Ты - моя жизнь

Лучик солнца заиграл на моём лице сквозь открытое окно, и заставил меня недовольно поморщиться. Стоило избавиться от остатков сна, ощутить себя в реальности, как всё произошедшее вечера наваливается тяжёлым грузом мне на плече, напоминая о себе, не давая, открыть глаза и встать с кровати. Вина — это именно то, что сейчас мучило меня, поедая изнутри, как могла бы поедать соляная кислота, вылитая на человеческую кожу. «Зачем?! — кричала сама на себя, сворачиваясь на кровати в комочек, — Зачем я обвинила его?!» Переворачиваюсь на спину, дрожащими пальцами протирая глаза, которые ещё со вчерашнего дня оставались красными, а ресницы жёсткими, сухими. -Привет, — от голоса, раздавшегося близко, я подскочила на кровати, принимая сидячее положение. Александр выглядел уставшим, помятым, спина напряжена, как и глаза, в которых огонь изумруда погас, оставляя пепел летать в пустоте. -Привет, — мой голос был столь же жалок, как и я в этот момент, не сумевшая вчера держать себя, свои мысли и эмоции под контролем. -Саша… — слова, которые вчера были мной произнесены, не давали сил сказать новые, сказать слова извинения, — Мне очень жаль, я ещё никогда себя не чувствовала так, — развожу руками, в надежде на помощь молодого человека, но он молчит, чуть повернув голову в мою сторону, — Не чувствовала себя так неправильно. Продвигаюсь ближе, прикасаясь ладонью к его плечу: -Это не ты виноват, а я. Я не могу держать себя под контролем, — когда в ответ вновь услышала тишину, была уже не в силах сдержать тихие слёзы, — Я люблю тебя, Саш. Вижу, как он оборачивается, как его взгляд скользит по мне, останавливаясь на моих влажных глазах: -У нас гости, — произносит Александр, протягивая руку к моей щеке, — Приведи себя в порядок и выходи, мы ждём тебя внизу. -Какие гости? — молодой человек опускает руку, так и не прикоснувшись, что вызвало во мне дикое огорчение, — Что-то случилось? -Не волнуйся, всё хорошо, — взгляд стал жёстче, холоднее и прошёл мимо меня, — Всё так, как должно быть. Александр встал с кровати, направляясь к выходу из комнаты, но не дошёл, остановился, когда я тихонько спросила: -У нас всё хорошо? — он молчал, только плечи сильнее напряглись, что было заметно сквозь белую футболку. Встала следом с кровати, подходя ближе, желая знать ответ. -Да, у нас всё хорошо, — разворачивается ко мне лицом, перехватывая мою руку, которая мечтала до него дотронуться, — Мало времени, собирайся быстрей. -Если между нами всё хорошо, тогда поцелуй меня, — с мольбой смотрю в его потухшие глаза, которые стали ещё темнее от моих слов. Но на своё облегчение вижу, как Саша склоняется ко мне, и на свой ужас чувствую прикосновение к щеке, после слышу громкий хлопок двери. Дрожащей рукой вытираю слёзы и быстрее бегу в ванную, чтобы избавиться от покраснения вокруг глаз, от жалкого вида, который я сейчас имела. Второпях натягиваю футболку и шорты, и когда уже полностью готова была выходить, остановилась около двери, не решаясь, повернуть ручку. Почему-то мне было страшно, казалось, что сделай я шаг из этой комнаты — всё измениться и не будет прежним. Выхожу из комнаты, тихими шагами подходя к лестнице. Стараюсь услышать какие-либо голоса, разузнать, что именно меня ждёт, но в доме царила мёртвая тишина, тишина, которая является предвестником бури, будто я в фильме ужасов: сердце стучит громко-громко под аккорды Симфонии № 5 Бетховена, а после всё резко замолкает, наступает затишье. Моё сердце остановилось, в доме настала духота, которая не даёт мне сделать глоток воздуха. Мне хватило несколько ступенек вниз, чтобы увидеть бледное