The Golden Ratio

- Это ужасная, совершенно точно обречённая на провал затея! - Не бойся так - не узнаем, пока не попробуем. - Мне не нравится это всё. Может, лучше не надо? - Перестань - чего плохого может случиться? - И это ты меня спрашиваешь, Джонни?! – Джайро опускает руку на подлокотник чужого кресла. - Мы торчим тут уже битых полчаса, ожидая твою маму, которая, конечно, заверила, что всё будет хорошо, но я думаю, единственное, что мы добиться - это скандал! - Что с твоим английским? - Я нервничаю! Джайро только начал входить в колею своей новой жизни, а теперь всё опять переворачивается с ног на голову. Не то, чтобы это было впервые, но Цеппели уже начинает уставать от резких перемен своего и так шаткого жизненного устоя. * * * Жизнь эмигранта всегда полна трудностей и лишений, с которыми не всегда сталкиваются законные граждане страны. В Соединённых Штатах Цеппели был вынужден начинать всё с самого начала. И впервые в жизни его происхождение, которое в родном Неаполе было не только причиной для гордости, но и некоторой гарантией качества, было для всех пустым звуком. Просто фамилией. И «качество» приходилось нарабатывать только собственными силами. Он жил в съёмной комнатушке в часе езды на автобусе до своего места работы и в двух с половиной - до Джонни. И дни его не пестрели большим разнообразием. Подъём в шесть утра, завтрак, затем – выход на сутки в больницу. Коллеги, звонки, всё ещё немного режущая слух американская речь, сирена «скорой», больные, кровь, запахи медикаментов, жгущие горло никотином сигареты, чтобы заглушить голод и усталость, да попытки хоть немного вздремнуть между вызовами. Потом в следующие два дня - обязательно приехать к Джонни и заниматься уже с ним на правах врача. Занятия и гимнастика, лошади, долгие разговоры, поцелуи, ароматный кофе и вкусная еда. Остаться с ночёвкой и на следующий день к ночи приехать обратно в свою комнатушку только чтобы провалиться спать. А на утро по новой – шесть утра, будильник, завтрак, больница... Иногда, когда оставаться в доме Джостаров не было возможности, Джайро проводил вечера со своим сожителем, занимавшим соседнюю комнату. Очень странный юноша с фигурной бородой, напоминавшей череп, часто пытался продать Цеппели какой-нибудь «ствол» из магазина, где он работал, и вообще любил говорить про оружие, утверждая, что именно оно делает из мальчика настоящего мужчину, который может безбоязненно смотреть в лицо опасности и смерти. В какой-то момент Джайро даже попытался вникнуть в эту философию, но поняв, что практически вся она основана на суждениях о том, что главное в мире «настоящих мужчин» - это готовность в любой момент всадить собеседнику несколько граммов свинца в сердце, поблагодарил Мадонну, что в Европе достать эти «опасные игрушки» в миллион раз тяжелее, чем в Америке. Во время смен он не раз видел, до чего доводит эта политика «держи при себе пистолет, чтобы защитить близких», и решил, что пули совершенно точно не для него. Дробильные шары, помноженные на хирургические знания, куда надёжнее, пусть и спасут только в прямой драке. А затем миссис Джостар предложила Джайро поселиться на ранчо, чтобы больше времени уделять лечению Джонни. Конечно, от них ехать до больницы было дольше, но зато на машине, а не в душном трясущемся автобусе. Да и еда у них была явно лучше, чем в забегаловках – готовить самому у Цеппели просто не хватало сил и времени. Но итальянец, несмотря на патовое положение, всеми силами хотел откреститься от такой помощи – он не хотел приносить семье Джонни проблемы и неудобства. А гордость упрямо твердила, что лучше уж в душной тесной комнатушке, но своей, чем в хорошем доме, но за