Но я же... не виноват
23 апреля 2018 г., 23:45
POV Северус Снейп
Я приподнял её почти невесомое тело, или мне так только казалось? Не знаю. Кивнув Поттеру, я трансгрессировал. К себе, домой, скорее, чтобы не видеть того, что ей пришлось сделать из-за меня. Это за мной она пошла в эту битву. И в драку с Беллой ввязалась, чтобы она меня не убила. Вина тяжёлым комом висела на сердце, физически давила на плечи. Я чувствовал, как медленно пожирает изнутри понимание того, что моё счастье оборвалось. Теперь я просто не смогу прикрываться тем, что Гермиона сама так хочет. Я должен быть мудрее, ведь любовь — это ещё не всё в этой жизни, я как-нибудь справлюсь, да и она тоже: молодая красивая девушка не останется без внимания. Я положил её на кровать, быстро взмахнул палочкой, применяя к ней очищающие чары. Она была так невинна даже после того, что я с ней сделал. После скитаний по лесу и многих битв, что она перенесла. Она оставалась маленькой смущённой девочкой. Я сжал её тонкую хрупкую ручку, поцеловал каждый пальчик, а потом вдохнул тонкий приятный аромат, что исходил от её кожи. Мне нужно его запомнить! Потом долгими одинокими вечерами я буду воспроизводить его в памяти, чтобы помнить и даже не сметь думать, что она была лишь прекрасным сном. Я снова прикоснулся к её руке, на этот раз поглаживая. Гермиона, девочка моя, прости. Мне придётся совершить этот ужасный поступок. Я должен заставить тебя поверить, что ты мне безразлична. Для твоего же блага. Мерлин! Я вскочил со своего места, как же глупо это звучит! Я не должен бросать её! Она столько раз говорила, что любит меня, а я собираюсь так сильно ранить её. Должно быть, я псих. Я остановился рядом с кроватью, она такая красивая. Как же хочется смалодушничать, остаться рядом с ней и чувствовать, как оживаешь рядом с её теплом. Но это непозволительная роскошь. Она заслуживает лучшего. Она и так коснулась мрака, что следует за мной по жизни, теперь на её руках кровь. Она никогда не сможет себе простить смерть этой психопатки! Она смогла сделать такой подарок обществу, да и самой магии, покончив с этой ужасной женщиной, но такая нежная натура всегда будет корить себя за отнятую жизнь. Я прижался губами к её щеке. Пусть Мордред заберёт меня после смерти, но я сделаю как лучше. Только вот она уже не поверит глупостям вроде того, что я не люблю ее или что мне не нужна жена. Я видел её уверенность в том, что мы связаны. Нужно сделать что-то по-настоящему неприятное, чтобы она ушла. Выгнать её, закатив скандал — тоже вариант, но это слишком жестоко, да и не думаю, что мне хватит выдержки на это. Обдумывать то, как я собираюсь разрушить свою жизнь, было… сложно, но годы шпионажа научили меня действовать отстранённо. Жалеть себя я буду потом, когда исправить будет уже невозможно. А пока я должен составить план и доварить мазь. Как раз смогу усыпить её бдительность. Я спустился в лабораторию. Нужно сосредоточиться, в этот раз должно получиться, иначе придётся передавать ей мазь окольными путями, что будет очень неудобно, да и слишком больно. Я был почти уверен в точности рецепта, но записать его до конца мне не удалось. Сон сморил меня.***
