БДСМ в нашем мире не запрещён

      Каждый человек хоть раз в жизни мечтает о взаимной любви, о встрече с тем, кого давно не видел. Но, к сожалению, не у каждого хватит терпения, чтобы этого дождаться.       Хосок ждал этого прекрасного момента долгих трое суток. Он так соскучился по родному запаху Юнги, что сейчас готов вытерпеть всё, лишь бы альфа позволил кончить от поцелуев и прикосновений теплых рук.       Альфа, едва прикасаясь, проводит подушечками пальцев по гладкой коже омеги. Его влажный язычок скользит по изгибам шеи истинного. Зубы покусывают нежную эпидерму, оставляя на ней красные пятна. Утробно рычит и, одним рывком, переворачивает Хосока на спину. Тот даже не успевает пискнуть, как дыхание сбивается и их взгляды пересекаются, заставляя сердцебиение учащаться.       Младший аккуратно ёрзает, тихо сопит через приоткрытый ротик, запрокидывает голову назад и, как верный щенок, ждёт указаний альфы.       Его любимый молчит и смотрит, как милые щёчки напротив, покрываются долгожданным румянцем возбуждения и похоти.       Юнги, замечая манипуляции Хосока, выдавливает из себя подобие улыбки. Приближается к сладким искусанным губам, нежно целует их, а затем, с каждой секундой заменяет свою нежность на грубость. Но это долго не длится. Он снова меняет свою грубость на нежность. Его рука скользит в свободные бежевые брюки омеги, пальцы сжимают горячую плоть, специально задевая чувствительную головку и уретру.       От этих скольжений Хосок выгибается в спинке, хрипит в поцелуй и рефлекторно сгибает ножки, разводя колени в разные стороны.       Старший разрывает поцелуй и внимательно всматривается в шоколадные глаза. Ему безумно нравится этот цвет. Готов даже молиться на него. Но он никогда об этом никому не расскажет, ведь окружающие засранцы, пока, не достойны такого откровения.       — Какой же ты у меня вредный, — саркастично шипит Юнги, начиная потихоньку надрачивать любимому.       — Мм? — мычит Хосок, толкаясь бедрами в руку и тихо скуля от удовольствия. — Папочка, ты что-то сказал? — добавил он, закатив глаза.       — Я сказал, что ты сучка. Божественная сучка, — переводит разговор старшей и аккуратно припадает губами к тяжело вздымающиеся груди.       Он ощущает сбитое дыхание. Слышит ускоренные сердечный ритм. Да, это действительно прекрасно, поэтому альфа опускает пушистые ресницы и, не сдержав себя в руках, тихо начинает урчать.       Хосок улавливает «мелодию», гладит мягкие волосы папочки, стараясь не выдавать своё подслушивание.       Юнги замолкает, усмехается и закусывает нижнюю губу практически до крови. Приоткрывает глаза, вытаскивает руку из брюк омеги, пытаясь сдержаться, чтобы не облизать свои пальцы. Но всё же он не выдерживает, облизывает фаланги и тихо стонет от приятного привкуса.       Хосок видит и слышит всё. Ему хочется много сказать. Но он понимает, что сейчас не нужно этого делать. Поэтому его губы сжимаются в тонкую линию, пропуская сбитый воздух.       Альфе, конечно же, нравится реакция омеги на ласки, но сейчас это не то, что хочется слышать. Его внутренняя сущность желает увидеть совершенно иную сторону любимого. Не такого текучего и смазливого, а грубого и пошлого.       — Ударь меня, — срываясь на крик, требует Юнги. — Я хочу почувствовать твой удар, — он выпускает свои пальцы из плена рта и снова нависает над омегой.       Хосок удивленно распахивает глаза. Тело пробивает дрожь. Взгляд растерянный и не понимающий на истинного и тихо просит повторить просьбу.       Альфа самодовольно хмыкает, повторяет слово в слово свою предыдущую фразу, а затем хватается за хрупкое запястье, подносит его к носу и сконцентрировано вдыхает приятный запах, от которого крыша сносится за один миг.       — Я не понимаю тебя, — бубнит Хосок, пытаясь хоть что-нибудь уловить.       Из-за волнения мысли младшего начинают ещё сильнее путаться. Дрожь в теле усиливается. Ручки рефлекторно сжимаются в кулачки. Из искусанных губ течёт кровь.       Юнги краем глаза замечает напряжённость. Видит рубиновую жидкость. Довольно скалится. Приближается к лицу любимого человека и еле слышно шепчет «прости меня за всё», а затем втягивает в грубый поцелуй, сминая губы и облизывая их, ощущая привкус железа.       Юнги с Хосока стягивает все вещи. Раздевается сам. Растягивает анус своего малыша. Облизывает, покусывает, засасывает его кожу, оставляя всякие отметины в нижней части тела. Пробует на вкус член любимого, сосёт, заглатывает его по самые гланды и выпускает на свободу. Прижимается своим членом к анусу малыша. Плавным движением проталкивает головку и блаженно стонет, слыша постанывания в ответ. С каждой секундой, позволяя омеге привыкнуть, движения альфы ускоряются.       Тела двух горячо влюбленных трутся друг об друга, позволяя потовыделению увлажнять кожу и ткань постельного белья. Кровать прогибается и скрипит от тяжести и рваных толчков. Папочка и малыш наслаждаются прекрасным сексом.       Проходит около тридцати минут. Сексуальная жизнь влюбленных продолжается. Юнги делает последнее глубокие толчки, кончает в растянутое колечко мышц Хосока, а тот в свою очередь изливается на плоские животики. Им так прекрасно, чудесно, уютно, комфортно, что оба парня распахивают глаза, смотрят друг на друга и кричат в унисон от крышесносящего оргазма.       — Малыш, теперь ты скоро станешь папочкой, — хрипло смеётся Юнги.       — А ты будешь отцом, — хихикает в ответ Хосок, жмуря глаза от предвкушения.       Альфа осторожно целует в носик любимого. Плавно освобождает попку. Поднимается с кровати. Подхватывает на руки сопротивляющегося омегу. Несёт его в ванную, делая заметку о том, что им через несколько дней нужно обязательно сходить в больницу для того, чтобы стать на учёт к акушеру-гинекологу.