чужой счёт. Именно тогда с ним захотел поговорить старший Джостар, что до этого не особо интересовался судьбой младшего сына. Пожелал узнать поближе того, кто так уверенно называл себя врачом, невзирая на молодость. Анна заверила Джайро, что всё пройдёт в мире, но он не был так в этом уверен… - А ты не нервничай, - хмыкает Джонни. Он решил поддержать друга и потому вместе с ним оставался у дверей отцовского кабинета. - Я буду говорить тебе то же самое, когда ты будешь забираться на лошадь, - не удерживается от шпильки Цеппели. Джостар-младший на это хмурится: - Я всё ещё сомневаюсь насчёт этой твоей «иппотерапии», - пальцами он показывает кавычки. - Даже не знаю, как умудрюсь забраться на лошадь в… Таком состоянии. - Ну, по правде говоря, оно стало чуть лучше, чем было. Наши упражнения идут на пользу, ты сам видел – за это время мы увеличили нагрузки почти в половину. - Но это совсем не то состояние, что было у меня, когда я каждый день ездил верхом. - Джонни, - Джайро наклоняется к юноше, улыбаясь. - Я же тебя не к скачкам готовлю. Воспринимай это, скорее, как ещё один вид лечебной гимнастики. Мы уже обсуждали это. - Но я не давал тебе твёрдого согласия, - возражает Джостар и поднимает на Цеппели взгляд своих прозрачных и таких красивых голубых глаз. И итальянец не удерживается и легко целует юношу в лоб. - Всё будет хорошо - надо просто попробовать. - Джайро! – Анна выглядывает из кабинета старшего Джостара. Джайро, к счастью, уже успел вновь выпрямиться – родители Джонни до сих пор не знали, в каких они отношениях, да и не очень хотелось говорить об этом – ситуация и так была нестабильна, - Зайди сюда, с тобой поговорить хотят, - миссис Джостар жестом приглашает парня в кабинет. Цеппели глубоко вдыхает и, напоследок улыбнувшись Джонни и поймав его лёгкий кивок, заходит в кабинет. Выходит он оттуда быстрее, чем рассчитывал. Громко хлопнуть дверью напоследок не позволяет воспитание, хотя очень хотелось. Джонни, находящийся недалеко от двери, смотрит на него с тревогой и растерянностью. А Джайро слишком зол, чтобы хоть что-то ответить. Только судорожно вздыхает. Джостар мрачнеет и опускает взгляд: - Всё плохо. - Да не скажи, - Цеппели проводит пальцами сквозь волосы. - Просто… Я схожу проветрюсь. Джонни только как-то заторможено кивает в ответ и чуть отъезжает, открывая Джайро проход. И тот направляется наружу – грудь переполняет возмущение и злость. За то время, что он находился в кабинете, он услышал столько отвратительного, сколько не слышал за всё время практики в американских больницах. Теперь придётся сильно постараться, чтобы ещё раз даже начать говорить о том, чтобы Цеппели жил под одной крышей с этим… Добрых слов для отца Джонни у итальянца не оставалось. Джайро выходит во двор и вдыхает свежий воздух полной грудью. Снаружи уже во всю хозяйничает весна - почти такая же тёплая, даже жаркая, как в родной Италии. Он поднимает взгляд на небо - ему совершенно точно нужно поговорить с кем-то. С кем-то, кто мог бы понять все те мысли, что теперь вулканом бурлят в его голове. И потому Цеппели берётся за телефон. Первой мыслью было набрать номер Цезаря - кто как не он мог понять почему Джайро теперь чувствовал себя оскорблённым - но Цеппели останавливает свой порыв. День рождения кузена уже не за горами, а портить сюрприз и говорить, что он в Штатах, не хочется - по плану, Ци-Ци должен будет встретить его в аэропорту за пару дней до даты - Джайро даже умудрился отложить нужную для перелёта сумму - а значит, пока что звонить ему нельзя. Но тогда вариантов остаётся совсем немного - близко к нулю. Но тут мигает зелёным оповещение, показывая, что в Сеть вошла Юлианна - это