Разбудил меня стук в дверь, чертыхнувшись, я поспешил открывать. Да, такого я не ждал. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояли шестой и седьмая Уизли и Поттер. — Что надо? – недружелюбно рявкнул я. — Мы хотим видеть Гермиону, сэр, — твёрдо сказал Поттер. — Я думаю, она даст вам знать, когда захочет вашего общения, — я попытался закрыть дверь, но не тут-то было. Поттер с силой схватился за неё, не давая захлопнуть, и расправил плечи. — При всём моем уважении, сэр, я всё же настаиваю. Нам хотелось бы увидеть её именно сейчас. — Проклятье, заходите! – помрачнев, процедил я. Спорить не было ни сил, ни особого желания. — Спасибо, — мимо меня прошмыгнули три мышонка, и куда делся уверенный молодой мужчина? Я устроился в кресле, а троица — на диване, повисло тягостное молчание. Хотя тягостное оно для них, мне же было комфортно прожигать их взглядом, накаляя атмосферу. Я видел, как они ёжатся под моим взглядом, как судорожно сглатывает рыжий. Я мог бы очень долго наслаждаться мучениями своих жертв, но в комнату вошла Гермиона. Я подавился воздухом, настолько сильно резануло невидимое лезвие по сердцу. Встав, я спросил, как она себя чувствует, а удостоверившись, что нервный срыв ей не грозит, скрылся в лаборатории. Мне нужно было ещё раз всё обдумать и решить, что и как я должен сделать, чтобы все наверняка получилось. Завтрак и обед мне принесли прямо в лабораторию, а вот ужинать я вернулся в гостиную. Мазь была в кармане, я ждал Гермиону, но она явно опаздывала, поэтому ужинать пришлось в одиночестве. Когда посуда исчезла, моё настроение стремительно поползло к нулю. С каждой минутой я мрачнел всё больше, но идти искать её не собирался. Чем не повод для скандала, у неё ведь с Роном Уизли намечались отношения, верно? Но когда открылась дверь и она робко вошла, я понял, что по этому месту не ударю. Слишком испуганной она выглядела, ожидая моего гнева. — Я думал, ты останешься ночевать там, — злость прошла, но я добавил в голос ноток раздражения. — Не перегибай, всего только семь часов, — она явно страшилась моей реакции. Но я понял, что и в обиду она себя не даст. – Что это? – она перевела взгляд на склянку в моих руках. Что ж, хорошо, я иду на перемирие, довольна? У меня просто нет сил ранить тебя. — Мазь, — устало сказал я, весь негатив исчез. Захотелось просто прижать её к себе и просить прощения за крамольные мысли. – Я закончил. Нужно проверить. — Давай, — она быстро устроилась у моих ног, видимо, ей не хотелось ругаться по пустякам. Как и мне, впрочем. Это ещё раз больно ударило по напряжённым нервам. Я аккуратными движениями нанёс мазь, кожа на месте шрамов сильно покраснела, но ей, кажется, не было больно. Она только втянула воздух, раздалось лёгкое шипение, и шрамы исчезли. Она робко коснулась своей щеки, кожа была ровная и нежная. Глаза девушки засветились чистым неподдельным восторгом. — Получилось, — тихий отрывистый шепот. – У тебя получилось! – закричала она, бросаясь мне на шею. — Для тебя все что угодно, — я притянул её к себе, крепко обнимая, и уткнулся носом в шею. Мне следовало бы закричать, устроить мерзкий грязный скандал, сделать её жизнь невыносимой, чтобы она и думать не смела о том, что может ко мне вернуться. Но сегодня я позволил себе слабость. Да, это случается слишком часто в последнее время, но с ней я был словно мягкое тесто. Я, целуя, увлёк её в спальню. Сегодня последний раз. Я буду любить её последний раз. Конечно, потом будут ещё подтверждения, но без чувств она больше не прильнёт ко мне, не будет шептать о любви и таять в моих руках. Внутренняя горечь сделал эту близость особенной. Я не отпускал её до самого утра и удивлялся, откуда брались силы, ведь я не мальчик уже давно. Но она зажигала меня. Любуясь спящей Гермионой, я впитывал каждую её частичку, чтобы не забыть. Чтобы терзать себя потом этими прекрасными минутами. Но сон был жесток, он утянул меня в небытие.***
