Сложная дорога к счастью

      Очередное утро почти полностью повторило предыдущее, за исключением секса, который был страстным (во всяком случае альфы действительно проявляли страсть стараясь "разбудить" и омегу) но быстрым (Серхио "просыпаться" не собирался) и прошел под душем. Пробуждение, завтрак с разговорами и непрекращающимися попытками разговорить последнего супруга, целитель и все тот же помощник-омега. Изменились слуги, которые бросали на очень просто и даже бедно одетого Серхио множество внимательных взглядов. Взглядов, наполненных самыми разными эмоциями, с одной только особенностью. Среди них не было ни одного положительного: презрение, страх, равнодушие и злорадство.       Как же все эти эмоции были знакомы, Серхио ведь отлично знал и их, и обидные слова взрослых, которые сразу подхватывали дети. Все это он прошел в детстве. Его оми предпочел стать бетой и воспитывать своего ребёнка в одиночестве, но не связываться с местными альфами, ни один из которых не подходил ему. А из-за его красоты, которой он отказался «делиться», их только что терпели в деревне. Тоже выделяющийся на фоне остальных, причем уже в детстве и в лучшую сторону, Серхио, был объектом регулярных нападок, где «грязный дворянишка» — было еще самым безобидным. Ни о каких играх с соседскими детьми и речи не шло. А потом пришла чума.       Подчинившись последнему приказу своего оми, Серхио добрался до города и сумел проникнуть внутрь. Вот только внутри его никто не ждал, ведь он был отнюдь не единственным спасшимся из окрестных деревень. Вместо новой жизни он получил худшую старую. Ему удавалось получать только самую мерзкую и грязную работу, за которую не брались остальные беспризорники и которые радостно скалились, глядя, как он чистит какую-нибудь сточную канаву. Появление родного даро и всё последующее стало для него сказкой сбывшийся мечты. В поместье его встретили очень дружелюбно, а дети прислуги сами звали его играть с ними. Но Серхио уже не верил, что можно дружить и любить просто так. Он делал все, чтобы оправдать доверие и доказать, что не хуже остальных. И не оказаться снова на самом дне. Нанятые учителя не уставали хвалить его, но только с пробуждением магии, видя искреннюю благодарность на лицах крестьян, страх оказаться ненужным и презираемым стал отпускать его.       И вот теперь все снова вернулось на круги своя. Сказка оказалась недолгой. Снова в глазах окружающих было только презрение. Больше всего Серхио угнетало совершеннейшая невозможность хоть как-то изменить ситуацию. Если раньше учеба и тренировки могли помочь, то теперь любой, самый тупой и страшный бета будет выше него, потому что Серхио просто прилюдно и насильно взятый трофей. И ничто уже не изменит мнение аристократии, заткнуть рты великосветским сплетникам-насмешникам, можно только убив их всех.       Но был в этом и определённый плюс. «Ничтожный» супруг задевал честь императора. Пока еще слухи и шепотки не разошлись широко, но после представления двору — они превратятся в девятый вал сплетен. Серхио стало даже интересно посмотреть, как же с этим будет справляться император. Ведь церемония должна была состояться совсем скоро. Как только он очнулся, об этом сразу же сообщили в имперский совет. Который тут же назначил дату «бракосочетания и представления двору», и начал подготовку. Официальная церемония, пусть и формальная, была обязательной. Но то, как сразу после завтрака, «посмотреть» на него, во время «общения» с целителем захотели ВСЕ члены совета, было странным. Особенно явное облегчение на их лицах, при виде ярких брачных браслетов и слов целителя что его пациент хоть и несколько истощен, но полностью здоров. Странно все это выглядело, очень странно.       Обдумав ситуацию бывший альфа решил в первую очередь заняться восстановлением ауры, дыры в защите вызывали очень неприятные ощущения даже от проходящих мимо омег и бет, не говоря уж про обжигающий холод ауры любого альфы, за исключением супругов. Предыдущий день, необходимость экстренных мер, показал очень явно, когда негатив и нытье всего одного омеги, сбивали всю концентрацию. От мысли что очень скоро Серхио ожидает весьма своеобразное зрелище, в виде «представления ко двору», в котором главным блюдом тихих насмешек и шепотков и взглядов исполненных презрения будет не только он, настроение впервые хоть немного поднялось со дна черной меланхолии.       Что не замедлило сказаться на самочувствии и силах новоявленного омеги. Как и возможность полноценно отрешиться от реальности, концентрируясь на своих магических силах. Народу во дворце было много но найти подходящее место все же удалось. Дворцовый парк был достаточно большим чтобы в нем «прятались» сразу несколько искусственных гротов. Одни из которых и занял Серхио, уговорив росшие рядом розы, разрастись побольше и максимально осложнить проход внутрь. Всего трёх дней хватило Серхио чтобы как минимум заделать дыры в своей ауре и уже не вздрагивать внутренне при приближении кого-либо кроме... мужей. Последнее слова Серхио даже про себя буквально выплёвывал содрогаясь от бушевавших в нем злости и обиды.       (Серхио не знал что его покой в гроте был вовсе не недосмотром дворцовых садовников. Они уже через полчаса обнаружили нарушение в своем хозяйстве и попытались навести порядок. Но пара лейтенантов гвардии, вместе в парой прознатчиков тайной стражи, присматривавшие за новым супругом императора с самого первого дня, на второй день получили намного более четкие указания, и все дни что Серхио провел в гроте, медитируя, присматривали за ним с безопасного расстояния и жестко отгоняли всех посторонних.)       Трёх дней для восстановления ауры были слишком мало даже в идеальных условиях. Но, имперский совет явно торопился изо всех, назначая церемонию всего через пять дней после пробуждения нового супруга императора. Церемония «бракосочетания» была назначена на вторник, который объявили выходным днём.