неожиданно. Обычно она редко сидела за компьютером в такое время и уж особенно - в мессенджерах, но в таком случае… Цеппели с некоторым сомнением, но выбирает знакомый контакт и подносит трубку к уху. Устроить сюрприз младшей кузине тоже неплохая идея - они редко созванивались, пускай перед отъездом некая прозрачная стена, что разделяла их, явно дала трещину. Один короткий гудок. Затем - ещё один. И как по часам - до того, как успевает прозвучать третий гудок - звонок принимают. Юлианна никогда не изменяла своей привычке отвечать быстро, и это было очень хорошо. - «Алло? Кто это?» - голос двоюродной сестрёнки звучит с непониманием и некоторой напряженностью. Ну конечно - наверняка пытается понять, что за незнакомый номер до неё дозвонился. Да еще и явно неитальянского типа. Но мелодичная родная речь уже с первых слов ласкает слух, немного приглушая внутреннее яростное пламя. Джайро ухмыляется в трубку: - Напугал тебя, сестрица? Это Джайро. На том конце сперва повисает красноречивое молчание. А после слышится вздох - и Юли произносит: - «Вот это неожиданность, честно говоря. Джайро, ты же понимаешь, во сколько тебе обойдётся этот звонок? Откуда бы ты ни звонил…» - последние слова звучат с ещё большим конфузом, и очень уж легко представить, как здесь Юлианна слегка морщит нос и лоб - дурная привычка, за которую её не раз ругали Алесса и её zia. Джайро она казалась очаровательной. Цеппели чуть откидывает волосы назад и направляется к небольшой лавочке во дворе дома Джостаров. Огонь приугас, но не окончательно, и потому юноша переходит сразу к делу: - Ерунда, я смогу оплатить. Лучше послушай, что тут у нас с Джонни произошло… - «С Джонни? Погоди-погоди-погоди, - резко прерывает его слова кузина. - Я помню, что Джонни - твой друг из Штатов. Уж не хочешь ли ты сказать, Джай, что ты сейчас… находишься в Америке?» Да уж, иногда внимательность Юлианны к каким-либо деталям была поистине поразительной. Чуть ли не пугающей – правда, сейчас Цеппели это даже на руку. Он кивает, забывая, что кузина его не видит: - Да. Только Цезарю не говори - я готовлю ему сюрприз ко дню рождения. Вновь повисает пауза - но на сей раз короче. - «Ну ты и хитрец. Но что ж - теперь я поняла, где сейчас у тебя проходит эта твоя стажировка, - хмыкает Юли, с долей усмешки (очень уж довольной, надо сказать) произнося последние слова. - Ладно. И что там у вас с Джонни? Влипли в какие-то неприятности?» - Нет, к счастью, - отвечает Джайро. - Я звоню тебе сказать, что его отец - конченный мерзавец. Называть его более грубо Цеппели не решается только лишь из солидарности к Джонни. Хотя и понимает, что тот, оказавшись рядом, даже при всём желании не смог бы понять итальянской речи. - «... Только не говори мне, что он запретил вам общаться или что-то вроде того, - озадаченно протягивает Юлианна, явно ещё не понимая всей неприязни своего кузена по отношению к отцу его «друга». - Потому что, во-первых, вы - оба вполне взрослые и сами решаете, с кем вам общаться, а во-вторых, для такого надо быть просто редкостной сволочью и тираном». - К этому шло, но, к счастью, ему до лампочки наши отношения, - Юлианна, как и вся его семья, была уверена, что Джонни для Джайро только близкий друг. Один только Цезарь был посвящён во все подобности, как тяжело бы Джайро ни было держать то, что творилось у него внутри, в тайне. Пока открывать всех карт он просто не мог, да и в каком-то смысле боялся. - Идея в том, что он, оказывается, ненавидит нашу семью! Ты бы слышала, как он отзывался о деде - я думал, что сейчас выбью из него весь дух за такие слова. Ещё одна пауза. Где-то на фоне слышится звук, похожий на скрип стула и запирающийся