Лили
20 апреля 2018 г., 00:00
POV Гермиона Грейнджер
Прошло пять месяцев. Лучшего времени в моей жизни не было. Я сидела у зажженного камина в его комнатах и вспоминала то знаменательное утро, мне было так страшно, но Северус в очередной раз перевернул мою жизнь. Выбраться из кровати было очень сложно, после того, что мы творили ночью, он должен крепко спать, но это же Северус. С ним я ни в чём не могу быть уверена. Я на цыпочках прошла к двери, на мне было только бельё, остальная одежда в руках. Одеваться рядом со спящим зельеваром было слишком рискованно. Мне почти удалось повернуть ручку, но вдруг дверь перед моим носом закрылась, а открыть её не давала рука, что и отрезала для меня единственный путь отступления. Я замерла, повернуться не хватало смелости, а рвануться вперед — физических сил. — Знаешь, наблюдать, как ты крадёшься к двери, было невероятно забавно, — хриплый голос Северуса заставил мурашки пробежать по спине, что не укрылось от его внимания. Он понимающе хмыкнул. – Но я рассчитывал, что утром мы позавтракаем вместе и всё обсудим. — Ты же сам сказал: нам нечего обсуждать! Я оставила свои глупые затеи, что ещё ты от меня хочешь? – меня хватило на прохладный голос. Всё-таки я слаба перед ним, но этот факт больше не вызывал ни злости, ни отвращения. Я просто признала, что он имеет надо мной власть. — Будет лучше, если ты никогда не узнаешь, чего я на самом деле хочу, — он развернул меня к себе и пошловато ухмыльнулся. Но уже в следующую секунду посерьёзнел. – Но сейчас я хочу просто поговорить с тобой. Он позволил мне одеться и посетить ванную. Я, подумав, решила, что лучше я выслушаю его, соглашусь и спокойно уйду, чем снова между нами будет стена недомолвок. Решительно встряхнув волосами, я направилась в гостиную, где уже был накрыт стол. — Я не голодна, — я с отвращением отодвинула от себя тарелку, я так волновалась, что у меня сводило живот. Какая уж тут еда! – Говори, что хотел, и я пойду, мне ещё нужно собраться. — Не голодна? – он сложил руки на груди. – Мне не верится. Поешь, новости, которые я сообщу, будут хорошими. — Хорошими? – подражая ему, я сложила руки на груди и вздёрнула бровь. – Тогда, прошу, говори, я в нетерпении. Не знаю, чего я хотела добиться этим, знала ведь, что он разозлится, но, к моему удивлению, он улыбнулся. А потом встал и присел рядом со мной, откинулся затылком мне на колени и снова чуть улыбнулся. — Ты очаровательна, Гермиона, — в глазах мужчины светилось столько нежности, что я почти поверила, что он под Империусом или кто-то под обороткой, потому что Северус так никогда бы не сказал. И вести себя так он не мог. – Это я. — Ты залез ко мне в голову? – напряглась я, мысленно перебирая способы выбраться живой. — Ты слишком громко думаешь, мне это и не понадобилось, — уголки его губ поднялись вверх. — Чего ты хочешь? – сдалась я. Играть в молчанку было мучительно. — Повторяешься, — он пристально всмотрелся в мои глаза, словно что-то ища там. – Видишь ли, я был совершенно серьёзен ночью, — сказал он. – Ты моя. Я больше не хочу играть ни в какие игры, с меня достаточно. Я понимаю, что некоторые моих действия могли сильно тебя обидеть или заставить усомниться во мне, но обещаю, ты сможешь меня уважать. — Северус, — мне невероятно хотелось съязвить, заставить его почувствовать себя мишенью, которой я была для него. Но я сдержала все свои порывы. Я знала его слишком хорошо, чтобы не понимать, чего ему стоили эти слова. Для этого очень гордого и сильного человека проявлять эмоции в открытую было унижением, но он сидит передо мной и смотрит в глаза так, что я не могу отказать ему. — Гермиона, если тебе нужно подумать, я не думаю, что смогу дать тебе время, — он выглядел напряжённым. — Нет, мне не нужно время, — говорить было сложно, горло сдавило, словно меня душила невидимая рука. – Скажи, ты правда хочешь дать шанс нашим отношениям? Не думаю, что хочу этого, если ты завтра передумаешь. — Я не передумаю. Я сказал, с меня хватит этих рамок. Устал, надоело! – всё это было сказано спокойно, но с непоколебимой уверенностью. – Я хочу видеть тебя рядом с собой, пока этого хочешь ты. Он снова откинулся мне на колени, а я запустила руку в его волосы, в этот момент на меня снизошло настоящее спокойствие. Я прикрыла глаза, погружаясь в пучину беспросветного счастья. Я действительно была счастлива, и ни выговор от Гарри, ни слёзы Джинни не смогли меня расстроить. Жить с Северусом — я полностью