***

      Уже с самого раннего утра вторника Кевин, не слушая никаких возражений ухватил под руку Серхио и утащил его сначала в душевую, где попросил тщательно вымыться, а потом в гардеробную, где с помощью впервые появившихся в личных покоях императорской семьи слуг, одел Серхио в новую и дорогую одежду, положенных омегам светлых оттенков. И, так же не без помощи, оделся сам, создав контраст. Холодные тона белоснежной рубашки с шелковым шарфом и серо-голубых штанов и сюртука делали карие глаза Серхио почти черными. Сам Кевин предпочел более подходящие своему облику костюм теплого песочного оттенка с изумрудной рубашкой.*       Единственное, с чем не удалось справиться Кевину — это с драгоценностями. Серхио категорически отказался надевать хоть какие-либо украшения, кроме перстня с гербом-печатью его титула — баронета. Не обратив внимания даже на свои собственные, которые ему дарил его даро. А ведь к его совершеннолетию собрался очень качественный и красивый набор драгоценностей на все случаи аристократической жизни. Правда, своим строгим, лаконичным стилем они совсем не подходили омеге, но, отчаявшись от упрямства Серхио, Кевин был готов и на них. Вот только переупрямить бывшего альфу ему так и не удалось.       Зато удалось неприятно задеть Серхио, ведь сам Кевин надел лишь венец курфюрста, перстень-печатку и цепь со знаком медальоном графского титула. А на него пытался надеть половину шкатулки, с браслетами, серьгами и колье.        В итоге они едва не опоздали: в гостиной уже стояли жрецы, которые сопроводили их в столичный «единый» храм. Он был недалеко и путь в наглухо закрытой карете, «чтобы никто не видел лица будущего супруга» занял совсем немного времени. Зато внутри пришлось провести гораздо больше времени. Несмотря на абсолютнейшую формальность церемонии в храме, император почему-то решил сделать её полной. В храме их разделили, и Серхио снова проверили на чистоту связи — вдруг он уже связан с другим супругом в храме. А потом его оставили в скудной келье на целый час, подумать о будущей жизни в супружестве и принять его. Во всяком случае официально это называлось именно так.       Уже ничему не удивляясь, даже такому бессмысленному следованию традициям, Серхио предположил, что это делается для народа, как символ, что правитель теперь несвободен и можно, и даже нужно, ждать наследников. Не смотря на спешку со всему датами со стороны совета, храм был набит гостями с максимальной плотностью. Проходя из бокового прохода к алтарю, Серхио поразился обилию сверкающих драгоценностей на гостях. Омеги были обвешаны драгоценностями с ног до головы и напоминали манекены в самых роскошных ювелирных салонах столицы. Даже альфы сверкали максимально возможным набором украшений. На таком фоне император выглядел беднякам, надев, как и остальные его супруги, только символы власти: корону, пояс с мечом, медальон и перстень.       Жрецы, сопровождавшие Серхио в церемониальной охране, встали по левую руку от императора, вынудив того встать там же. За его спиной сразу встал Фабио де Сантуар и, сплетя свою ауру с его, не позволил совершать глупости. Ему оставалось лишь наблюдать за бессмысленным фарсом, в котором не было ничего настоящего. Его мнение не значило ничего, да и не спрашивал жрец, просто прочёл длинную молитву с пожеланиями долгой и счастливой жизни, и разрешил надеть браслеты и поцеловать супруга. Если бы Серхио мог, он бы посмеялся, брачные браслеты уже через неделю впитались в кожу, превратившись в неожиданно широкий, очень сложный, но изящный рисунок и демонстрируя всем его статус пожизненно замужнего омеги. Разорвать такой брак могла только смерть.       Покинуть храм «молодоженам» удалось лишь к обеду, который в этот день тоже был непростым. В малом тронном зале поставили столы почти на три сотни человек, за которые были приглашены знатные люди империи из всех сословий: аристократов, духовенства, купцов, мастеровых и крестьян. Последних представляли старосты нескольких самых богатых деревень. Это был церемониальный обед, изначально предназначавшийся для возможности аристократов расспросить супруга Императора и составить о нём мнение.       