лицо, на котором стали заметны морщинки около широко распахнутых глаз, обрамлённых чёрными ресничками, на кончиках которых держалась слезинка; пальцы, сцепленные в замок, дрожали, и дрожь эта отдавалась по всему телу, заставляя женщину передёргивать плечами, словно через неё прошёл разряд тока. -Надя? — неверующе подаю голос, и красные глаза стремительно устремляются вверх, и, казалось, они стали ещё больше, дрожь стала ещё сильнее. На еле держащих меня ногах преодолеваю ступеньку за ступенькой, пока не останавливаюсь в пяти шагах от тёти. Мне было боль смотреть на неё, такую подавленную, сломленную, а ещё больнее было осознавать, что виновницей этого являюсь я. Этот человек столько сделал для меня, а что сделала я? Ничего, кроме того, что мы с ней имеем сейчас — багаж обид, недоверия и разрушенной мирной жизни. Последние пять шагов были сделаны ей, и вот моё содрогающееся от рыданий тело в родных руках, в таких нежных, хоть немного и шершавых от хозяйственного мыла. Я крепко-крепко обняла Надю, что-то шептала ей на ухо, кажется, слова извинения, в ответ слыша: «Всё хорошо, всё хорошо, всё хорошо», как сломанная пластинка повторяет слова снова и снова, но я-то знала — ничего хорошего нет. -Не плач, девочка, не плач, — приговаривала Надя, отстранившись от меня, чтобы дрожащими пальцами избавить мои щёки от солёных слёз, — Всё уже хорошо, всё… -Я не хотела тебя обидеть, — перебиваю её, хватая ртом воздух, — Не хотела тебя расстраивать. -Я знаю, уже всё хорошо, не плач, — почему она говорит, что всё хорошо, когда всё так плохо? Когда я являюсь предательницей, являюсь неблагодарной. -Я очень люблю тебя, — заглядываю в родные глаза, отыскивая в них тот уют, который мне не хватала прошедшую неделю.- Прости меня, пожалуйста. -Я тоже тебя люблю, Ника, — вновь обнимает меня, поглаживая по волосам, — Мы снова будем вместе, слышишь? Сейчас же поедем домой, и про всё забудем, будто ничего и не было. Всё моё тело окаменело. Поднимаю заплаканный взгляд на Александра, который стоял около открытого окна, выпуская в него струйку сигаретного дыма. Я настолько была погружена приездом Нади, что не задалась главным вопросом: «Как она узнала, где я?» Её слова об отъезде меня будто отрезвили. Я не хочу уезжать, я не хочу оставлять Сашу. Да, безумно скучала по тете, да чувствовала вину, но мне хотелось лишь знать — она не обижается, она всё понимает. Вижу чуть поодаль на диванчике Катю, рядом с ней Антона. Девушка не выглядела так гордо и величественно, как принято было ей вести себя в моё присутствие. Её плечи опущены, голова опущена — всё это свидетельство бессонной ночи, причина которой была мне хорошо известна. В этом доме не хватает Максима, не хватает улыбчивого парня, который бы сложившуюся ситуацию вырулил в позитивное русло, но будь он здесь, возможно, ничего бы исправлять не пришлось. Отстраняюсь от Нади, чья хватка усилилась на моих плечах, стоило понять, куда я собираюсь направиться: -Ника, — злость не давала возможности её услышать, остановиться и молча согласиться. Дёргаю плечом, избавляясь от хватки, и стремительно подхожу к Александру. В лёгкие попал табачный дым, но я терплю, с силой разворачиваю к себе молодого человека, который мне поддался, сам развернулся, но не желал смотреть в глаза, куда интереснее ему был пепел, упавший к нашим ногам: -Что это значит? — закричала я и, чтобы заставить посмотреть на меня, выхватываю сигарету из его пальцев, с отвращением отбрасывая в окно, — Ты решил от меня избавиться? Я тебе надоела? -Не кричи, — его спокойствие убивало, как и успокаивающее прикосновение к своей руке, — От тебя