Не знаю, в какой именно момент мне пришла эта идея. Но я просто понял, что это единственный вариант. Я должен показать, что чувства к ней — это всего лишь замещение чего-то более важного. В этом мне поможет проститутка из Лютного. Я вызвал её сразу после того, как Гермиона исчезла за дверью. Мне пришлось потрудиться, чтобы придать ей сходство с Лили. Она должна быть точной копией. Когда дело было кончено, я уложил её в кровать и напоил зельем, которое подавляет волю. Она станет словно куклой в моих руках. Теперь нужно раздеться самому, руки стали словно ватные, дело шло медленно, но всё-таки я рухнул на кровать обнаженным. Сегодня я взял отгул. После того, что я сделаю, работать всё равно не получится. И вот я почувствовал её приближение. Дальше дело техники, я мгновенно усадил девушку на себя и прошептал ей на ухо: — Ты должна стонать так, будто тебе очень хорошо, — чуть помогая ей руками, я с чувством отвращения принялся имитировать секс. Имитировать потому, что у меня просто не встал на неё. Да даже если бы и встал, не смог бы ни с кем, кроме Гермионы. Я чувствовал, что она замерла перед дверью, у меня было несколько секунд исправить всё, бросить дезиллюминационное и притвориться, что жду её. Но я сдержался, дверь распахнулась, и боль, её боль, взорвалась в каждом нерве, передаваемая по нашей укрепившейся связи. — Гермиона! – главное не допустить в голос вины, она не должна знать, что я и сам похороню себя, как только она исчезнет. – Ты могла бы подождать меня в гостиной? Ещё один шок, она явно не может поверить, что я могу так предать её, и новые волны боли. Я чувствовал, как ей плохо, но так надо. Она сделала шаг назад, и дверь закрылась. Я оттолкнул от себя девушку и накинул халат, потом дал ей несколько минут, чтобы можно было подумать, что я не хочу покидать девушку, не кончив. — Предупреждаю сразу, обсуждать это мы не будем, а кричать бесполезно, — холодно бросил я, выходя из спальни и стараясь не отвлекаться на её боль. — Я и не собиралась, — голос убитый. Гермиона выглядела как сломанный цветок, и сломал её я. — И что же, просто позволишь моим маленьким внутренним демонам существовать? – ехидство. Здесь должно быть ехидство, судя по тому, как она поморщилась, у меня получилось. Да простит меня Лили, но она действительно долгое время была моим демоном. — Нет. Я ухожу, — она словно старалась зацепить меня. Заставить меня остановить её. Она хотела верить мне даже сейчас! Я не знаю, какими силами удержался от того, чтобы не рассказать ей правду, а она ведь простила бы меня. Заплакала бы, назвала идиотом, но обняла бы и ласкалась, словно маленький котёнок. — Катись, — я заставил себя сказать это безразлично. Уж чем-чем, а голосом своим я владел превосходно. Взмахом палочки она призвала свой чемодан, а после заставила вещи аккуратно лечь внутрь, и последний взмах — чемодан защёлкнулся и встал рядом с ней. Я молил все известные мне силы, чтобы она просто ушла, молча, но у самой двери девушка замерла и негромко спросила: — Знаешь, что самое страшное, Северус? — Что же? – я заставил себя усмехнуться. — Ты любишь меня! И я только не знаю, зачем ты всё это делаешь, но ты своего добился! – на секунду блеснули глаза, полные слёз, а потом она исчезла. Дверь закрылась, навсегда отрезая её от меня. В последних осознанных минутах я отпустил девушку и рухнул на кровать. Рассматривать потолок — не лучший способ справиться с проблемами, да и плевать. Это всё, на что я был сейчас способен. Я постепенно отключал все чувства. Заставлял их спрятаться очень глубоко, ведь чувствовать слишком больно. Завтра я выйду на работу и никто ничего не узнает. Это только моя боль. Я справлюсь с ней, раньше справлялся и сейчас смогу. Прикрыв глаза, я погрузился в какое-то подобие сна.***
