Помочь людям в компании с садистом

      В комнате было темно, а за окном, несмотря на стеклопакеты, было слышно завывание ветра. Из-под двери сочился свет. Аня сквозь сон слышала, как родители собираются на работу.       Девушка натянула на себя одеяло и поёрзала под ним. В его тепле её не тревожили никакие проблемы. Как бы не хотелось закрыть глаза и спать дальше, Аня, пересилив себя, приподнялась и включила ночник. Стрелки показывали полшестого, откинув одеяло, она, потирая глаза, вышла из комнаты, мама стояла в ванной и усердно пыталась подкрасить глаза. — Доброе утро. — сказала Аня и поплелась к маме. — А ты чего встала ни свет, ни заря? — услышала у себя за спиной Аня. — Совесть спать не даёт, — саркастично ответила девушка и, оперевшись о дверной косяк ванной, посмотрела на маму. — Геннадий Петрович сказал дать ответ сегодня. А-а-а, как это сделать? — с ангельскими глазками спросила девушка. — Ты точно всё решила? Обдумай всё хорошо. — Мария Степановна закрыла свою косметичку и вышла из ванной, выключив за собой свет. — Я всё решила! Ну, так как? — Иди на кухню, перекуси. И поедешь с нами на работу. Я позвоню твоей классной руководительнице и скажу, что ты сегодня не сможешь прийти. — Мария Степановна поправила воротник мужа и пошла собираться. — У тебя двадцать минут! — Хорошо, мам!       Аня налила себе в кружку кипятка и, закинув туда заварку и пару ложек сахара, побежала в ванную. Пяти минут было достаточно на то, чтобы принять душ и прочие водные процедуры. — Пятнадцать минут, тик-так, — сказала Мария Степановна, постукивая пальцами по двери, когда проходила мимо ванной. — Иду я, иду! — дверь тут же открылась, на всех парах Аня побежала в комнату, заправить постель и одеться. Быстро закончив, она положила поверх покрывало, и, закинув наверх множество разноцветных подушек, расправила складки.       Аня открыла шкаф, выбрасывая на кровать нужные ей вещи. Выбор пал на чёрные джинсы и розовый, немного растянутый, свитер. — Аня! Пять минут! — голосом командира роты кричала мама. — Слушай, давай её дома оставим, — тихо сказал Александр Михайлович, подзадоривая дочку. — Я сейчас кого-то оставлю, — завязывая резинкой на ходу косичку на голове, Аня побежала на кухню.       Помешав ложкой в кружке пару раз, она опустошила её в прикуску с печеньем. — Аня! Пошел обратный отсчет! — Мария Степановна прикрикнула на дочь, опаздывать она не любила и для своей дочери такого исключения не делала. — Ит-фу, — дожёвывая печенье, сказала Аня, заходя в свою комнату.       Она открыла шкаф и достала оттуда те вещи которые купила вчера. Изначально, Аня решила потратить половину суммы, что и сделала. И купить вещи первой необходимости. Из своей старой куртки она уже давно выросла, да и в морозы она не согревала, поэтому её место теперь занимало красивое, не слишком длинное, светло-серое пальто. Сапоги, на которых уже давно расходилась молния, и которые папа так старательно обещал отнести в ремонт, но всё время забывал, были безжалостно заменены на коротенькие сапожки на невысоком каблуке. Ну и аксессуаром к всему стал шарф нежно-розового оттенка.       Последний раз взглянув на себя в зеркало, Аня побежала в общий коридор. Мама уже надевала сапоги, а папа держал её сумки, смешно закатив глаза. В такие моменты Александр Михайлович всегда любил повторять о женской медлительности. — Я готова, — Аня развела руки, показывая свои обновки, ведь из-за вчерашней суеты она их так и не успела показать на оценку родителям. — Неплохо, — сказала Мария Степановна, забирая сумки у мужа. У Александра Михайловича похоже было другое мнение. Его брови молились, в попытках представить сколько стоит это «неплохо». — Поправь волосы, закрой дверь… И да, шапку надевать не будешь? Аня покачала головой, поправила два колоска, чуть подтянув резинки, и закрыла дверь. Родители уже спускались по лестнице, в этом и было преимущество квартиры на третьем этаже, необязательно нужен был лифт.       Закрыв входную дверь, Аня побежала за родителями следом. Мама придержала железную дверь, девушка поёжилась. Сегодня было намного холоднее, чем вчера, об этом говорил иней на траве и ветках деревьев.       