никто не избавляется. -Тогда зачем ты сказал Наде, где мы живём? Или она сама узнала? -Я ей позвонил. Так надо, вчерашний день этому показатель. Качаю головой, не в силах сдерживать крик. -Вчера мы были на нервах, половина сказанного мной — неправда. Я раскаиваюсь! -Ника, подойди ко мне, — от голоса тёти содрогаюсь, но не повинуюсь, в упор смотрю на зеленоглазого. -Дело не в твоих словах, — он с шумом выдыхает, будто слова даются ему с трудом, — Дело во мне, в нас. Я ошибся, когда думал, что наше время пришло. Оно не пришло, Ник. -Просто скажи, что не хочешь быть со мной, — обхватываю себя руками, желая скрыться от внимательных глаз свидетелей разговора, — Я хочу быть рядом, чтобы не происходило, потому что люблю тебя! -Ника! — Надя повысила голос и сделала шаг ко мне, но от холодных слов Александра остановилась: -Дайте нам минуту, — зелёный взор обратился ко мне, — Обещаю, когда придёт время, я приеду за тобой, сейчас ты сама знаешь, какие возникли проблемы. -Не приедешь, — закрываю лицо руками, захлёбываясь собственными слезами, — Пожалуйста, Саш, позволь мне остаться. Уже через секунду чувствую крепкие руки, обхватывающие мои плечи, лёгкое поглаживание по спине, и мне захотелось остаться в этом моменте, раствориться во времени, лишь бы оно не продолжило свой черёд: -Я тоже тебя люблю, Ника. Мне нужно время, нам всем нужно время. Неверующе качаю головой, обхватывая руками его торс: -Не любишь. Если бы любил, то не оставлял бы меня. Горячее дыхание Александра ощущаю в районе своего уха, а после слышу тихий шёпот: -Твоя тётя ждёт тебя, не делай ей ещё больней. -Я не хочу с тобой расставаться, — слёзы с новой силой покатились из глаз, когда молодой человек отстранил меня, — То, что было вчера, больше не повторится, обещаю. Он непоколебим: как бы я не просила, какие бы доводы не приводила, он отказывается от меня. Жаром обдаются мои щёки, стыд заполняет меня до краёв. Катя и Антон прячут глаза, а Надя смотрит с разочарованием. Конечно же, разве могла она подумать, что увидит меня вот такой… жалкой. -Ника, подойди ко мне, — вновь зовёт тётя дрогнувшим голосом, — Не стоит перед ними пускать слёзы. Он того не стоит. -А кто, по-вашему, стоит? — холодный голос Александра эхом отозвался в тишине дома, — Была бы моя воля, никогда бы не отдал вам Нику обратно. Из неё вы делаете эгоистичного ребёнка, обиженного на весь свет из-за несправедливости, — прикасается своими губами к моей щеке, пробуя на вкус слёзы, — Я вернусь за тобой. Точно во сне обхожу Александра и спешу на выход, не дожидаясь Нади. Перед глазами всё плыло, горло жгло от криков, а тело сковал холод, потому что никто не собирался согревать его в объятьях. Я остановилась около пальмы, прислоняясь к ней, позабыв о боли, которую причиняла шершавая кора. Ещё никогда не чувствовала себя настолько ненужной. В детстве знала, что родители никогда бы меня не оставили, если бы не авария, перевернувшая мою жизнь. У меня всегда была Надя, которая не отказалась от меня после смерти родных, не отказалась и сейчас, но ещё один человек, полюбившийся мной, отказался легко. Не моргнув и глазом махнул рукой на выход. -Ника, — родной голос тёти убаюкивал под тёплыми лучами солнца и чуть слышный шум моря, — Ника, мы всё забудем, всё будет как раньше. -А если я не хочу «как раньше»? — закрываю глаза, стараясь унять слёзы, — Я хочу новой жизни, Надя. -Мы и начнём новую жизнь, — тёплые ладони легли на мои плечи, — Ты поступишь в университет, найдёшь хорошую работу, встретишь молодого человека, который будет любить тебя… -Но не я. Я его любить не буду, понимаешь? Я Сашу люблю. -А