Как оказалось, отказаться от неё полностью я так и не смог. Вот уже пять месяцев я жадно отслеживаю в прессе всю информацию о ней. К несчастью, её просто преступно мало. Я жду. Каждое утро, листая газету, я жду, что появится её фото с кем-нибудь. Может, с Крамом, а может и с этим идиотом Уизли. Но пишут только о её успехах в карьере, она сдала экстерном все экзамены и теперь была самым молодым специалистом в больнице Св. Мунго. Несколько раз, когда я ослаблял контроль, была мысль подставиться под чье-нибудь проклятье и попасть к ней. Увидеть, что я был прав, и она стала счастливее. Стала ярче, что она стремится поблагодарить меня за эту боль. Раздался стук в дверь. С момента исчезновения Гермионы ко мне заглядывала только МакГонагалл. — Входи, Минерва, — не отрываясь от газеты, сказал я. Обычно старая кошка спрашивала меня, буду ли я вести уроки сегодня. И я всегда отвечал положительно, всегда. Но сейчас было тихо, я нехотя поднял глаза и вскочил, едва не опрокинув столик рядом. — Здравствуй, Северус, — передо мной стояла Гермиона. Абсолютно спокойно она сделал шаг вперед. – Даже не поздороваешься? Я не мог ничего сказать. Она так сильно изменилась за это время! Хотелось бы мне с горькой радостью констатировать, что она стала румянее, счастливее и веселее. Но это не так! Она явно стала старше, выглядела как будто резко прибавила как минимум несколько лет, наполненных тревогой. Под глазами залегли глубокие тени, она была усталой. А ещё сильно похудела и выглядела так, словно её морили голодом. Я не мог поверить, не хотел верить, что наше расставание на неё так повлияло. — Знаю, выгляжу ужасно! – усмехнулась она. – Просто только вернулась из Франции, обмен опытом, знаешь, и прочая глупость. Решила вот не тянуть с подтверждением, скоро снова уезжаю. Прости, что не предупредила, но я решила, ты забыл об этом, вот и явилась, — неловко закончила она. Она, что? Она решила, я забыл? Забыл о том моменте, что может заставить её быть рядом?! Неужели она действительно поверила, что я презираю её? Нет, не может быть, ведь она сказала, что знает, что я люблю её. — Может, так ты почувствуешь больше желания? – она с улыбкой взмахнула палочкой, моя рука дёрнулась к своей, но она наложила чары на себя. Через секунду передо мной стояла Лили. Шестнадцатилетняя Лили. К своему ужасу, я не смог сдержаться и презрительно скривился. Когда я уже готов был накричать на неё, в комнату без стука вошла Минерва, Мерлин, только её мне и не хватало. Когда она увидела Гермиону-Лили, то замерла, открыв рот. — Что?.. Что?.. – она никак не могла сформулировать предложение. — Простите, профессор, — спутать голос своей любимой отличницы чьим-то МакГонагалл не могла. На лицо её мгновенно набежали тучи. Она повернулась ко мне. Я чувствовал её силу, всё-таки не зря она была второй по уровню могущества после Дамблдора. Минерва подняла палочку, победить её в таком рассерженном состоянии я не надеялся, тут же убила бы, поэтому решил спасаться бегством. Я трансгрессировал в кабинет директора, но когда мои ноги коснулись пола, я почувствовал тяжесть на своих плечах, а после мне в лицо вцепились когти. Да уж, ярость истинного представителя львиного факультета. Через несколько секунд между нами возник щит, а я ощупывал расцарапанное лицо. — И что здесь происходит? – директор сидел в своём кресле, с интересом нас разглядывая. — Пусть расскажет, Альбус, что заставляет делать Гермиону! Бедная девочка! – рассерженно прошипела вернувшаяся в свой прежний облик МакГонагалл. — Северус? – прозвучало угрожающе. Я делал много ужасных вещей и часто получал наказание за это, но сейчас… я же ничем не смогу доказать, что не виноват!
