфа — он тихо всхлипывает, давится слезами, ощущая, как Чон всё крепче прижимает и всё также совсем ничего не понимает, но старается изо всех сил отдать всего себя. Младший нежно поглаживает шелковые чёрные волосы Юнги и тихо говорит о том как они любят, о том как они друг другу дороги, что в ближайшее время и позволяет успокоить любимого человека.       Их родственникам давно известно, что Юнги — альфа с крепким характером, стальной волей и нежной психикой, всегда любил доминировать и делиться своими переживаниями с Хосоком, но сейчас никто бы из них не мог бы ответить, почему же у него не получается связать ни слова. Он просто жмётся, как маленький ребенок к теплому телу Чона, и наслаждается тем, что его так крепко любят. — Хён, ты самый лучший, — последнее, что проговаривает Хосок, а после, когда слышит тихое сопение со стороны Мина, поднимается с кровати, аккуратно кладет его на постель, укрывает теплым одеялом и целует немного приоткрытые губки. Он нежно гладит шелковые пряди черных волос и поднимается на ноги. Берет с тумбочки сухие салфетки, вытирает ними мокрые щёчки Юнги и нежно улыбается, ведь только что он в первые увидел такого «папочку».       Хосок оставляет Мина на некоторое время. Он спешит на кухню, разогревает недавно приготовленную еду, заваривает чай и достаёт разные печеньки. Аккуратно сложил всё необходимое на поднос, возвращается обратно в комнату и замечает, что его альфа продолжает сладко спать.       Омега улыбается от такой картины. Но затем, несколько секунд полюбовавшись, достаёт из своей тумбочки парные кулоны в виде переплетённых рыбки и водолея. Первый надевает на шею Юнги, а второй — на свою. Тихо хихикает, потому что любимый недовольно фырчит во сне и просит его поцеловать. Хосок выполняет просьбу, но не успевает отстраниться, ведь руки Юнги прижимают к груди и не позволяют выбраться из стальной хватки. — Ты уже проснулся? — кряхтит младший, стараясь отстраниться. — Да, проснулся, а значит ты никуда не уйдешь, — бормочет Юнги, как ни в чём не бывало. — Но мне нужно… — А мне не нужно, — перебивает альфа омегу, переворачиваясь на бок и прижимая к себе поближе. — Юнги, я же… — Юнги? — изогнув бровь, спрашивает Мин и подминает под себя Чона. — А разве не «папочка»?       Хосок смущённо отводит взгляд, кусает губы и тихо вздыхает, ведь кажется тот Шуга возвращается. — Да… Папочка, — Юнги довольно хмыкает и делает вид, что внимательно слушает, а омега как-то боязливо продолжает. — Я приготовил покушать, если хочешь мы можем пообедать… — Пообедать? А разве не позавтракать? — удивленно взглянув на настольные часы, лениво проговаривает альфа растягивая слова. Но когда он увидел куда показывали стрелки, закусил губу и тише добавил. — Уф, что-то я засиделся, я пойду работать…       От таких слов Хосок недоуменно посмотрел в глаза напротив, погладил его по щекам и недовольно выругался: — Блин, я же старался, а ты уходишь… Так не честно… Зачем вообще приходил? — фыркнул он и опустил ресницы, чтобы спрятать накопившиеся слезы. — Не знаю, — честно ответил Мин и быстро поднялся с постели.       Хосок сел на кровать, смотря на то, как его альфа куда-то торопится и поспешно приглаживает волосы на ходу. Сердце омеги пропускает удар, затем второй и третий… Он тоже запутался в себе, но об этом Юнги не скажет, ведь у того действительно, наверное, много дел. — Хорошо… Я понял. Больше не буду тебя задерживать, — стараясь скрыть грусть говорит Чон, поднимается с кровати, пристелает ее покрывалом и идёт к подносу, чтобы забрать. Но Мин его останавливает, перехватывает за талию, поворачивает лицом к себе и немного грубовато целует в губы. Альфа скользит руками по изгибам любимого тела и тихо выдыхает через нос, понимая, что нужно утешать своего малыша, поэтому старается выложиться на полную катушку.       Они оба тяжело дышат. Их дыхания сбились одновременно, а это значит — парни созданы друг для друга и никогда третий человек не появится в их жизни.       Чон аккуратно отстраняется от губ любимого и облизывает свои. Горячим дыханием ласкает кожу напротив. Тихо хихикает, щелкает по любимому носику: — Закрой глазки и жди меня, — просит он, а Юнги не сразу отпускает. Но, спустя несколько минут, он выполняет просьбу и омега на максимальной скорости мчится выполнять то, что придумал еще несколько дней назад.       За время, пока нет рядом Чона, Юнги успевает получить СМС от Намджуна о том, что у них сегодня выходной и ему никуда не нужно идти. Он довольно усмехается, шлёт в ответ «Окей» и пока ничего не собирается говорить малышу.       Хосок снова возвращается в любимые объятья и протягивает ленточку красного цвета. Альфа вопросительно смотрит на кусочек атласа, а омега с хитринкой рассматривает прекрасные пальцы своего альфы. — Повяжи на моей шее эту ленту, а когда приедешь с работы, я буду твоим подарком, — смущаясь прошептал Чон и от волнения облизал губы.       Мин медленно выполняет указания Чона, но попутно добавляет несколько действий от себя. Он оставляет пару-тройку отметин на смуглой коже, довольно облизывается и тихо рычит от удовольствия.       За долю секунды омеги губы оказывается в плену, а его тело прижато к кровати. Юнги нависает сверху, утыкается носом в изгиб ключицы, скользит влажным языком по коже и тихо усмехается, ведь его малыш даже не догадывается, что придется с этой ленточкой ходить примерно два дня, а может быть и больше.       Юнги переплетает пальцы одной руки с хосоковскими, трётся возбуждением о бедро омеги и ещё раз прикасаются губами к немного влажному лбу — и звонкий смех разнёсся по всей комнате. — Юн… Папочка, ты почему смеёшься? Зачем ты это делаешь? Разве тебе не нужно было на работу? — дрожа от переизбытка эмоций, спрашивает Хосок и хрипло стонет, ведь чужие губы спустились ниже, чуть ли не задевая чувствительные соски.       Юнги приподнимает глаза, усмехается, зарывается пальцами свободной руки в крашеные красной краской волосы, оттягивает их, возвращается к лицу и, довольно прикрыв глаза, резко кусает за скулу: — Во-первых, у меня начался гон, — зашипел альфа. — Во-вторых, я хочу тебя, в-третьих, у нас с Намджуном сегодня выходной и, в-четвёртых, я сегодня точно получу то, что хочу. Ты же не против, моя прелесть? — добавляет он, дыша прямо в красное от смущения ушко омеги. .....