Такое приглашение было большой честью даже для высших аристократов. И именно они получали максимальную выгоду от подобных мероприятий. Не так часто у них появлялись возможности задать вопрос напрямую императору и даже получить ответ на него. По традиции в честь супружества император отвечал на все заданные вопросы и ото всех. Правда, шансов задать вопрос у тех же крестьян почти не было.       Даже еда была соответствующей: небольшие горячие и холодные закуски, салаты и напитки, представленные соками и строго легкими винами. Фабио, не отходящий ни на шаг от Серхио, пытался его покормить, подкладывая ему в тарелку различные и, на его взгляд, достойные кушанья. Но Серхио и не думал прикасаться к ней, ему было гораздо интереснее слушать то, что говорили вокруг. В итоге к концу обеда его тарелка была переполнена, желудок пуст, но он не жалел ни секунды об этом. Услышанное было важнее. Две трети приглашенных были альфами. Их презрительно-снисходительные взгляды, бросаемые украдкой на Серхио, были очень красноречивы, а их тихие реплики буквально сочились ядом возмущенного отвращения. Как же — супруг-ничтожество у императора. Да еще и бастард-баронет. Какой позор. Неужели нельзя было найти кого получше.       Как только закончился обед, они переместились в большой тронный зал. Народу здесь было не меньше, чем в храме, но центральная часть и подножье трона были свободны. Под звуки имперского марша они впятером медленно прошли от дверей до трона, возвышавшегося на три ступени выше пола. На второй ступени находили скамьи для супругов, а на первой в полном составе стояли члены императорского совета. Как только они дошли и развернулись лицом к залу, все присутствующие еще раз поклонились.       — Я пришел к вам с супругом своим, дабы увидели вы его и знали о нём, — громко и торжественно произнес Максимилиан.       — Мы увидели вас и приветствуем, — очень слаженно и в унисон ответил ему совет, склонив головы в поклоне.       — Я прошу вашего признания супруга моего и уважения к нему, — продолжил Максимилиан, отпуская их с Кевином руки.       — Мы уважаем выбор твой и признаем курфюрста твоего, — ответили они, и тут Серхио сильно удивился. В голосах членов совета и даже на их лицах явственно преобладали необычные эмоции — облегчение и радость. Все больше Серхио убеждался что на самой верхушке власти империи происходило что-то странное. Но, время ответов еще явно не пришло и Серхио со злорадством приготовился с интересному зрелищу с собой в главное роли. Коронации нового курфюрста.       Главным внешним атрибутом аристократического достоинства был венец. Причем очень строго - обычный обруч без каких либо дополнительных дуг и планок. От скромного с одним зубчиком у барона до полноценной короны с двенадцатью зубцами у князя. Только император имел корону с крестообразными планками, скрещивающимися над головой. Курфюрсты как вторые по старшинству имели право на тонкую планку от лба к затылку крепящуюся к ИМЕЮЩЕМУСЯ венцу!!! Тут-то и крылась проблема: Серхио был всего-лишь баронетом и венца у него не было, только нагрудный знак на тонкой золотой цепочке.       Разумеется, ничего непреодолимого в такой ситуации не было, если у нового супруга-курфюрста не было титула, то с разрешения совета его просто давали. А потом уже проводили коронацию и представление двору. Но вот с Серхио ничего подобного не было и ему было интересно, как же выкрутятся советники.       А сделали они очень просто. Ему на голову надели герцогский венец с гербом Куран-и-Марани, сделанный из серебра, вместо положенного золота. Вроде как он наследник титула. Серхио видел, как морщились приглашенные дворяне, такое решение хоть и не нарушало официальных правил, но воспринималось как узурпация титула. И если бы подобное провернул сам император, то прямо на коронации раздались бы голоса возражающих. Но решение принимал совет, и судя по их поведению - единогласно. А это уже вызывало вопросы, и потому всю коронацию в зале было тихо. Хотя нахмуренных и озадаченных лиц хватало.       