Amorem canat aetas prima

Пусть юность поет о любви, но в моем случае о невзаимной. Не помню, когда именно это началось, когда я стала думать о Гилберте Блайте так неприлично много. Казалось, что я родилась уже влюбленной в него, и с этим ничего не поделать. А всё потому что он непозволительно милый и добрый мальчишка. Каждая вторая девчонка нашего класса тайно грезит о нём по вечерам, впрочем, в его список «поклонниц» вхожу и я. Но всё же, какой бы пылкой любовью я к нему не горела, лично заявить Гилберту о своих чувствах — выше моих сил. А всё из-за рыжей сиротки с двойной фамилией, что прибыла не так давно в «Зеленые Мезонины», а уже сумела вскружить голову Блайту. Откровенно сказать, я не испытывала к ней ничего: ни неприязни, ни дружеских намерений. Она для меня просто девчонка, которая разговаривает заумными словами и рассказывает нереальные повести. Но это было до того, как Гилберт пришел в школу вместе с ней. После этого инцидента моё отношение к ней резко изменилось. Я понимала, это неправильно злиться на Энн, она же не виновата, что в неё влюбился Блайт. Но тем не менее, ревность ещё никому не удавалось обуздать. С появлением Энн Ширли моя спокойная школьная жизнь изменилась. Теперь уроки напролёт я наблюдала за тем, как Гилберт бросал на рыжеволосую влюбленные взгляды, и то и дело пытался обратить её внимание на себя. Наверное, я выглядела также, когда смотрела на него. Глупый мальчишка, разве он не понимал, что причинял мне боль? Хотя какое ему дело до меня. Я же для него просто одноклассница. — Мари, что-то случилось? — Соседка по парте, увидев моё грустное лицо, подергала меня за руку. Краем ока взглянув по сторонам, чтобы удостовериться, что на нас не смотрел учитель, Сьюзи спросила: — Это всё из-за него, да? Пожалуй, она одна из тех людей, кто знал о моём помешательстве. Керр в последнее время часто спасла меня от плохого настроения и всеми силами пыталась подбодрить. За это я ей очень признательна. Не знаю, чтобы я делала без неё. — Как и всегда. — Я пожала плечами и перевела взгляд с Гилберта на школьную доску, около которой стоял учитель и что-то рассказывал. — Поговори с ним. — Посоветовала мне Сьюзи, но её слова остались без внимания. А что толку от разговора? "Привет, Гилберт, я Мари. Ты меня, наверняка, не знаешь, потому что всё время пялишься на Ширли и считаешь веснушки у неё на лице. Знаешь, а я вот уже сколько лет учусь с тобой в одном классе, но ты старательно меня не замечаешь." Бред. Быть может, если бы не появление Энн, я бы-таки призналась ему, что вот уже добрые несколько лет схожу от него с ума. Но теперь уже явно не подходящее время. Он влюблен в рыжую мечтательницу, а я в него. Дорогой мой Гилберт, ты даже не представляешь, сколько всего у нас общего: ведь я, так же как и ты, безответно люблю человека, за которого готова умереть. — Пойдём. Мари? — Сьюзи легонько стукнула меня в плечо, из-за чего я испуганно подскочила на месте. Я так увлеклась своими мыслями, что и не заметила, когда закончился урок и наступила перемена. — А? — Рассеяно переспрашиваю я и затуманенными глазами смотрю на подругу. — Прекращай летать в облаках. Время обеда. — Аккуратно сложив книжки с поэзией и закрепив кожаным ремешком, дабы было удобнее держать, Керр поднялась на ноги и стала дожидаться, когда соберусь и я. Мы сели около «компании» Энн. Благодаря Диане, (она подруга рыжей), Ширли обзавелась новыми знакомыми в лице Джейн Эндрюс, Руби Гильз, Джози Пай и Тиль Бортн. Друзьями их назвать очень и очень сложно. Девчонки скептически относились к рыжей чудачке и часто насмехались над ней. Впрочем, у Руби Гильз есть на то основания: она без ума от Гильберта вот уже добрые три года. Не зря я говорила, что Блайт покорил сердце не одной девушки. Но самое смешное из этого то, что сам мальчишка игнорировал воздыхания со стороны одноклассниц и пытался приударить за Ширли. Что за несправедливость? — Ты не должна с ним разговаривать. — Послышался недовольный голос Джейн. Я, не справляясь с любопытством, повернула голову влево и заметила, как пятеро девчонок стояли напротив испуганной Ширли. — Руби давно уже его любит, а ты только им мешаешь. — Я наблюдала