Нарциссизм бывает полезен

      С самого утра нового дня Нару и Лин приехали в темный и мрачный приют. Их обычный фургон был дополнительно нагружен прицепом. Мужчины стянули брезент с него и стали выгружать картонные коробки. Закончив с выгрузкой, Лин вернулся к фургону, отцепил прицеп и открыл задние дверцы: металлических полок стало в разы больше, как и экранов. Нару оценивающе посмотрел на снаряжение и перевел взгляд на приют – хватит ли этого?       Лин взялся снова за коробки и начал перетаскивать их в холл приюта. Нару, оставив напарника, медленно двинулся вокруг старого здания. Его внимание было обращено на окна. Если верить записи на телефоне Таниямы, то стекла должны быть разбиты. Но они этого не видели, значит кого-то из них обманывали. Вот только кого?       Возможно, все это время дух искал себе тело и, когда призрак увидел директора, он решил, что сможет заставить мужчину привести жертву. Тогда, получается, что господин Моторо был под действием сил духа, и Май, едва вошла в приют, стала делать то, что хотела «девочка». Но тогда непонятно, почему Май не спустилась вниз сразу? Или призрак не мог управлять ею до определенного момента времени? До 20:43?       С другой стороны - Нару перешагнул через старые ветки, заходя за очередной угол здания – Май действовала в предположительно зараженном доме очень профессионально, если не считать того факта, что она приехала сюда одна. Девушка готовилась создать себе базу, занялась записью, собрала информацию – не похоже, чтобы ею управляли.       Парень застыл. Краем глаза он заметил покосившееся строение у самого забора. Оливер быстрым шагом приблизился к нему: обычная сторожка чуть в стороне от старых заваренных ворот…       Заваренных?       Дверь в убежище, ворота в приют, спрятанный люк вниз – словно кто-то пытался всеми силами отрезать старые подвалы от внешнего мира. Нару отступил на шаг и ему в глаза бросилось маленькое, ушедшее частично под землю строение – собачья будка. Оливер протянул руку к жестяной крыше, заваленной многолетней пожухшей листвой. Едва пальцы коснулись холодного металла, до парня донеслись сквозь время приглушенные крики и смех детей, мягкое ворчание пожилого охранника, и приглушенного рычание собаки… Такое же, как накануне на крыше.       Нару отшатнулся и, переведя дыхание, вошел в старую сторожку. Как и будка, маленькое прямоугольное здание успело врасти в землю – молодому человеку пришлось наклониться и сильно задирать ноги, чтобы войти. Однако там все было в том же удивительном порядке, что и в приюте, не говоря уже о том, что дверь легко открылась внутрь. Старый стол примостился под окном с прорезью для посетителей приюта, на столешнице сохранилась пожелтевшая амбарная книга посещений, чернильница с проржавевшей ручкой-пером, несколько газет. На удачу, Оливер подергал ручку одного из ящиков стола. Со скрипом полка выдвинулась. Нару покопался в карманах своего черного пальто и вытащил пару хирургических перчаток – прихватил вчера в больнице. Натянув их на руки, молодой человек принялся методично обыскивать полки. Первый, уже выдвинутый ящик, его внимания особо не привлек: коробок спичек, дешевый жестяной портсигар, несколько ссохшихся листков чистой некогда бумаги, запасная чернильница и несколько перьев. В следующих двух также лежал состарившийся полезный старику хлам. Однако в четвертом ящике, запертом на ключ, который Нару обнаружил во втором, Оливер нашел несколько писем и открытку, нарисованную от руки. Открытку с собакой и старым человеком. Собака была очень знакомой. - Бинго, - довольно улыбнулся Нару. Он выпрямился и сложил находки на открытом развороте «книги регистрации». Затем он снова огляделся: помимо стола, в единственной комнате сторожки был еще убогий шкафчик с покосившимися дверцами и прямо на полу был расстелен грязный футон.       Парень без особого интереса открыл шкаф: несколько вешалок с грязными обрывками одежды – видимо призрак не мог поддерживать абсолютно все, что находилось в сторожке. Под вешалками стояло несколько пар истоптанной обуви. Нару прикрыл дверцы и перевел взгляд на футон – прикасаться к нему, даже в перчатках, он не хотел – носком ботинка парень брезгливо откинул изголовье футона с подушечкой в сторону. Ему открылся деревянный люк с самодельной ручкой-кольцом, где-то двадцать на двадцать сантиметров.       Нару самодовольно улыбнулся и открыл люк, присев на корточки. Под полом лежала стопка писем и еще одна картинка: все те же старик и собака, правда теперь компанию им составляла девочка. Но если первые двое были прорисованы отчетливо и подробно, то ребенок был лишь набросан простым карандашом – детская фигурка была угловатой и лишена лица. Лишь правая рука с сжатым в ней пером была нарисована с пугающей четкостью. Она казалась живой. Оливер бережно вытащил содержимое тайника и перенес к остальному. Затем он достал из кармана пакет и переложил находки в него – в офисе есть необходимые инструменты, чтобы рассоединить слипшиеся конверты.       Молодой человек с удовольствием покинул тесное помещение. Оглядевшись, он увидел спешащего к нему Лина. Китаец хмурился и поджимал губы. - Что случилось? - Я звал тебя. Где ты был? - Там, - Нару мотнул головой в сторону сторожки. - Где, там? – наклонил голову Лин. - А?       Оливер обернулся и не увидел ни покосившейся сторожки, ни собачьей будки. Возле заваренных ворот остался только прямоугольник из почти скрывшихся в земле и мусоре брусьев. Парень растерялся, но уже через минуту взял себя в руки и заглянул в свой пакет – все было на месте. - Похоже, - тихо произнес Кадзуя, - с нами решили поиграть. Я объясню тебе, - он поймал непонимающий взгляд напарника, - когда мы вернемся в офис. Пойдем, надо установить камеры и микрофоны…