После этого начался приём. Главы аристократических и купеческих семей; представители гильдий, торговых и ремесленных; послы от соседних государств — все они подходили к трону, выражая свое почтение и поздравления, многие даже рискнули принести дары. С последними дело обстояло не просто - дешёвый подарок мог вызвать гнев оскорблённого императора, а слишком дорогой, вроде огромного алмаза или слитка золота в пару килограмм веса - обвинение в в бессмысленной лести и подхалимстве. А то и попытке подкупа самого государя. Исключение составляли только дары от гильдий и цехов, которые просто приносили свою лучшую продукцию. Для остальных подарок был лотереей, ведь император легко мог не принять дар.       Но в этот день государь явно пребывал в хорошем настроении приняв все подаренное. А когда поток поздравлений и даров иссяк, Максимилиан встал и поблагодарил всех за их радость, сделав свой подарок на свою свадьбу в виде прощения долгов всем гражданам империи. Это было встречено настоящими овациями, и Серхио уже представил, какая огромная радость охватит от этой новости всех жителей империи. Это будет настоящий праздник для всего огромного государства. И самого Серхио теперь простые люди будут вспоминать именно в связи с этим прощением долгов, императоры ой как не часто баловали подданных такими щедрыми подарками.       А пока начался бал. Музыканты с настоящими инструментами не уставали играть мелодию за мелодией; вальсы, менуэты, гавоты, полонезы и ригодоны сменяли друг-друга, а в зале бесконечно кружили сотни пар гостей. Серхио перестал ощущать на себе постоянное сосредоточенное и совсем не доброжелательное внимание всех присутствующих и смог немного расслабиться, наблюдая за гостями. Точнее, он высматривал одного единственного человека. Своего даро — герцога Альваро де Куран-и-Марани, который отсутствовал на приёме. Хотя по всем правилам должен был быть, за супруга-омегу полагалось благодарить родителей, и хотя в традиция ничего такого не было - только самые нищие обходились одними лишь словами. В случае же императора, вся семья, весь род, возвышались после такого брака. Если конечно супруг не был взят как пленник... Но герцог не приехал, и Серхио был ему искренне благодарен за это, они вместе сделали все, чтобы Серхио стал достойным наследником рода и вместе потеряли мечту.       Весь вечер он просидел, не вставая, хотя и должен был провести хотя бы один танец. Но за него отдувался Кевин, который провел несколько раундов со всеми супругами и выглядел очень довольным. Серхио был даже благодарен ему за это, хотя никогда не признал бы этого. Выйти в зал для него означало бы привлечь внимание и окунуться в лавину далеко не самых приятных эмоций.       Самое интересное произошло уже поздно вечером, за очень поздним ужином, который проходил в усталом молчании. Когда все немного подкрепились Максимилиан вдруг заговорил.       — Ну что же, Кевин, можешь возрадоваться, время ответов пришло и теперь я могу удовлетворить твое любопытство. Как и твое - супруг мой, Серхио, хоть ты и молчишь столь упорно, но уверен, тебе хочется узнать причины, по которым я был так поспешен. Эта информация была засекречена и о ней знали только старшие жрецы и члены совета империи. Ну и мои супруги-альфы. Остальным все будет рассказано через некоторое время в ограниченном виде, — Максимилиан перевел дух, бросив взгляд на остальных и продолжил. — Всё началось в конце восточной войны. Последней, той, где империя подчинила наконец кочевников. Когда император Андриан III приехал получать от вождей клятву верности, шаманы, проведя ритуальное самоубийство, прокляли род императоров. Причем очень необычным проклятием, его даже не сразу обнаружили. Жрецы и маги долго разбирались в том, что же именно было сделано, но сумели понять. Выяснилось, что проклятие будет спать, пока не совпадут условия для его пробуждения в наследнике рода императоров. Условия были просты: один наследник и сложная обстановка в империи. И всё это совпало со мной. Сначала, глядя на меня, все радовались моей силе, но потом, когда я стал уже почти одержим, стали бить тревогу. Даже жрецы — хранители знаний — не сразу вспомнили о событиях тысячелетней давности. Тогда и поняли, что вся моя энергия сверх-альфы — это действие проклятия. Она должна была свести меня с ума, заставляя постоянно искать партнёров и подчинять их. В моем случае — это были бы аристократы, что, безусловно, уничтожило бы империю.       — Спасибо жрецам, они быстро разобрались и нашли решение, принять которое для меня оказалось очень сложно. Чтобы остановить проклятие, мне нужны были четверо идеальных партнёров: двое альф и двое омег, брак с которыми и обязательный секс, причем для меня секс со всех сторон, останавливали проклятие. Чтобы снять его полностью, достаточно родить четверых детей. Двоих от меня и двоих от супругов альф.       Когда совет узнал о проклятии императорского рода, они сначала даже обрадовались, пока жрецы не добавили, что если не остановить проклятие, моя смерть ничего не даст, оно перейдёт на следующего, кто сядет на трон, вне зависимости от рода. Это их настолько напугало, что они закрыли глаза на множество нарушений церемониала и традиций, — Максимилиан вздохнул, пытаясь определить по лицу Серхио его эмоции, и закончил.       — Теперь вы знаете все причины, Серхио, Кевин. Простите за случившееся, но выбора не было. Как аристократы империи мы все давали клятву служить и защищать. И каждому из нас выпал свой долг. И ваш ни хуже и не лучше чем любой другой. Ради блага империи и её народа мы связаны до самой нашей смерти. Рождение детей снимет проклятие но не разорвёт связь. Просить прощения я не не буду, даже у тебя Серхио. Все что я делал, я делал не по своей прихоти, а на благо империи. Я пытался договориться с твоим даро но он не стал меня слушать. И в итоге произошло то что произошло и я даже рад что все случилось так быстро. Времени почти не оставалось и ждать год было смертельно опасно. Я понимаю, что у тебя были свои планы на будущее, как и у всех нас, но, став омегой, ты вовсе не умер. То что теперь не ты суёшь член, а в тебя суют, ничего особо не меняет. На мой взгляд принимающий получает намного больше удовольствия чем альфа. Я хорошо знаю что говорю. И твоё молчание ничего не меняет. Можешь молчать сколько угодно но мы связаны и чувствуем друг-друга. Можешь отрицать реальность, ненавидя всех и всё, можешь принять и обрести если счастье то хотя бы удовольствие. Но одно я знаю точно, ты будешь рядом с нами до самой смерти, будешь получать наслаждения от секса с нами и ты родишь детей, как и Кевин. — закончил Максимилиан, заставив Серхио внутри взорваться от возмущения. Самомнение альфы было феноменальным: сначала уничтожить, а потом мило так говорить, мол, прости и забудь. Мол, благо империи и все дела. А ведь подойди он до всего этого и честно расскажи обо всем, то Серхио сам бы согласился, хоть и не сразу. И даро, знай он правду, тоже не стал бы убегать. Но нет, Император просто захотел себе супруга, ничего не объясняя, и в итоге сломал не одну жизнь. Прощать такое Серхио не собирался. Все также молча он лег на кровать и вскоре оказался зажат между сильными телами с большими, твёрдыми и горячими членами, легко проникавшими в него по обильной смазке и дарящими действительно впечатляющее наслаждение.

***

      — Ну и что ты теперь собираешься делать? Он совсем не проникся твоим рассказом, — едко поинтересовался Кевин, когда Серхио уже уснул. Для него полная правда тоже стала неожиданностью, потому что до этого ему приходилось удовлетворяться бесящим — «так надо».       — Время лечит всё. Он сильный и он справится, — немного грустно ответил Максимилиан. Теперь когда страх обезуметь отступил, он более трезво стал смотреть на вещи и понимал. Легко с последним супругом ему не будет.       — Что-то незаметно, чтобы он справлялся. Он тень себя прежнего. Я совершенно не узнаю в нем того яркого, сильного и задорного парня, с которым обсуждал механическую музыкальную шкатулку. У него тогда глаза горели настоящей страстью и интересом. А сейчас в них пустота. Нужно что-то делать! — бросил Кевин.       — Прежде чем что-то делать, нужно отдать долги его семье, — заметил Фабио, для которого честь было отнюдь не пустым звуком.       — А заодно собрать информацию о нём, о его детстве и прочем. Он ведь признанный бастард. Мы знаем каким он стал, но через что он прошел перед этим? — добавил Карл.       — Да, вы правы все. Я когда понял, что он последний мой супруг, думал только о том, как сделать его своим с максимальной скоростью. Страх потерять разум, наверно, еще долго будет преследовать меня. Я отдам распоряжения завтра и попробую еще раз связаться с герцогом де Куран-и-Марани, — закончил Максимилиан укладываясь.