он тебя любит? — голос тёти стал жёстче, — Он легко от тебя отказывается, а ты перед ним чуть ли на коленях не ползаешь. Разве это любовь? Это одержимость, от которой мы будет с тобой избавляться. Мне оставалось лишь качать головой. Уж отчего, но от этого я избавляться не хотела. Пока есть любовь, значит, есть самые светлые воспоминания; значит, в сердце жива надежда. Лишь три вещи: надежда, любовь и воспоминания остаются со мной на неизвестное мне время одиночества. Билетов на поезд у нас не было, но со мной была Надя, которая всегда могла найти нужные и правильные слова — это сработало и сейчас. Проводница предоставила нам тесный купе с маленьким окошком, около которого я расположилась. Грусть, обида, злость прошли, остались пустота, чувство, будто теряется смысл жизни, которого и не было. На протяжении всей поездки я молчала, а тётя говорила и говорила. Было видно, что молчание между нами сильно давит на неё, поэтому я улыбалась через силу и кивала, слушая, как она рассказывает о недели, в которой меня не было. -Я забрала все твои документы из школы, — говорила она, — Все очень расстроились, что тебя не было на выпускном, в особенности Стас. Стыдливо опускаю глаза на свои коленки. Перед Стасом я тоже провинилась, ведь обещала быть на выпускном с ним, танцевать с ним, но не пришла. -Он что-нибудь говорил про меня? -Я всем сказала, что ты заболела и не в состоянии прийти на праздник, — Надя печально улыбнулась, — Вот уже как неделю ты болеешь. Честно, Ника, я чуть не сошла с ума, когда увидела твою записку. Обещай мне, что такого больше никогда не повторится! Не решаюсь поднять свои глаза на тётю, ибо у меня нет ответа, который мог бы её обрадовать. -Ника, посмотри на меня. -Я не хочу давать обещаний, — перевожу взгляд на окно, наблюдая за проносящимися мимо полями, — У меня ведь новая жизнь, так? В этой жизни я не хочу обременять себя обещаниями. Наступила тишина, под давлением которой я вся изъерзалась на сиденье, пока проводница не принесла горячего чаю. Делаю глоток и чуть горьковатый привкус обжог горло, заставляя меня чуть заметно поморщиться. Ситуацию спас молочный шоколад. Никогда не любила чёрный чай, но в поезде выбор небольшой, а есть очень хотелось, ибо завтрак прошёл мимо меня. Перекусив сладостями, я сама не заметила, как провалилась в сон, согреваясь лучами солнца, проникающие в купе сквозь маленькое окошко. Мне ничего не снилось, чувство, будто сделали наркоз — вот я в сознании и в следующую секунду открываю глаза, и часть дня обошла меня стороной. -Мы приехали, Ника, — оповестила меня тётя, когда я устало протирала глаза. Голова ужасно болела, что и требовалось ожидать после диких рыданий, которые не в силах была сдерживать. На улице было темно, чуть ощутимо на кожу приземлялся дождик, что было для меня радостью после нескольких часов духоты. Поднимаю голову, позволяя холодным каплям приземлиться на моё лицо, приоткрытые губы, впитаться в волосы. -Мы идём? — улыбнулась Надя, взяв меня за руку, — Боюсь, ещё немного и дождь усилится. Слова тёти были пророческими. Начался настоящий ливень, даже о голову с болью для нас ударялись маленькие льдинки, заставляя с криками бежать под первую попавшуюся крышу. Дождь шёл около получаса, которые мы провели около закрытого магазина среди ещё нескольких «пострадавших» от ненастной погоды. Такими темпами — то прячась от дождя, то идя ему напролом, мы добрались до дома промокшими, уставшими, с одной лишь потребностью — принять душ и лечь спать. Спальный район ничуть не изменился со времени моего отъезда: всё те же ухоженные особняки, сады; всё тот же домик, в