Higher and Higher (Temptation)

— Что интересного сегодня делаешь? Вот именно поэтому у меня упало сердце, когда я понял, что из всех Мракоборцев мне в напарники опять поставили Аврора Поттера. Вечные. Гребаные. Расспросы. — Ничего особенного. Я сильнее щурю глаз, удерживая на месте маленький окуляр. Рогатый череп, лежащий передо мной на столе, кажется довольно безобидным, но я предпочел бы его не трогать, пока полностью не осмотрю. Поттер наклоняется, чтобы получше его рассмотреть, и задевает мою руку. — Жуть. Он настоящий? — Да, — я прищуриваюсь, — Гриндилоу, вероятнее всего. — Его можно использовать в Темной Магии? Дом принадлежал Ирвину Лафаргу, основателю общества Пожирателей Смерти «Нокс Анима», и можно легко догадаться, чем они здесь занимались, пока Лафарг не пустился в бега. Мне и другим Взломщикам Проклятий придется работать тут всю неделю, если не дольше. — Если ты прекратишь болтать, то я наконец смогу сделать свою работу и все выяснить. Он замолкает, но само его присутствие жутко отвлекает. Он усаживает свою задницу на стол и явно собирается смотреть, как я работаю. Это не проблема — не было бы проблемой, если бы это был кто-то другой, кто угодно. Но Поттер — особый случай. Находиться с ним рядом…  напрягает. Как зуд под кожей. Раньше это было желание прижать его к стене и стереть эту дерзкую усмешку с его лица. Сейчас это уже нечто совсем иное, нечто большее… Но какой смысл об этом думать? Я чувствую на себе его взгляд. Не знаю, что он ожидает увидеть. — Тебе больше заняться нечем? — спрашиваю с раздражением в голосе. — Да не особо. Я поднимаю взгляд, и он опять мне улыбается, но улыбка угасает, как только он видит выражение моего лица. — Я проверил все комнаты, как только мы вошли. Здесь никого нет, Лафарга наверняка кто-то предупредил, — на его лице заметно отвращение. — К тому времени, как пришли Мракоборцы, он был уже далеко, а в рейде на прошлой неделе вычистили всех остальных. Я поставил защиту на весь дом. А теперь я просто тебя прикрываю, на случай, если что-то страшное вдруг на тебя набросится. Стиснув зубы, я отворачиваюсь к черепу. Заклинание на выявление магического следа я накладывал столько раз, что могу сделать это без слов. Как я и думал — ничего, кроме слабого бледно-розового свечения. Это значит, что магия использовалась где-то поблизости, но никакого превышения нормы не было, так что ничего интересного. Я ставлю на черепе светящуюся печать с инициалами ДМ в знак того, что я его проверил. — Ты так тщательно все проверяешь, — тихо замечает Поттер. Ничего не ответив, я двигаюсь дальше, к чернильнице, которая, кажется, вырезана из нефрита. — Я вчера работал с другим Взломщиком, Марчантом, он и половины этого всего не делает. Я не могу понять, издевается он или нет, и от этого начинаю раздражаться. — Ну, если он хочет остаться без руки и пораньше уйти в отставку… У Поттера на лице задумчивое выражение. — Знаешь, вообще-то на прошлой неделе в том месте, где он работал, был пожар. Я фыркаю. — Ну вот видишь. В этом все дело. — Зато хоть какое-то развлечение. Я опять поворачиваюсь к чернильнице. На ней небольшой сглаз, скорее всего от воров, я снимаю его в несколько взмахов палочкой. — Нет уж, спасибо, мне больше нравится, когда все мои пальцы на месте. Он затихает. Когда я снова поднимаю глаза, он как-то слишком пристально смотрит на мои руки. — Ну да. Можно понять, почему. — Поттер, — виски начинают болеть, и я борюсь с желанием на них надавить. — Я не могу работать, когда ты стоишь у меня над душой. Он хмурится, сводит