***

      — Вы это серьёзно?! — недовольно рявкнул Максимилиан, получив доклад следующим утром.       — Да, повелитель, — осторожно и вежливо ответил помощник, которому совсем не хотелось ощущать гнев Императора. — Завещание оформлено с соблюдением всех формальностей и законов. Наследники уже подали прошения в имперский совет.       — Вы проверили его смерть? Это вообще он?       — Да. Целители проверили и готовы на суде подтвердить, что это он, — ответил помощник и замер, ожидая распоряжений.       — Хорошо, делайте, что нужно, — кивнул Максимилиан и, дождавшись, пока кабинет опустеет, в ярости снес со стола все, что там было. Он ненавидел проигрывать. Но герцог Альваро де Куран-и-Марани все же сумел обыграть его и отомстить заодно. Через час, вызвав Фабио, Карла и Кевина, он сообщил им новость.       — Герцог Альваро де Куран-и-Марани покончил с собой вчера после полудня, выпив яд. Информация подтверждена.       — Это очень плохая новость, особенно для нас. Мало нам было сплетен о «свадьбе», теперь еще и это. Да и Серхио расстроится, — Кевин как всегда соображал быстро.       — Все намного хуже. Герцог подготовил завещание и оформил его по всем правилам, оспорить невозможно. Он уничтожил титул. Герцогства больше нет, род Куран-и-Марани отныне мёртв! Земли разделены между живыми родственниками, некоторые из которых в родстве дальше десятого поколения. Там теперь три графства и десяток баронств! Серхио, как бастард и замужний омега, получил пару книг и двести золотых. Титул баронета, как ненаследный, остается с ним, — от таких новостей альфы переглянулись, а Кевин, не сдержавшись, ахнул.       — Ушам не верю! Он уничтожил род и титул? При живом сыне?       — Да.       — Это очень плохо? — спросил Фабио, который, будучи военным до мозга костей, мало интересовался династическими делами, оставляя эти вопросы остальным супругам.       — Это катастрофа, — не давая Максимилиану даже рта открыть, ответил Кевин.       — Что теперь будет с Серхио?       — Он баронет Курани. Курфюрст империи и наш супруг.       — Супруг императора — баронет?       — Да. Последняя месть оскорблённого дара. Он не ответил ни на одно из моих посланий после того, как уехал из столицы. Я надеялся, что он отойдет со временем и прислушается к голосу разума. Но он предпочел другой выход.       — О каком разуме ты говоришь? Он был последним из своего рода! — резковато ответил Карл, для которого эта тема была болезненной, он тоже был единственным.       — Его сын — ЖИВ!!! Какая разница, что он стал омегой?!!! Его дети будут нести ту же кровь!!! — император глубоко вздохнул, успокаиваясь. — Я собирался отдать ему на формальное усыновление одного из детей Серхио от меня, не особо скрывая это! И был бы у него наследник альфа, которого никто бы не рискнул тронуть! Потому что он ИМПЕРАТОРСКОЙ крови! — ответил Максимилиан.       — А заодно через ответственность расшевелил бы Серхио и заставил бы его родить кучу детей! Хитро! — практичный Кевин сразу уловил все нюансы предложения.       — Вам настолько плохо с нами? — раздраженно бросил император.       — Дело не в том, насколько нам хорошо, а в том, что мы с ним теперь пленники. Даже на меня смотрят косо все аристократы, а Серхио теперь вообще изгой. И не нужно так смотреть. Вы НИЧЕГО не можете сделать! После «свадьбы» даже самые нищие и ничтожные дворянчики считают себя сильнее его! — распалился Кевин, высказывая многое из того, что держал в себе. — На меня снова стали смотреть с подозрением, все шепчутся, что я тоже был альфой. А от тебя, Макс, теперь прячут своих наследников альф ВСЕ, кто может! Если кто не заметил, то на прошедшем приёме были либо супруги, либо беты с омегами. Ни одного свободного молодого альфы не было! Так что делай выводы, Макс!       — Хорошо, я понял тебя, — вздохнул император, имея горячее желание разнести что-нибудь, чтобы выместить накопившуюся злость и раздражение.       — Что говорит совет?       — Они готовы принять любое мое решение. Что еще они могут ответить?       — Ха! Они-то может и примут, да вот наш супруг — баронет — не согласится! — усмехнулся Кевин. — И правильно сделает.       — Что ты имеешь в виду?! — с возмущением уставились на него три пары глаз.       — То, что простительно барону — не простительно герцогу. Аристократы никогда не примут его равным, но и требовать от барона тоже много никто не станет. Его теперь просто перестанут замечать. Он теперь невидимка. Я даже завидую ему теперь, — ответил Кевин.       — Мне плевать на их мнение! — жестко ответил Максимилиан. — Оскорбляя его они оскорбляют меня! Каждый мой супруг сильный, раз подошел мне! Серхио сильнее их всех!       — Думай, что хочешь, но ты ничего не изменишь. Они будут судить…       — Макс! Кевин! — воскликнул Карл, стремясь успокоить назревающую перепалку. — Сейчас нам нужно восстановить отношения с Серхио, а не воевать с аристократией. Секс не очень-то помогает вытащить его из глубин черной меланхолии. Дворяне пусть думают что хотят, совет безоговорочно на нашей стороне, и это главное. А вот наш обретённый супруг смотрит и не видит никого из нас. Так давайте решать проблемы по их приоритету.       — Да, Карл. Ты прав, прости. Меня иногда заносит, — склонил голову Кевин, сделав пару глубоких вдохов.       — Тоже согласен. И, кстати, Карл, ты теперь не один в нашей семье маг, Серхио слабый природник. Это уже подтвердили, недаром он в саду все время сидит, он там куда быстрее восстанавливает силы. А вот о его детстве информации очень мало. Герцог привёз его неизвестно откуда, вскоре после эпидемии, и где он жил до этого пока выясняют.       — А он вообще точно его сын? — скептично поднял бровь Карл.       — Да! Это проверялось не единожды.       Через час Кевин, появился в дворцовом саду, уже не удивляясь дикости и буйности цветения отдаленной части сада, чтобы сообщить Серхио последние новости. В том числе о его даро. Супруг нашелся в зарослях олеандра возле старого дуба. Он молча сидел, облокотившись на ствол дерева и наблюдал за течением ручья. На появление постороннего рядом с собой как и на его слова внешне никак не отреагировал. Хотя чувства были. Для Серхио решение даро стало не то чтоб ударом, но все-таки мысль о том, что его больше нет, оказалась тяжелой и гнетущей. А на все остальное ему было просто наплевать. Это была уже не его головная боль. Хотя он оценил издевательский «последний» подарок в две сотни золотых, астрономически много для крестьянина, несущественно для герцога и очень достойно для баронета. Все в полном соответствии с правилами и традициями аристократии и одновременно настоящий плевок в императора.       Обрыв последней ниточки, связывавшей его с счастливым временем жизни, заставил Серхио пусть и не сразу но задуматься над тем, что же делать дальше. Он уже почти месяц как супруг императора. И старший муж не соврал говоря что никуда Серхио не денется. Магия истиной связи была очень могущественной, а уж в их случае когда ещё и проклятие вплеталось, избавиться от брачных браслетов становилось в принципе невозможным. Даже через самоубийство, ведь сама мысль о подобном вызывала такое внутреннее отторжение, что доходило буквально до паралича тела. Остальные супруги при этом явно ощущали направление мыслей и быстро появлялись рядом, отвлекая, порой весьма радикально, от суицидальных мыслей.       Тем более что ещё был секс. Ежедневный и потрясающий. Несмотря на то что разум бывшего альфы все ещё восставал против принимающей позиции, тело предавало все ярче откликаясь на прикосновения и проникновение. Быстро восстановившийся физически молодой и сильный организм бывшего альфы все острее реагировал на супругов альф. Перестраивающийся в омегу организм не только легко принимал узлы даруя наслаждение но и менял восприятие. Все чаще Серхио ловил себя на мысли что неосознанно разглядывает уже не омег, а альф, сравнивает их с супругами. И последние выигрывали. Они были действительно очень сильными альфами. Видя их обнаженными Серхио все быстрее вспыхивал возбуждением скрывать и сдерживать которое было все сложнее. Зад влажнел, пачкая одежду от одной мысли об узле внутри, а при воспоминаниях об очень внушительном достоинстве императора, анус просто раскрывался. Тело плавилось от ласк в постели и желало гораздо больше секса, чем один скромный и быстрый оргазм. Изображать из себя бесчувственное бревно в спальне и душевых становилось все сложнее. Тем более что остальные супруги отнюдь не сдерживали своих желаний. Тот же Кевин трахался намного больше Серхио, получая по пять-шесть оргазмов за вечер, совершенно не стесняясь и спокойно не только принимая два члена зараз, но и два узла. Плюс секс утром и днем иногда. Молодой, здоровый и выносливый омежий организм Серхио хотел того же - секса, больше секса, больше горячих и крепких членов внутри, больше узлов чтобы сжать их и выдоить досуха, больше горячей и густой спермы внутри.       Вот и что делать в таких условиях. Продолжать молчать и изображать бревно? Ну не заниматься же этим вечно! Да и тело уже практически не подчиняется разуму не желая страдать от жажды рядом с такими роскошными тремя источниками, вполне согласными удовлетворить его жажду. Да даже если и молчать, ему все равно дико скучно сидеть в саду, хоть и среди растений. Он привык работать и приносить пользу. Конечно можно было заняться дворцовым садом и оранжереей, ведь своего природника здесь не было, только приходящий столичный, плюс садовники. Маги, способные управлять растениями, были еще большей редкостью, чем целители, а в столице, желающих иметь красивый сад, было очень много, и зарабатывали такие маги, особенно сильные, огромные деньги. Вот только Серхио было неинтересно выращивать икебаны на клумбах.       Он настолько ушел в свои мысли, что не заметил, как Кевин устроился рядом и стал внимательно наблюдать за ним. Очнулся только когда услышал его слова.       — Интересно долго ты здесь прятаться собираешься? Ты ведь не бездельник, ты привык действовать, работать, созидать. И возможностей у тебя теперь гораздо больше. Твой даро знал, что делал, оставляя тебя баронетом. Для всей этой толпы аристократов ты теперь невидимка, но ведь есть купцы и ремесленники. А они смотрят на реальные дела, а не на происхождение… Если бы ты только знал, как мне надоело изображать идиота, — внезапно переключился с одной темы на другую Кевин и начал рассказывать.