котором я провела своё детство. Наверное, ожидала каких-либо перемен, но ничего кардинального не произошло, разве только ближайшие наши соседи решили покрасить забор, и запах краски распространился по всему району. До дома я дошла с не прерываемым чиханьем и с красным носом. -Ты очень аллергена, — сочувственно сказала Надя, закрывая дверь дома, — Может, сходим с тобой к врачу? Я остановилась на полпути к своей комнате. Нехорошее предчувствие защемило сердце, но смогла не выдать свои эмоции: -К врачу? К какому врачу? — подхожу ближе к тёте, нежно касаясь её руки, — Ты хочешь снова записать меня на приём к психологу? -Нет, Ника, нет, — закачала она головой, широко распахнув глаза, будто мои слова шокировали её, — У тебя же всё хорошо? Ничего не мучает? -У меня всё хорошо. В Сочи панических атак не было, — пожимаю плечами, — Наверное, так на меня влияет морской воздух. Ты точно не записала меня на приём? -Если тебе этого не требуется, то точно. Пожелав Наде спокойной ночи, я всё-таки добралась до своей комнаты, где приняла душ, попутно смешивая тёплую воду с солёными слезами, неожиданно хлынувшими из глаз. Не хотелось выходить из ванной, ложиться в холодную постель, в которой крепкие руки не обнимут, мягкие губы не поцелуют. На свой ужас, стоило только коснуться мокрой головой подушки, разревелась с новой силой, обнимая несчастное одеяло двумя руками, будто оно могло заменить зеленоглазого. Может, он был прав, и я эгоистка? Ведь мелькнувшая в моей голове мысль: «А может, он также несчастен, как я сейчас?» могла прийти только эгоистке, не терпящей страдания в одиночку. Мелодия дождя, грома помогла мне уснуть этой ночью, а утро встретило ярким солнцем и голубым небом, будто вчерашнего града и не было. -Доброе утро, — улыбнулась я, присаживаясь за стол, с любопытством рассматривая содержимое своего завтрака, — Ты сегодня рано встала. Почему? Надо пожала плечами, присаживаясь на ближайший стул и рассматривая меня, как новую гостью в доме: -Без тебя так непривычно было, — призналась она, а у меня к глазам вновь подкатили слёзы. «Ты виновата! — кричало всё внутри меня, — Ты заставляешь её страдать!» -Ну, теперь же я дома, — подцепляю вилкой оладушек, с наслаждением макая его в вазочку с вареньем, — Как я соскучилась по твоей выпечке! -Надо думать, тебя те путём не кормили. -Они хорошие ребята, Надь, — её пренебрежительное «те» задело меня, я даже перестала жевать и отложила вилку, — Я не голодала и была всем довольна. -Прости, — тётя опустила голову, сжимая в пальцах маленькое полотенце, — Я обещала, что мы обо всём забудем, ведь так? А выходит сама и напоминаю. -Всё отлично, — выдавливаю улыбку, в которую Надя не поверила. Аппетит пропал, оладушки уже не казались столь манящими своим ароматом и загорелой коркой. -Можно последний вопрос про… — Надя откашлялась, — Хороших ребят. Киваю, готовясь встать на защиту друзей, уж за Катю не ручаюсь, но Саша и Антон не заслуживают критики со стороны моей родственницы. -Тот парень, в которого ты влюблена… -Александр, — подсказываю я, но судя по её взгляду, этого не требовалось, ибо имя она всё равно не собиралась запоминать, — Я не просто влюблена, я его очень сильно люблю. -Конечно, — поспешно отмахнулась тётя, а я испугалась за полотенце в её руках, уж настолько оно было скручено.- Ты с ним встречалась? Это он писал тебе письма? -Да, — киваю, вставая из-за стола, — Я с ним встречалась, вернее встречаюсь, и он писал мне письма, которые ты помяла. -Это не какая-нибудь драгоценность, — скривилась на мои слова Надя.