перебралась к нему, — оказалось до ужаса прекрасно. Он любил тишину, и я готова была молчать часами, только бы наблюдать, как он презрительно кривится и перечеркивает ошибки в работах студентов. Или поджимает губы, если работа тянет на Выше ожидаемого. Да даже просто смотреть, как он читает, было для меня приятно. И молчание не доставляло мне никакого неудобства, мне тоже нравилась тишина. Когда у него было больше свободного времени, мы располагались на диване и читали друг другу вслух. Он рассказывал мне о зельеварении, я многого не понимала, но он разжёвывал с невероятным для него терпением. В общем, Северус был сам на себя не похож и в то же время был собой впервые за много лет. Как оказалось, он очень нежный как в постели, так и в жизни. Это проявлялось в прикосновениях, ежедневной заботе, поцелуях на ночь. Я и не знала, что вообще можно быть настолько нежным. Северус мог часами сидеть со мной перед камином, слушать негромкие рассказы о моём детстве, о людях, меня окружавших. Позволял мне высказывать своё мнение о сложившейся в мире ситуации и даже в чём-то был согласен. Я сжала руку, последнее время меня терзает нехорошее предчувствие, хотя предпоссылок для этого нет. Я боюсь потерять свое с таким трудом обретённое счастье. — Почему ты хмуришься? – моей щеки коснулось тёплое дыхание. — Вспомнилось кое-что, — уклончиво ответила я. — Не думай об этом, — Северус ласково провёл пальцем по тонкому шраму на щеке. – Мазь почти готова, в этот раз точно. Вот и ещё одна сторона нашей жизни. Северус неустанно совершенствовал мазь, чтобы убрать шрамы с моего лица. Пока у него ничего не получалось, но, кажется, он был на пороге открытия. В этом ему помогла моя кровь: он добавил её в мазь, и что-то там с чем-то там среагировало. В общем, лекарство было почти готово. — Не нужно, не трогай, — я чуть отстранилась. Не люблю, когда прикасаются к ним. Даже Северус, который как никто имел на это право. — Ты не должна стесняться этого, это символ твоего мужества, а не позора, — он приобнял меня за плечи. — Я понимаю это. Но всё равно неприятно, — я подтянула колени к груди. — Пойдём, нужно пообедать, и настроение твоё сразу улучшится, — он помог мне подняться. Я хотела что-то ответить ему, но меня прервало появление светящегося оленя. Гарри! — Сэр, вы просили позвать вас, мы нашли Беллатрису, — сообщило голосом Гарри светящееся животное и исчезло. — Что?! – я развернулась настолько резко, что волосы хлестнули по лицу. — Потом! – Северус уже находился в полной боевой готовности. — Нет, сейчас! – я вцепилась в его руку. – Я не пущу тебя, если не объяснишь! — Прости, — он вырвал руку и мгновенно трансгрессировал. Я несколько секунд стояла в оцепенении, потом взбешённо взмахнула палочкой и тоже облачилась в боевую экипировку, а после прикрыла глаза и сосредоточилась. Я обнаружила это совсем недавно, но сильные эмоции помогали мне найти его, в этот раз бешенство сыграло мне на руку. Уже через три секунды я стояла в самой гуще битвы. Спешно обходя сражающихся, я приближалась к одному человеку. Северус бился с тремя Пожирателями и, похоже, выигрывал, но вдруг в спину ему прилетело какое-то заклинание, мужчина рухнул. Пожиратели сразу разошлись, а к бесчувственному телу зельевара подошла Беллатриса. — Я говорила, что ты умрёшь из-за своей грязнокровки! – почти пропела она. — Сегодня умрешь только ты! – я ринулась в бой, не задумываясь. Защищать Северуса было не страшно, вот для своей защиты я, наверно, и палочку не подняла бы. Мы сражались изо всех сил, но она была опытнее, не сильнее. Я начинала уставать, но и она тоже. Беллатриса била ожесточённо и наповал, я же старалась только отключить, а не убить. Это было моим слабым местом, я слишком слабо атаковала. Мысленно вознеся мольбы о прощении Мерлину, я взмахнула палочкой и бросила режущее. Оно должно было отсечь руку с палочкой, но Беллатриса оступилась, и по земле покатилась… голова. Я в ужасе попятилась назад, я вовсе не хотела её убивать! Она должна была сесть в тюрьму, но вышло вот так. Чьи-то руки обвили меня. — Что же ты наделала? – Северус трансгрессировал вместе со мной. Оказавшись дома, я села прямо на пол, а мужчина быстро плеснул что-то остро пахнущее в стакан и заставил меня выпить. Слабо сопротивляясь, я позволила ему отвести себя в спальню, раздеть и уложить, сознание было путанным. Видимо, он что-то подмешал, сон захватил меня, и я сдалась.***