***

      Молодой виконт Эл’Фаур после смерти родителей от «черной смерти» рос под опекой дальнего родственника, старшего жреца городского храма. И тот не слишком баловал его своим вниманием. Приезжал один раз в неделю и беседовал с молодым бетой по нескольку часов. Узнавая о его успехах, провалах, давая советы и задания на учебу. И уезжал. Оставляя несовершеннолетнего бету одного в поместье среди кучи слуг. В таких условиях детство заканчивалось быстро. Уже через пять лет Кевин неплохо разбирался в управлении землями и домом, великолепное умение считать не давало воровать управляющим, а хорошие учителя придавали уверенности в себе. Но главное, что опекун, видя успехи Кевина, поддерживал его, давал на удивление разумные советы и всегда выслушивал, давая выговориться.       К своему совершеннолетию Кевин уже пять лет был полноценным альфой с удивительно яркой внешностью и сильным характером. Опекун без малейших проволочек передал ему всю полноту власти, когда пришло время, вместе с титулом графа Эл’Фаур. Поездка в столицу на обязательный весенний бал казалось замечательным времяпрепровождением. Даже несмотря на то, что своего жилья в этом огромном городе у Кевина не было, ему пришлось остановиться в хорошем постоялом дворе. Из-за этого он прибыл на бал несколько раньше и был вынужден коротать время в дворцовом саду. Где и столкнулся с раздраженным императором.       Первая встреча, вежливость, прикрывающая шок от силы альфы и неожиданное предложение перекусить вместе с Максимилианом и его супругами. Небольшой столик с закусками и очень приятная беседа были последним, что помнил Кевин, очнувшись уже на кровати в предоргазменном состоянии и насаживаясь на член и узел.       Известие о том, что он, оказывается, супруг-омега императора, поначалу Кевин не принял всерьёз. Но все оказалось очень серьёзно. Его не выпускали из комфортабельной комнаты и каждый день трахали, легко давя сопротивление одним лишь прикосновением. В ярости Кевин несколько раз разносил всю комнату, включая обивку стен, лез драться, пытался сбежать и даже убить себя. Но ничего не помогало, и каждый вечер заканчивался одинаково — сексом с тремя альфами. В итоге Кевин просто смирился, радуясь, что его никто не знал в столице. В народе альфа, ставший омегой под другим альфой, считался слабым и безвольным. Среди аристократии такое вообще было клеймом позора. Все, кто хотел стать омегой, предпочитали сначала стать бетой и только потом уже омегой, тратя на это порой до пяти лет.       К счастью, Максимилиан был настолько любезен, что скрыл происходящее от окружающих, позволив избежать позора. А новоприобретённый супруг, закалённый одиночеством среди слуг, быстро приспособился держать легкомысленную маску во дворце. Вот только скука одолевала умного и деятельного уже омегу очень сильно. Любые отчеты из родного поместья изучались доскональнейше и перепроверялись по многу раз, но управляющие, давно приученные к стилю графа Эл’Фаур не воровали. И тем изрядно огорчали своего нанимателя.       — В свое время я побоялся заняться чем-нибудь стоящим, несмотря ни на что, во дворце Макс не ограничивал меня ничем. Я мог стать даже его финансовым советником. Но я испугался. А теперь Серх, у меня репутация легкомысленного омежки, — глухой голос Кевина был полон горечи. — Не совершай моей ошибки. У тебя не меньше талантов и способностей чем у меня. Вот только в отличии от меня ты пока можешь создать себя-курфюрста с чистого листа.