***

      Во второй половине дня позвонил Ясухаро и предупредил, что сегодня он уже не придет. Оливер, который хотел дождаться студента, чтобы тот помог разобрать находки, занялся ими вдвоем с Лином. Молодой человек достал первую стопку писем и амбарную книгу. Китаец взялся прочитать последнюю, а Нару медленно стал разлеплять пожелтевшие конверты. Часть из них были из городского правления, еще несколько погашенных долговых расписок, было два письма от бывших воспитанников и одно от частного детективного агентства.       Оливер открыл конверт и достал плотно сложенный лист бумаги:       «Господин Ханетти,       Поиски пропавшей девочки не увенчались успехом. Как вы и говорили…»       Парень раздраженно отбросил бумагу – ничего, кроме первых двух строк разобрать было невозможно – чернила расплылись и не читались. Оливер медленно выдохнул: все же от этой находки был толк. Завтра он сможет разыскать информацию о этом детективном агентстве. Возможно, им повезет, и они разыщут того самого детектива, что вел дело сторожа.       Лин тихо охнул. Нару стремительно поднял на того взгляд. Но китаец не спешил ничего говорить. Стремительно пролистав несколько ветхих страниц, он наконец повернул к Нару журнал, давая возможность прочитать корявую надпись: «1967 г. 5 мая. Г-н Моторо Котаро».       Нару посмотрел в глаза Лину и тот медленно кивнул – дедушка нынешнего директора приюта приезжал в приют незадолго до передачи его ему. - Он приезжал туда раз двенадцать, и, я готов поспорить, что это было задолго до его назначения. - Ты намекаешь на то, что старое здание закрыли быстро после назначения нового директора? Думаешь он знал, что случилось там?       Лин только кивнул. Оливер задумчиво посмотрел на запись. Ему все больше и больше не нравилось развитие событий. Слишком криво все шло по сравнению с их обычной работой. А может это потому что Май с ними нет? Поэтому все идет так неправильно и тоскливо? Нару тряхнул головой и поднялся: - Поехали к нашему директору – побеседуем по поводу его деда и попробуем разыскать сторожа, - парень напряженно посмотрел на отброшенные рисунки – он надеялся найти на них имя автора, но на обоих были лишь инициалы: С. Т. – и я хочу спросить про детей с высокими навыками в рисовании – не может быть, что приют не стал пользоваться таким талантом…