- Такие картонки в ближайшем ларьке за пять рублей купить можно. Поражённо смотрю на тёти, стараясь уловить в её словах хоть долю злой шутки, но она была серьёзна: -Никогда не замечала в тебе столько цинизма, — теперь в моём взгляде читалось отвращение, — Неужели ты такая? -Какая, Ника? — закричала тётя, тут же прикрывая рот рукой, — Они испортили тебя! Разве раньше ты могла себе позволить бросаться такими словами в мою сторону? Мне тошно думать о том, что этот парень прикасался к тебе, так ещё при мне! Постыдился бы, но нет! И ты такая же стала! Быстрым шагом выхожу из кухни, в коридоре натягивая на ноги босоножки на приличном длиной каблуке: -Ты куда? — вскрикнула Надя, выбегая за мной, — Не пущу! -Я хочу подышать свежим воздухом! — не знаю, что такое тётя прочла в моём взгляде, но он приковал её на месте, — Хочу вспомнить, когда произошёл тот переломный момент, когда ты начала делить людей на классы! -Не говори глупости! — её голос потонул в шуме захлопывающейся двери. Прохожу по дорожке вдоль особняков, хозяева которых по обыкновению своему сидят на верандах и читают утреннюю газету. Раньше я никогда не задавалась вопросом: «А не скучно ли им живётся?» Я успела выучить распорядок дня каждого соседа, и это не составило труда: встают рано утром, пьют крепкий кофе и читают газету, просматривают почту, после едут на работу и возвращаются только вечером, опять же ужинают на веранде и отправляются спать. Это же так скучно, сплошное однообразие! «А что если моя жизнь пройдёт так же? — ужаснулась я, но тут же выкинула эту мысль из головы, — Я сделаю всё, чтобы жизнь прошла бурно и запоминающееся. Саша показался, что это возможно, а я продолжу, дай Бог, продолжу вместе с ним. Я подошла к площадке, на которой с самого утра резвятся дети, поднимая такой шум, что уши закладывает. -Привет! — удивлённо разворачиваюсь на месте, когда чья-то рука легла мне на плечо, — Как я рад тебя видеть. Как самочувствие? Я немного опешила от неожиданного появления Стаса, от его улыбки и от тяжести руки. -Привет, — опомнившись, улыбаюсь в ответ, — Я чувствую себя намного лучше, спасибо. -Да не за что, — отмахнулся Стас, — Ты так не вовремя заболела. -Я хотела извиниться, — очень благодарна парню за то, что он начал разговор, который я с готовностью продолжила, — Никак не могла подумать, что такое произойдёт. Я искренне хотела пойти с тобой на праздник и теперь сильно сожалею. Прости меня. -Да брось, Ник. Я всё понимаю, — рука с нежностью скользнула по моему плечу, что смутило не только меня, но и самого парня, — Эм… знаешь, а я танцевал на выпускном. -Да? — с любопытством протянула, озорно заглядывая в дружелюбные глаза, — И с кем? -С Наташей, — ответил Стас, — Представляешь, она сама меня пригласила! Вот девчонка даёт! -Здорово, — закивала я, а сама чуть ли смогла сдержать разочарованный вздох. Почему-то мне было неприятно это слышать, ведь это мой танец был, мой! Но стоило вспомнить о танце, который подарил мне Александр, как разочарование мигом сняло рукой. -А ты чего так рано на улице делаешь? Свидание что ли? — и в своей манере поддел меня локтём, отчего я чуть было не свалилась на своих каблуках в песочницу. -Какое свидание? — взорвалась я, вытаскивая свой каблук из песка, — Шутник нашёлся! Не знаю, что именно меня разозлило: провалившийся каблук или упоминание о свидании, которого у меня не будет, ибо на горизонте не наблюдается предмет воздыхания. -Ты чего? — лицо Стаса стало похоже на лицо обиженного ребёнка, что смогло пристыдить меня, — Я ж пошутил. -Извини, — в смущении не знаю, куда деть глаза. А что если Надя права и я стану как… как Катя? -Я вышла подышать свежим воздухом. Утренние