Катящаяся по земле голова заставила меня подскочить на постели. Кошмар. Всего лишь кошмар. Я быстро закрылась в ванной, плеснула в лицо холодной водой и уставилась на своё отражение. Я должна взять себя в руки. Я спасла жизнь своему любимому мужчине, это хорошо. Я поступила так, как должна была, и укорять себя за это нет смысла. Вопрос — либо она, либо Северус. Потеряй я его, было бы гораздо хуже. Никто не расстроился из-за её смерти, она её заслужила! Я могла долго увещевать себя, но это было бессмысленно. Чувство вины будет со мной всю жизнь. Я каждый день буду осознавать, что убила человека. Пусть и по-настоящему мерзкого, но человека. Но это мой груз, Северусу знать о нём не обязательно. Я привела себя в порядок и вышла в гостиную. То, что я там увидела, заставило меня сжаться. В кресле сидел Северус, на диване ютились Джинни, Гарри и Рон. Естественно, мой мужчина был мрачнее тучи. Перекинувшись со мной парой слов, он исчез в лаборатории, а я весь день провела с ребятами. С мужем я поговорить успею, но и друзья убеждали меня, что я ни в чём не виновата и после всего, что она сделала, смерть для неё слишком легкое наказание. Я поверила… почти. Чем ближе был вечер, тем сложнее мне было сосредоточиться на дружеском общении, и, в конце концов, Джинни шепнула мне, что, наверно, мне пора. Я благодарно улыбнулась ей и поспешила к себе. К нам. Северус уже ждал меня. В руках его была мазь. — Я думал, ты останешься ночевать там, — злобно процедил он. — Не перегибай, всего только семь часов, — я постаралась сгладить ситуацию. – Что это? – я кивнула на сосуд в его руках. — Мазь, — нехотя сообщил он. – Я закончил. Нужно проверить. — Давай, — я с готовностью села у его ног. Пусть лучше экспериментирует, не хочу ругаться. Он аккуратно нанёс мазь на шрамы, послышалось лёгкое шипение, и они исчезли. Без боли и долгих мучительных ночей, без страха. Я потрогала гладкую бархатную кожу. — Получилось, — прошептала я. – У тебя получилось! – закричала я, бросаясь ему на шею. — Для тебя всё что угодно, — улыбнулся он, утыкаясь носом мне в шею. Остаток ночи мы провели в кровати, но сном там и не пахло. Страсть, как всегда, бурлила между нами, заставляя забыть обо всём! Даже о том прискорбном факте, что мне завтра на уроки. Радует, что хоть несколько часов утром мне удалось поспать.***
Почему-то Северус сегодня взял отгул, уроков он не вёл, и вообще его не видно что-то. Я нервничала, я чувствую что-то плохое! — Иди уже, — устало вздохнула Джинни. — Что? – я непонимающе уставилась на неё. — Последние десять минут ты ищешь взглядом очаровательного черноволосого мужчину, и я предлагаю тебе сходить и навестить его, — хмыкнула подруга. — Ты думаешь? – я задумчиво пожевала губу. — Да! Беги, скоро пары, — девушка подтолкнула меня, и я действительно поспешила в наши комнаты. Ещё на пороге предчувствие беды просто захватило разум. А когда я открыла дверь и услышала женские стоны, стало совсем плохо. Несколько минут я стояла без движения, терзая себя этими стонами, а потом медленно пошла к двери в спальню. Я не скрывалась, они могли меня услышать. Почему-то мне казалось, что я увижу в его кровати Натали. Может, потому, что я всегда к ней жутко ревновала. А может, потому, что больше просто некому! Помявшись перед дверью ещё пару секунд, я решительно распахнула её и едва не согнулась пополам от боли. Реальность была хуже всех предположений. В реальности с ним в кровати была Лили. Точнее точная её копия, не знаю уж, оборотка или маскирующие чары, но отличить было нереально. — Гермиона! – в голосе ни страха, ни вины. – Ты могла бы подождать меня в гостиной? Вот так просто? Как будто и не было пяти месяцев счастья. Хотя, кто сказал, что он был счастлив? Но он любил меня! Я знаю! Я не смогла бы так его чувствовать, если бы связь была односторонней. — Предупреждаю сразу, обсуждать это мы не будем, а кричать бесполезно, — холодно сказал он, выходя из спальни. — Я и не собиралась, — голос надломился. — И что же, просто позволишь моим маленьким внутренним демонам существовать? – ехидно спросил он. — Нет. Я ухожу, — я в последней бесплодной попытке зацепиться за что-то взглянула на него, но зря. — Катись, — безразлично ответил он. Я в несколько взмахов палочки собрала вещи и уже у самой двери сказала: — Знаешь, что самое страшное, Северус? — Что же? – хмыкнул он. — Ты любишь меня! И я только не знаю, зачем всё это делаешь, но в любом случае ты своего добился, – я хлопнула дверью, ступая в неизвестность.