Александр Михайлович уже прогревал машину, решив не терять времени, Аня открыла дверь и села на пассажирское сиденье. Мария Степановна следила за дочерью через стекло заднего вида. С одной стороны, она понимала, что Анна уже взрослая и способна сама принимать решения, а с другой -материнское сердце разрывалась из-за того, что она позволяет ей самостоятельно, возможно, губить свою жизнь. Мария Степановна вспомнила себя в её возрасте, тогда никто и ничто не могло изменить её решения, порой она узнавала себя в молодости в лице Ани. И от этого спокойнее не становилось. Она достала из сумки телефон, набрав нужный номер, Мария Степановна приложила его к уху. — Здравствуй, не занят? …Нет мы скоро будем, с нами будет Аня… Да, хорошо, — она положила трубку и убрала телефон на место. Тем временем Александр Михайлович завёл мотор и выехал из двора, поворачивая на главную магистраль, которая прямиком вела к зданию компании «Zept». — Мам, а это кто был? — опираясь на передние сиденья, Аня посмотрела на мать. — Геннадий Петрович, он будет ждать нас в холле.       Довольная ответом, Аня поудобнее устроилась и с неподдельным интересом начала смотреть через окно на огни города. Аня не могла похвастаться своими способностями жаворонка, потому что всегда вставала, когда солнце было высоко или небо было уже светлое, и на нём не было видно звезд.       Сейчас же девушка чувствовала себя по-особенному, глядя на проезжающие мимо машины и фонари у дороги. Это чувство особенности рождало даже простое наблюдение за домами, вернее, за окнами, которые зажигались, предвещая, что город просыпается вместе с людьми.       Издали Аня заметила высокое здание, крупная вывеска «Zept» больше походила на ярко-красную голограмму, а само здание, казалось, было построено только из стекла и бетона. Александр Михайлович свернул с главной дороги на припарковочную территорию. — Приехали, — он выключил зажигание, поворачиваясь к дочери. — Ага, спасибо, — Аня быстро вышла из машины. Впервые она побывает на работе у родителей.       Ничего не сказав, Мария Степановна подхватила дочь под локоть и повела к парадному входу.       Аня удивлялась холодности и непоколебимости своей матери, её лицо не отражало никаких эмоций. Только собранность и точность в каждом её движении. — Мам, а папа? — Его присутствие необязательно. Они прошли мимо поста охраны. Аня никогда не была в подобных местах, но почему-то представляла их именно так: огромный холл, высокие потолки и колонны. Мама вела её прямо к трём лифтам, возле которых уже ждал Геннадий Степанович. — Привет, — как-то весело сказал он, Аня даже удивилась, где тот суровый «дядька», от которого ещё вчера за версту несло опасностью? — Здравствуйте.       Мария Степановна повернулась к дочери, лишь взгляда хватило, чтобы они поняли мысли друг друга — «Не подведи». Напоследок она улыбнулась, вызвала лифт и уехала. — Ну и каков твой ответ? — решив перейти сразу к делу, Геннадий Петрович поправил свои наручные часы. — Да. — Аня поражалась своему спокойствию на виду, хотя внутри всё бурлило от нетерпения. — Ну, что ж. — Геннадий Петрович повернулся к двери позади себя, ровным шагом так, чтобы Аня поспевала за ним, он измерял коридор.       Он шёл неспеша, а тем временем Аня могла получше рассмотреть коридор, что скрывался за этой дверью. По обе его стороны были двери, а в самом конце Аня увидела лифт. Геннадий Петрович нажал на кнопку вызова, как только двери открылись, девушку немного ослепило — уж сильно яркие лампы были в этом лифте.       Они зашли в лифт, глаза Ани понемногу привыкли к такому свету, и она уже могла рассмотреть все действия Геннадия Петровича.       Он нажал на кнопку пятого этажа и, не отпуская её, повернул влево. Та открылась и вместо пружинного механизма, который должен был быть под этой кнопкой, Аня увидела замочную скважину. Не обращая внимание на изумлённое лицо своей спутницы, Геннадий Петрович достал небольшой ключ и, вставив его туда, повернул его на пол-оборота вправо.       Лифт поехал, вот только вместо пятого этажа — конечного, цифры на панели показывали, что они спускаются намного глубже, а пятый этаж, отнюдь, не последний.       Когда на панели появилась цифра одиннадцать, лифт остановился. Двери открылись, и вот тогда Аня поняла, что попала в настоящий фильм про шпионов. Светло-серые стены и люди в белых халатах. Хотя, сейчас это больше было похоже на то, что над Аней будут проводить опыты.       Она шла позади Геннадия Петровича, пока он не подвёл её к двери. Он остановился и повернулся к ней. — Побудь тут, мне ещё нужно кое-кого встретить. Дверь автоматически открылась, пропуская Аню вперёд, и тут же закрылась.       Все те же светло-серые стены, но вот только эта комната была похожа на приёмную. Два больших дивана, которые стояли спинками к двери, большой кофейный столик между ними и огромная плазма на стене. И почти пустая тележка со сладостями.       