прогулки полезны, а ты чего здесь делаешь? -А я друга жду, — на губах парня вновь заиграла улыбка, но в глазах продолжала присутствовать настороженность, — Мы договорились в автоматы пойти порезаться. «Детский сад!» — заключила я, умудрившись не закатить глаза, что непременно бы сделал зеленоглазый. -Хочешь с нами пойти? -Не думаю, что мне будет там интересно, — повела плечом, оглядываясь в поисках ожидаемого человека, — Да и с другом твоим я не знакома. -Познакомишься! Проблема, что ли? Он недавно с семьёй сюда переехал, — неожиданно Стас закричал, махая рукой в сторону другого конца площадки, — А вот и Андрей. К нам направлялся молодой человек в белой футболке и льняных штанах, махая рукой в ответ. Когда он подошёл ближе, я смогла дать ему лет девятнадцать, смогла рассмотреть лицо, скулы которого были еле заметно выражены, а глаза экзотического разреза с волчьим блеском, как бывает у людей другой национальности. -Привет, — улыбнулся парень и на щеках заиграли ямочки, которые у любой девушки могли вызвать умиление, — Стас ты не говорил, что придёшь со своей девушкой. -Я не его девушка, — поспешно отозвалась, когда Стас замешкался с ответом, — Я его друг Ника. -Приятно познакомиться, друг Ника, — протянул свою руку, и я вынуждена была вложить ладошку в его пальцы.- Надеюсь, вы составите нам компанию? -Я не знаю, — в неуверенности выдёргиваю руку, топчась на месте.- Я не очень хорошо играю в автоматы. -Да там и для девчонок полно игр, — вставил свои пять копеек Стас, отчего я готова была дать ему по лбу. Чего он вмешивается со всякими глупостями? -А какие, по-твоему, игры для девчонок? — поинтересовался у него Андрей, — Думаю, Ника давно уже не играет в куклы, — не забыл подмигнуть мне и добавить, — Ты сама столь же очаровательна, как куколка. -Эй, Чувак, ты что, заигрываешь? — шутливо толкнул его в плечо Стас, а я стояла в красных пятнах на щеках, на шее. Андрей рассмеялся, а после мы троицей двинулись в развлекательный центр, где нас ждали игровые автоматы. В том, что я не умею играть, не соврала. Свою правоту доказала, как только села за руль, и машина на экране врезалась в первую попавшуюся бочку. А после взорвалась с таким шумом, что я подпрыгнула на месте, мигом снимая с ушей наушники. Следующее испытание, которое мне предложил Андрей, был красный пистолет и экран с кучей зомби — мишени. Я наотрез отказалась брать эту штуку в руки, да и после звуков выстрелов мне мигом стало плохо, вынуждена была отойти на минутку в уборную. В голове заплясали воспоминания: Максим держит в руках деревяшку, бьёт ею по Алексу, после оружие, направленное на блондина. Шаг, ещё один и падение, затем кровь, лужа крови. Набираю в ладошки воду из крана и промываю лицо от капелек пота, выступившие при воспоминании о страшной картине. Поправляю волосы и стараюсь в зеркале выдавить из себя улыбку, но безрезультатно. Я похожа на замученную девочку, настолько бледную, что её можно счесть за вампиршу. Когда вышла из уборной, меня встречали парни, которых тоже не устроил мой бледный цвет лица: -С тобой точно всё хорошо? — забеспокоился Стас.