soft heart

❝ Can’t believe, can’t believe You’ve stopped like this I thought we would last forever, but where are we? In the end, I couldn’t ask you to stay ❞ exo — stay.

❀

      Парень нехотя встает с постели, чтобы найти и сломать свой, чертов, телефон. Найти его удается не сразу, поскольку голова раскалывалась, и звон отдавал отовсюду. В конце концов, он оказался намного ближе, чем он предполагал — на столе. На аккуратно прибранном столе. Он не помнит, когда в последний раз вообще прибирался. Темноволосый парень никогда не задавался вопросом, почему его утро после бурной ночи никогда не бывает ужасным до одури, вроде раскиданной одежды, поломанных вещей и грязной посуды. Все чисто и все идеально. Он мысленно благодарит того, кто оставил ему обезболивающее лекарство, хотя вряд ли этому человеку посчастливиться вернуться сюда еще раз. Брюнет не пробует одно и то же дважды. Это все имеет временный характер, нужное лишь время от времени под градусом алкоголя сквозь слой дыма. Люди, как наркотики, каждый оказывает свое влияние. Нет зависимости — нет постоянства, нет постоянства — нет боли. Если задуматься, то это все выглядит довольно странно. Брюнет никогда не понимал, почему не находил забытых вещей или оставленных нарочно визиток всех этих девушек. В любом случае, они ему не нужны. Он натягивает рубашку, которая любовно выглаженная висела на вешалке в шкафу. Еще теплая. Он ищет недокуренную пачку сигарет, но не находит ее. Почему-то в такие моменты, он вспоминает его… того, кто ненавидел запах табака всем сердцем, но ни разу не упрекнул брюнета в этом. Перестать расслабляться в конце недели он не может, потому на работу он плетется ближе к двум. Брюнет всегда вел свободную жизнь без обязательств. Он был немного ветреным и непостоянным, хотя насчет последнего можно поспорить. Поспорить насчет одного пункта в его списке постоянства, и, по правде говоря, этот список состоит только из этого пункта¹. Парень накидывает пиджак, поправляет галстук и выходит из спальни. Несмотря на свежесть и чистоту в квартире, ему все же удается уловить тонкий аромат мужского одеколона, который ему не забыть. Так может пахнуть только один человек в его окружении. В его забытом прошлом. Только он. Брюнет решает, что ему стоит прекратить выпивать, поскольку ему все чаще начинает казаться присутствие его прошлого друга. Одного, слишком дорогого сердцу, друга. Единственного, кого бы он к себе подпустил.       Парень открывает дверь, выходит на просторную лестничную площадку и закрывает дверь обратно, поворачивая ключом на три оборота и спускается вниз — как обычно. По пути он проверяет почтовый ящик — пусто. Ничего удивительного, и странно, что он чего-то ждет. Странно, что это чувство прошлого так и не отпускает. Хочется забыть все как страшный сон, но он взял за привычку являться каждую ночь, оставляя после себя горький осадок на утро. Когда пытаешься от чего-то избавиться, оно напротив слишком сильно притирается, становится частью тебя, только если не потерять память. Но даже так, оно найдет способ вернуться к тебе, пускай спустя года, но оно это сделает, будто не спит и бдит за тобой, высчитывая по следам каждый шаг. Темноволосый парень, поправляя галстук, спускается вниз, продолжая думать о сне, что приснился ему этой ночью. Он был таким реальным, что еще немного, и брюнет смог бы ощутить кончиками пальцев своего ночного гостя, поймать его, смог бы коснуться руками его руки, и на этот раз он бы не сказал ему уйти… он бы попросил остаться.       Солнце слепило глаза и заставляло хмуриться. Глаза, привыкшие к ночному образу жизни, не радуются такому спектру. Хочется открыть панель и уменьшить яркость. Он напоминает себе, что еще не поздно бросить пить. Людям есть к чему стремиться, есть что изменить. Алкоголь не может помочь справиться с проблемами, табак не в силах снять стресс. Это все стереотипы, которые навязаны обществом. Это все отравляет жизнь, медленно, но верно. Возле подъезда он встречает почтальона, которому преграждает путь рукой, даже не смотря тому в глаза. — Для меня что-нибудь есть? — интересуется он, взглядывая на часы. — Сегодня нет, мистер, — растерянно отвечает молодой парнишка, перебирая пачку писем. Брюнет слегка кивает и пропускает того в дом, сам направившись к машине. — Мистер! Подождите, мистер! — парнишка выбегает обратно, размахивая руками. На секунду сердце замирает, будто то, чего он так долго ждал с тоской и болью, наконец, снизошло к нему, опускаясь бумажным конвертом в ладонь. В этот миг на глаза наворачивались непрошеные слезы, которые заставили глаза брюнета заблестеть в лучах солнца. Он действительно был готов заплакать. Не навзрыд, тихо и без всхлипов, но в клочья и вдребезги. И то, что он испытывал в этот момент, была лишь часть, ничтожная литота из того, что можно было описать.       Трясущимися руками он убирает конверт во внутренний карман пиджака, с благодарностью смотрит на парнишку, давая ему несколько купюр. Сейчас он готов был поделиться своим счастьем со всеми, потому как это письмо осчастливило его, хотя он еще не знал, какой именно характер оно несло. Парень хотел верить в лучшее, и узнать хоть какую-то веточку жизни этого человека было бы вполне достаточно. Брюнет, наконец, садится в машину, выезжая на дорогу. Сердце не перестает биться с бешеной скоростью, намереваясь выломать грудную клетку и раскрошить ребра. Сейчас по его венам течет жидкая сталь, и весь он — железо. Настолько, кажется, его переполняют эмоции, что он перестает быть просто человеком. Он скрывается в потоке машин, продолжая улыбаться, как подросток. Его еще немного потряхивает, и тело бросает то в жар, то в холод, но он старается сохранять спокойствие и невозмутимый вид. Мы заложники своих эмоций, мы под властью наших чувств. Он все не мог совладать с собой, думая о том кусочке бумаги, что грело его грудь. Брюнет вжимает ногу в педаль, рискуя всем, что имеет сейчас, лишь бы поскорее оказаться в своем кабинете и вскрыть этот конверт. Играя со скоростью, забываясь на время, единственное, что могло бы его сейчас остановить — это твердая материя, поскольку он ничего не видит перед собой, и ничего не слышит вокруг себя. Руки судорожно сжимают руль, колени трясутся в предвкушении. Неужели он настолько им зависим, неужели этот человек единственный его наркотик? В голове его образ двадцать пять на восемь, а в сновидениях едва уловимый силуэт. Этот человек перестает быть его реальностью, он постепенно превращается в неземное блаженство. Он — его фантазия, его идеал, его плод желаний и скрытое помешательство. Их темпераменты совсем разные, но его так притягивает к нему, что уже неважно, насколько разнятся их миры. На грани между этих двух миров, в одном из которых они вместе, брюнет все так же бредит, все так же улыбается, не глядя перед собой в стекло. Солнце давно скрылось за громоздкими тучами, а легкая морось перешла в дождь. Темноволосый парень продолжает ехать, не различая ничего, и даже дворники не могут прояснить картину. Все как в тумане, как капля воды на бумаге. Люди, машины — все пропадает из виду, смешиваются в одну картину, где всех, как одного размывает в блюре. Наша жизнь в движении, в вечной погоне и суете. Стоит хоть раз сказать себе «Хватит! Остановись!», но боишься, что остановишься совсем. Потерявшись в ленте воспоминаний, прошлой жизни, пытаясь отыскать смысл, найти себе оправдание, брюнет последним слышит скрежет колес. Он чувствует сильный удар, после ощущая, как его лицо покрывает влага с неба. Руки падают на колени, слегка вздрогнув, прежде чем сознание канет во тьму. В этот момент он сожалеет о том, что не смог увидеть его. Увидеть того, кого сам же отпустил. Но разве он мог в ту ночь попросить его остаться с ним? Ему казалось, это был конец всему его существованию. И его жизнь оборвалась еще тогда, глубокой ночью возле бара. Улыбка постепенно сменяется бесчувственным выражением лица, а по виску стекает кровь. Удар пришелся слишком сильно. Единственное, что смогло его остановить — это трос, который соединял две машины и был не виден в проливной дождь.