Аня подошла ближе к диванам, на одном из них спал парень. Неудивительно, что сладостей почти не осталось, он был худощавым, Аня даже подумала, что он недобирает в весе. Светлые волосы, слишком светлые для русых, но и не блондинистые. Аня остановила взгляд на его лице, несмотря на то, что он был светлым, его чёрные густые ресницы немного дрожали с каждым его вздохом.       Девушка поняла, что некрасиво так откровенно пялиться на человека и, стараясь не разбудить его, села на соседний диван. Аня сняла свой шарф и пальто и, аккуратно сложив, положила рядом с собой.       Она просидела так почти десять минут, пока дверь снова не открылась, и Аня увидела знакомую фигуру Геннадия Степановича, а рядом с ним девушку. Она не сразу обратила внимание на Аню, разглядывая всё вокруг себя. — Проходи, познакомьтесь пока, — мужчина пропустил её вперёд, а сам ушёл. Снова. Она неуверенно прошла в глубь комнаты и, заострив внимание на спящем парне, девушка присела рядом с Аней. — Лена, — подала руку девушка и мило улыбнулась. — Аня, — она пожала руку в ответ, при этом внимательно разглядывала собеседницу. — А… это? — Лена посмотрела на парня. — А этот красавчик… — парень открыл глаза и сев поудобнее, посмотрел на девушек. — Никита. Лена немного смутилась, похоже, она жалела, что так пренебрежительно поступила. Она немного отвела от него взгляд, а её щёки чуть покраснели. — А вас тоже в эту группу позвали? — решила сменить тему Лена. — Да, но кого-то не хватает, — Никита осмотрелся по сторонам в поисках кого-то. — Тот амбал говорил, вроде, будет ещё четвёртый. — Амбал — это Геннадий Петрович? — решила переспросить Аня. — Он самый, — Никита потянулся к тележке со сладостями и, взяв из пиалы мармеладки, засунул их себе в рот. — Я когда его вчера увидела, подумала, что он бандит! — поддержала Лена. Похоже, не только Аня сделала такое ошибочное мнение после первой встречи. Геннадий Петрович уже не казался ей таким страшным. И дело совсем не во внешности, а во взгляде. Когда он смотрел на неё, сидя у них на кухне, у девушки всё сжималось внутри. — Зачем ты бандитам нужна?! — парень опрокинул голову на спинку дивана и довольно улыбнулся. Лена лишь недовольно отвернулась от него, как она считала, с таким наглецом и разговаривать не стоит. — А ты давно здесь? — она обратилась к Ане. — Нет, всего на пять-шесть минут раньше тебя. В комнате снова повисло молчание, оно нагнетало обстановку. Как Аня уже поняла, группа, в которую её пригласили, будет состоять из четырёх человек. Трое есть, а вот где четвёртый? Аня посмотрела на часы. 7:25. Сколько им ещё сидеть? Может, эта мысль не была так навязчива, если бы не всеобщее молчание. Никто даже не пытался завести разговор.       Дверь снова открылась, на пороге стоял Геннадий Петрович. Ожидание того, что с ним кто-то будет, а именно, тот четвёртый, не оправдались. — Идёмте, свои вещи можете оставить здесь. — не заходя в комнату, сказал мужчина. Никита встал с места и, прихватив пару мармеладок, поплёлся к двери. Аня последовала за ним, лишь у двери она оглянулась на свою новую знакомую. Лена сняла свою куртку и шапку и, оставив всё на диване, пошла вслед за остальными. Геннадий Петрович вёл их через весь коридор, пройдя арку с раздвижными дверьми, они оказались в большой комнате, похожей на телестудию. Нет, там не было камер и операторов. Большой рабочий стол, а за ним огромный экран. На середине комнаты стоял очень длинный кофейный столик. По обе стороны этого столика стояли кожаные кресла. За рабочим столом кто-то сидел, он смотрел на экран и из-за высокой спинки стула его не было видно. Геннадий Петрович вышел, оставив их одних.       Тот, кто сидел в кресле главного, медленно повернулся. Мужчина, о таких говорят «Давно пора на заслуженный отдых», но почему-то Ане казалось, что он даст фору любому в этой комнате. И не стоило смотреть на его невысокий рост и седину, хоть и не имея опыта с подобным, Аня знала: кого попало на такую должность не берут. — Меня зовут Прохоров Степан Леонидович…       Он замолчал, внимательно смотря на дверь. Все повернулись, следуя его взгляду. На пороге стоял парень, он тяжело дышал, пытаясь как можно быстрее привести в порядок дыхание. Его тёмные волосы были чуть мокрые, а карие глаза были широко открыты. — Простите, я опоздал? — немного запинаясь, спросил он, не решаясь пройти в комнату. — Нет, почему же, молодой человек, Вы вовремя. Теперь все в сборе.