***

- Помогите, кто-нибудь, помогите! Я тут… я… я… Кто я? – натягивая до фантомной боли короткие волосы, подросток все так же висел в тягучей черноте. То появляющиеся, то пропадающие неясные голоса сводили ума. Девочка закричала, выгибаясь и тут же задушено захрипела – вязкая тьма затекала в горло, перекрывает ток воздуху. Она испуганно вцепилась себе в горло, но не почувствовала прикосновения. Подросток вытаращил глаза, вглядываясь во тьму, которая стала словно светлее? Серее?       Да, она определенно расступалась. Еще несколько мгновений и перед шатенкой, все еще облепленной склизкой чернотой, стоял черноволосый парень в темной одежде. Руки девушки лежали на его шее. Он был окружен мягким голубоватым светом. Он был не отсюда. Девочка рванулась к нему, и парень мягко обнял ее: - Май, - тихо прошептал он и она его услышала. - Май… меня зовут Май? – девушка отпрянула он него и с надеждой посмотрела в темные глаза. - Танияма Май – не забывай. Ты должна сохранить имя. Нару уже ищет способ спасти тебя и остальные тоже. Не сдавайся. - Н-нару? – шатенка испуганно посмотрела на собеседника, - кто такой…       Она медленно отпустила черноволосого и отшатнулась. Она не помнила ни его, ни человека по имени Нару. Но она чувствовала, что она их знала. Боль наполнила ее сердце. Это были ее чувства. Не тела, что раз за разом спускается в подвал на встречу со смертью, а ее. Это ей было больно от того, что она не может вспомнить кто перед ней сейчас и кому принадлежит имя «Нару».       Май снова стала обволакивать чернота, чтобы через несколько минут, наделив более низким ростом и светлыми волосами, выплюнуть в коридор на втором этаже. Она закричала. Брюнет рванулся к ней, пытаясь схватить за руку, но его пальцы лишь мазнули по холодной коже Таниямы и она исчезла… 19:59…