❀

      Возможно, нужно действительно бояться своих желаний, ведь они имеют свойство сбываться. Брюнет чувствовал неопределенную подавленность и слышал собственный безмолвный крик. Будто то, чего он так хотел сделать — не успел. Будто то, что он хотел бы вспомнить — не мог. А хочет ли вспомнить? Может быть, этому должно было случиться, и это то, что он хотел забыть. Именно сейчас, к сожалению или к счастью, он хочет вспомнить забытое, восстановить картинки в голове, что размыло там, на мокром асфальте под нескончаемым дождем. Ему до сих пор холодно, так сыро на душе. Вся его душа мокрая и пропитана сильным запахом асфальта, который можно ощутить в сильный дождь. На прикроватной тумбочке в его одинокой палате лежали его личные вещи, среди которых он заметил помятый конверт. Голова раскалывалась, а руки были в порезах и ссадинах из-за разбитого лобового стекла, потому он решает вскрыть его позже. Может быть никогда. Предчувствие чего-то плохого, досадного так и не отпускает, наоборот, нагнетает все сильнее и внушает всеобъемлющую тоску и необъяснимый страх. Это письмо, что-то определенно важное, что-то дорогое и неподвластное никому, кроме него. Секунда-две, возможно час, или два, он продолжал смотреть на конверт, уже слегка потягивая к нему руку. Но именно в этот момент дверь со скрипом открывается, а в палату заглядывает парень, кого-то отдаленно напоминавший. Брюнет заставляет вспомнить себя этого парня, но в его голове ветер, а на душе туман. Только сердце больно колется при виде этих медовых глаз. В помещении создается неловкое молчание, когда их взгляды пересекаются. Кончики пальцев слегка покалывает, по спине проходит легкая дрожь. И первое, что брюнет слышит за эти безмолвные часы после пробуждения, это его голос. Бархатный нежный голос, который мягко, трепетно лаская слух в этом царстве молчания, говорит ему: — Привет, Чанель…