за тем, как Эндрюс сверлила злобным взглядом Энн, в то время как сама Руби утирала слёзы. Какие же они смешные. Разве можно запретить человеку не разговаривать с другим человеком? Да и изменит ли это хоть что-нибудь? Никогда не понимала этих девчонок. Но тем не менее, я была отчасти солидарна с ними. Всё-таки ревность — злая штука. — Как думаешь, скоро ли Энн пойдет наперекор девчонкам? — Спросила я у Сьюзи и, достав яблоко из небольшой корзинки, принялась вертеть фрукт в руках, задумчиво глядя на растерянную Энн. — Всё же, мне иногда бывает её жаль. — Не дожидаясь ответа подруги, говорю я и кусаю яблоко. Следующий урок у нас арифметика. По правде сказать, не люблю я считать. Мне по-душе больше читать, нежели делить и умножать. Но делать нечего, нужно ходить на все занятия. Сев сзади Руби, я уже было приготовилась к ещё одному скучному уроку, но не тут-то было. Примерно через несколько минут, я стала замечать как оживился Гилберт. Он то и дело бросал в Энн мелом, надеясь таким способом привлечь её внимание. Но гордая Ширли лишь выпрямила спину и задрала подбородок. Поглядим на сколько её хватит. Все с интересом следили за безуспешными стараниями Блайта привлечь внимание непоколебимой Энн. Как бы я сейчас хотела увидеть выражение лица Руби и других девчонок. Ведь именно они обвиняли Ширли, что та пристает к «их мальчику», а на самом деле всё наоборот. Я бы даже посмеялась над абсурдностью этой ситуации, если бы сама не была влюблена в Гилберта. Видно было, что Блайта раздражало полное игнорирование его персоны, потому он, на свой риск, поднялся на ноги и, схватив яблоко, подкрался к Энн. У меня неприятно екнуло сердце. Ну почему Гилберт не понимал, что Энн на него всё равно? Почему продолжал дразнить? Глупый, глупый, глупый мальчишка. Я грустно вздохнула. Мне оставалось лишь надеяться, что учитель внезапно не развернется, иначе Блайту потом несдобровать. Мне не удалось услышать, что именно сказал Гилберт Ширли. Но то, что последовало, меня поразило: Энн, словно озверела, резко поднялась на ноги и крикнула: — Я с тобой не разговариваю! — А после девушка с силой ударила его по лицу дощечкой для писания. Вот тогда-то я и поняла, почему рыжих нельзя злить. Учитель незамедлительно отреагировал на выходку Ширли. Мужчина приказал девушке стать около доски и стоять там до конца урока. Но Энн, как я уже поняла, особой выдержкой не обладала и потому сразу же куда-то сбежала. Почти все, включая и её «подруг», смеялись над убегающей Энн. Мне стало и в самом деле очень жаль рыжеволосую бестию, она же не виновата, что Гилберт хоть и милый, но иногда такой кретин. Как же хорошо, что арифметика последний урок, и можно было со спокойной душой идти домой. — Гилберт, ты ни в чем не виноват, это Энн ненормальная. Всё сиротки такие.— Утешать Блайта сразу же прибежала Руби и её подружки. Ох, и как можно быть настолько лицемерными? Чтобы как можно меньше слышать приторно сладкий голос Руби, я схватила легкую кофту и шляпку. Но из-за моих поспешных действий у меня упали книги с домашним заданием, а вслед за ними и шляпа. Я услышала, как Джейн надменно засмеялась, а вместе с ней и другие девочки. Сцепив зубы, я промолчала. Мне не нужны лишние проблемы. Блайт, будучи настоящим джентльменом, поспешил мне помочь, из-за чего мне стало вдвойне неловко. — Спасибо. — Скромно ответила я и забрала из его рук книги и шляпу. — Всегда пожалуйста. — Ответил парень и обворожительно улыбнулся, от чего я просто-таки млела. Ну почему он такой милашка? Схватив в охапку свои вещи, я быстрым шагом направилась на выход из школы. — До завтра, Мари. — Услышала я вслед голос Блайта, от которого мне хотелось лихо плясать и во всю глотку петь. — До встречи, Гилберт. — Прошептала я себе под нос. — Вы заметили, как сильно Глэрт похожа на мальчишку? — Последнее, что послышалось, перед тем как я захлопнула дверь. А вот ничего я и не мальчишка! Моему возмущению не было предела. Неужели мои одноклассницы считали, что я смахивала на парня? Интересно, Блайт тоже так думал? Всю дорогу домой я сравнивала себя с мальчиком и яростно пыталась отыскать хоть какие-то отличия, коих, как оказалось, было не так-то и много.