***

      Часы в офисе отбили восемь часов. Нару устало откинулся на спинку компьютерного кресла в своем кабинете, прикрывая глаза. Через сорок три минуты Май снова «умрет». Одна надежда на то, что смерть ее будет безболезненной. Хотя, если он прав, и девочку убила собака, то Май…       Во мраке опущенных век возник образ корчащейся на грязном полу Май, покрытой рваными ранами… Из темноты раздался рык и голодное облизывание крови с морды – шумное и однозначное. - Проклятье, - Оливер резко открыл глаза и уставился на успевший потемнеть монитор. Проклятая собака с крыши была слишком неожиданным «подарком». Образы, навеянные духом ребенка, были слишком реалистичными и живыми. Да еще и комки гниющей плоти вокруг псины.       Плохо. Эта атака нанесла слишком серьезный ущерб его защите. Ему стало почти также страшно, как когда он пережил смерть Джина. Его снова колотило и к горлу подкатывала тошнота. Парень положил руку на лоб и тут же убрал: кожа была неприятно холодной и липкой. Он паниковал. - Бред! - «Нару не может ошибаться – я в него верю!» - громкий голос Таниямы всплыл в голове сам собой. Твердый, уверенный – он заставил его успокоиться в старой школе и снова собраться – его же ошибка сильно задела Оливера, но даже тогда Май не засомневалась в нем. Хотя потом он пошатнул ее веру в него, когда помогал школе Ясухаро. В тот раз, услышав от нее слова ненависти и «убийца» - он понял, что ему важно, чтобы она верила ему… в него. Независимо от ситуации, Оливер хотел быть уверенным, что для Май именно он источник надежности и силы. Ведь до сих пор все было иначе. До появления Май, ему приходилось заворачиваться в самолюбие ради самозащиты. Кто захочет копаться в чувствах эгоистичного подростка с острым языком? Никто.       Однако теперь нарциссизм стал не щитом, а оружием. Ведь ни люди, ни призраки не могут справиться с настоящим нарциссом: независимо от того, что ему говорят, нарцисс продолжает себя любить и люди тушуются. Они не понимают, как подступиться к такому человеку. Как ранить его, если он даже не вслушивается в то, что они «бормочут»?       Такие люди пугают. Эгоисты, готовые жертвовать другими в угоду себе. Нару был нарциссом, но не был бессердечным.       Эту последнюю границу перед абсолютным нарциссизмом провела для него именно Май. Он отчетливо видел то, как больно было шатенке, когда он переступал, пусть даже только на словах, эту границу. И тут же он возвращался. Обдумывал все сначала – как решить вопрос, не переступая через мораль… как не сделать больно этой глупой девчонке, которая переживает чужие неприятности сильнее своих.       Оливер улыбнулся. К нему вернулось самообладание. Сейчас он знает, что ему и его команде делать. Парень просчитал каждый шаг, любую неприятность внес в план, который они начнут реализовывать завтра.       Нару поднялся и вышел в приемную. Лин, поняв, что они сегодня не будут возвращаться, уже расстелил на двух диванах постельные принадлежности. Оливер ему улыбнулся и прошел на кухоньку, где все напоминало о Май. Девочка сильно оживила их офис: появился запас сладостей и пяти сортов чая, она расставила цветы и многочисленные кармашки с полотенцами, блокнотами и ручками. По началу Нару требовал их убрать, но потом заметил, что всем действительно удобно запустить руку в закрепленный на «липучку» или декоративную булавку тканевый карман и вытащить все необходимое, чтобы вытереть разлившийся чай или записать за боссом распоряжения. Парень смирился. А потом купил себе из темного сукна карманчик под рабочий стол, куда сложил несколько упаковок бумажных салфеток и маленький плеер. Помниться, Мадоко в сласть над ним посмеялась, когда случайно обнаружила карманчик.       Парень не без труда отвлекся от своих теплых воспоминаний, когда звякнул, выключаясь, чайник. Заварив две кружки чая, Нару вернулся к Лину, и передал ему напиток. Китаец благодарно улыбнулся и вернулся к чтению какой-то из многочисленных оцифрованных газет. Молодым людям удалось найти электронную версию Большого Токийского Архива и после занудной регистрации, разыскать несколько десятков выпусков разных газет за период с 1960 по 1970 года. Оливер опустился на свою «постель» и снова вернулся к просмотру учетной книги. Его беспокоило несколько имен, которые крайне упорно повторялись каждые три дня за один только 1967 год.       Кейто Микава.       Сэуко Когоро.       Такиро Отира.       Всегда парами, они приходили в приют и уходили только на следующий день. Где они ночевали? Кто они? Оливер отправил имена этих мужчин Такигаво и Ясухаро, в надежде, что они смогут выяснить, кем являются эти люди.       Нару отставил кружку и откинулся на подушку. Все-таки все слишком долго идет… ***       Нару не знал, когда уснул. Но факт остается фактом: он спит и видит чужой сон. Он стоял в длинном темном коридоре, где никогда не был. Справа и слева было по двери. Впереди в голубоватой дымке стояла светловолосая девочка десяти лет. В легкой светлой ночнушке и одном носке. Она смотрела прямо на Нару. Тот с ужасом, медленно-медленно, стал понимать, что это Май. Сквозь тело ребенка, он видел покачивающуюся шатенку с запавшими глазами и искривленным ртом. Она кричала, но он не слышал ни звука. Мимо него пронесся Джин… Его брат кинулся к Май и схватил за руки, но девушка его явно не видела. - Помоги ей, Нару, помоги, - обернувшись, закричал Джин. В его глазах был страх.       В следующий миг все пространство коридора заполнил собачий лай, а затем его и Джина выбросило в холл приюта. Вокруг них лежали толстые мотки проводов, установленного ранее оборудования. Джин бессильно опустил руки – в уголках его рта появились горькие морщинки. - У меня, - Оливер тихо заговорил и понял, что сипит – видимо сорвал горло, когда кричал вместе с братом, - есть еще время? - Да, - еле слышно отозвался Джин и исчез.       Оливер с тоской оглянулся на чернеющую лестницу, понимая, что даже если он спустится, к Май ему не попасть. Больше ему тут делать нече…       Крик. Полный боли и страха, гнева и обиды разнесся по всему приюту. Крик Май. Крик белокурой девочки, что вот уже полвека умирает в старом убежище под заброшенным детским приютом на севере Токио…