- Может, ты не вылечилась? Знал бы он, какой болезнью я болею, тогда бы все вопросы об оздоровлении отпали. Любовь — это одна из неизлечимых болезней, для которой не придумали обезболивающее. -Со мной всё хорошо, — чтобы окончательно убедить ребят, указала на неизведанный мною автомат, с восторгом вскрикнув, — Пойдёмте, испробуем? Мы подошли к двум мотоциклам, напротив которых был большой экран со сложной трассой. Стас быстро занял место на синем мотоцикле, а Андрею достался красный. Я осталась стоять в сторонке, с улыбкой наблюдая за парнями, пока ко мне удивлённо не обернулся Андрей: -А ты чего стоишь? Здесь возможен пассажир, — пришла моя очередь удивляться. Конечно, сесть на мотоцикл и прокатиться, хоть виртуально, вызывало во мне живой интерес, но вместе с Андреем… -Чего мешкаем? — возмутился Стас, — Сейчас отсчёт времени пойдёт! Я быстро забралась на мотоцикл, заводя руки за спину, решив держаться за железяку позади, но неожиданная хватка на запястье заставила обвить руками торс молодого человека. -Так удобнее, — пояснил Андрей, — Мотоцикл сейчас задвигается, тебе будет неудобно. «Мне уже неудобно!» — возмутилась в мыслях, но вслух ничего не сказала, лишь улыбнулась, стараясь несильно прижиматься к парню. Это, как впоследствии выяснилось, было очень и очень сложно сделать. Мотоцикл действительно отклонялся в разные стороны, отчего я вынуждена была хвататься за Андрея и даже испытывать радость от гонки, которую мы вели, которую мы выиграли! На радостях я захлопала в ладоши и обняла своего водителя, а после Стаса, чем смутила парня, но Андрей не думал смущаться. Он не упустил момент и обнял меня в ответ. От неловкости я старалась позабыть и наслаждаться этим днём, который начался плохо, но имеет отличное продолжение. Ближе к вечеру засобиралась домой, а так как нам всем было в одну сторону, пошли привычной троицей, что-то громко обсуждая. Мне было весело, и все посторонние мысли, мучившие меня, испарились, оставляя место радости и улыбкам. -Ребята, вот и мой дом, — сказал Стас, когда мы подошли к дому с красной крышей, — Завтра встретимся, да? -Конечно! — хором отозвались мы с Андреем и засмеялись в унисон, махая на прощание другу. -А ты далеко живёшь? — поинтересовался парень, стоило нам продолжить путь вдвоём. -Нет, — указала на крышу своего небольшого домика, — Вон мой дом. -А за твоим мой, — улыбнулся парень, кивая на дом позади моего. Это был один из особняков, которыми я не раз восхищалась, да и сейчас удержалась, чтобы не присвистнуть. -Красивый дом, — одобрила я, — Большой. -Ну, да. Отец любит роскошь. -А кем работает твой отец? — и поспешно добавила, — Если не секрет, кончено. -У него свой бизнес. А твой? -Мои родители погибли, — приглушённо отвечаю, а Андрей явно расстроился своим словам: -Извини. -Ты же не знал, — улыбаюсь, останавливаясь около своего домика, — Вот мы и пришли. -Я многого о тебе не знаю, но очень хочу узнать. -Спрашивай, я отвечу, — простодушно ответила, ибо мне нечего скрывать. -У тебя есть молодой человек? Оказывается, мне есть что скрывать. Саша…сказать про него или не стоит? -Я тоже многого о тебе не знаю, чтобы отвечать на такие вопросы. -Хорошо, — подмигнул парень, притворно с достоинством поправляя несуществующий воротник рубашки, — Андрей Новицкий, девятнадцать лет, студент Московского Государственного Университета факультета иностранных языков. Всё же я присвистнула, но сама не поняла, от чего больше: то ли от его учёбы в престижном из престижных университетов Москвы, то ли от знакомой фамилии. Новицкий — это ведь тот продавец, с которым связался Александр, не так ли? «Чушь! — шикнула внутреннее «я», — Сколько в мире таких фамилий! Теперь что ж, везде подвох искать? Наслаждайся жизнью и не заморачивайся!» -Ничего себе! — изобразила восхищение, разглядывая Андрея, — Каждый мечтает учиться в таком месте. -Наверное, — его волновало другое, и я это прекрасно понимала, — Так теперь ты ответишь на мой вопрос? -Да, — киваю, даже испытывая радость при произношении следующего, — У меня есть парень. Но когда прошёл год, два, три, четыре года я поменяла свой ответ кардинально…