замок. - «Так. А теперь подробнее - что он говорил про дедушку Уилла и нашу семью?» - голос Юли звучит спокойно и непринуждённо. Но Цеппели слишком хорошо знаком такой тон - притом не столько от самой кузины, сколько от её старшего братца. Интересно, значит ли он в её случае то же самое... Джайро с удовольствием подхватывает волну чужого нарастающего раздражения: - Он сказал, что дед - безрассудный авантюрист и не принёс Джостарам ничего, кроме проблем, какими бы лучшими друзьями он и Джонатан Джостар-старший ни были! И, конечно, я точно такой же. Представляешь, он думал, что я явился в Америку просто чтобы получить грин-карту за счёт Джонни! Он бы ещё про гражданство мне заявил, мразь такая! На том конце раздаётся короткое, спокойное «Ага». Затем Юлианна задумчиво хмыкает и всё таким же тоном интересуется: - «Напомни мне - Джонни живёт в Техасе, так? Какой рейс мне лучше выбрать, чтобы прилететь и собственноручно доказать этому ублюдку, что он не прав?» Абсолютно такой же ответ, какой дал бы Ци-Ци. С точностью до последнего словечка. Джайро всегда знал, что его кузены более схожи, чем кажется, но чтобы настолько… - Воу, Юли, притормози. Я думаю, что, если и ты свалишь в Америку, тогда отец точно заподозрит, что что-то нечисто. А мне здесь ещё Джонни на ноги ставить. Но он рад, что кузина поддержала его. Это и было Цеппели необходимо. - «Мое дело предложить. Но ладно, тут ты прав - не стоит лишний раз беспокоить дядю. Да и ты у нас мальчик взрослый, плюс хирург к тому же - сам знаешь, куда при случае стоит бить», - проявляет милость Юлианна. - Я сам уже подумываю, как утереть этому сморчку нос. Он у меня говна поест. И с лошади свалится… К слову, о лошадях! Я собираюсь вновь усадить Джонни в седло! На это девушка с чётко слышимой издевкой говорит: - «Знаешь, ты так говоришь о Джонни, что мне начинает казаться, что у вас там нечто большее, чем дружба. Что у вас там за, как ты сказал, «отношения»?» - Ну… - Джайро опускает взгляд и ухмыляется. Он не хочет врать ей, но и сказать чего-то конкретного не может, поэтому на время замолкает. Тут из дома выходит Анна. Непривычно встревоженная и бледная. Цепелли хмурится, когда замечает, что она направляется прямо к нему. - Джайро, - миссис Джостар окликает его, смотря прямо в лицо. - Там Джонни. - Che- То есть, простите - что с ним? - переключиться с итальянского на английский становилось с каждым разом всё легче. Джайро отводит телефон от лица. - Он упал с лошади, и мне не нравится, как выглядят его ноги. Цепелли затихает, чувствуя, как его сердце ухает вниз тяжёлым камнем. В трубке всё продолжает говорить Юлианна. Для неё пауза затягивается на подольше и, видимо, она сама успевает сделать нужные выводы. Но теперь до Джайро долетают лишь обрывки её фраз: - «Хитрые мальчишки... Это всё его глаза, да?... Ты вечно западаешь на таких, Джай... Давно? А?... Джайро? Алло, Джайро? Ты тут?» Последнее, однако, слышится чётче. Голос кузины звучит громче и несколько взволнованно - что неудивительно после такого долгого молчания с его стороны. Но говорить сейчас времени уже нет. Джайро поднимается со скамьи, бросая кузине на английском короткое: - Я перезвоню. Звонок обрывается, а сам Цеппели вперёд Анны мчится в конюшни. Джонни подслушивал - конечно подслушивал! И, само собой, слышал, как его отец заявил, что его сын уже никогда не сможет забраться на лошадь. Слышал всё до последнего слова и сделал то, что лучше всего умеют делать эти отчаянные Джостары - бросить все свои силы, чтобы доказать, что они могут невозможное. То, что он полез на лошадь, было закономерно. И, разумеется, сделал он это совершенно один. «Почему ты не дождался меня, idiota!»