брови. — Свали куда-нибудь ненадолго, а? Иди проверь чердак, вдруг там Боггарты. Его губы растягиваются в улыбке. — Боишься Боггартов? — Поттер. Не знаю, что в нем такого, что меня так бесит. Иногда мне кажется, что он делает это специально. Иногда мне кажется, что он знает о моих чувствах, и его это забавляет… Он смотрит на меня разочарованно, но снова заставляет себя улыбнуться. Видимо, понял, наконец, что своим обаянием он почти всегда может получить все, что захочет. — Ну ОК. Если эта чернильница тебя укусит, кричи. Он уходит, и я упорно не смотрю ему вслед. Я уже просканировал чернильницу, перчатки и потрепанный томик стихов, и как раз собираюсь перейти к маленькому черному кинжалу, когда из другой комнаты слышится его голос. — Малфой. Вряд ли это что-то срочное. Я накладываю на кинжал выявляющее заклинание и внимательно смотрю на результат. — Малфой. — Ммм? Вот это уже что-то интересное. Вокруг ручки магический след явно светится синим. Остатки Темной Магии, без сомнения. Возможно, отпечаток недавнего владельца. Или какое-нибудь проклятье. Если так, то оно уже рассеялось, но точно сказать нельзя, пока… Снова слышится его голос. — Иди сюда и посмотри на это. — Я занят. Интересно, можно ли использовать Левитацию, чтобы осмотреть кинжал с другой стороны? Наверное, слишком рискованно. — Я нашел кое-что странное. Я опускаю палочку. — Поттер, в этом доме все странное. — Иди сюда и посмотри. Я отнимаю от глаза окуляр и убираю его в карман жилета. Почему нельзя просто делать свою гребаную работу? Он здесь не для того, чтобы свое детское любопытство удовлетворять. Но я по опыту знаю, что игнорировать его бесполезно. Поттер упрямый, как тролль. Он сидит на корточках в пыльном углу и рассматривает что-то серебристое в плоской деревянной шкатулке. Я заглядываю ему через плечо. Действительно любопытно — выглядит, как петля из жидкого металла, без определенной формы. — Ты открыл эту шкатулку? — резко спрашиваю я. — Ну да. — Тебе нельзя здесь ничего трогать. Знаешь, они не просто так сюда Взломщиков посылают. — Я знаю, я просто ее увидел и… — он смотрит на меня снизу вверх, как будто ищет одобрения. — Очень захотелось посмотреть, что внутри. Он пожимает плечами. Только Поттер может быть настолько раздражающе самоуверенным. — Больше ничего не трогай. — ОК, — отвечает он, но его внимание уже снова приковано к серебряному украшению. Есть что-то завораживающее в том, как оно шевелится в шкатулке, как будто живое. Кажется, я начинаю слышать какой-то гул, и я не уверен, исходит ли он от шкатулки или… Поттер тыкает в нее палочкой, и я вздрагиваю, но тут же чувствую себя глупо, так как ничего не происходит. — Расслабься, Малфой. Я даже не знаю, зачем я вообще злюсь; он это делает, только чтобы выбесить меня. И вообще, если он хочет получить пару Сглазов, это его проблемы. Хотя держу пари, в Министерстве во всем обвинят меня. — Прекрати страдать херней. Мне работать надо. Он наклоняется ниже. — Подожди. Что-то мне подсказывает, что это ожерелье. Видишь застежку? — Как это вообще можно носить, когда оно так извивается? Оставь на месте, я попозже на него взгляну. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но краем глаза замечаю движение. Я оглядываюсь, и эта штука уже у Поттера в руках. — Какого хрена ты делаешь? — Доказываю, что я прав. — Не… Поттер! Твою мать! Но он уже надел ожерелье на шею. Оно складывается в идеальный круг, как только касается кожи. — Вот видишь. Я же говорил. — Мерлин! Снимай сейчас же! — Вау. Такое чувство… — его пальцы скользят по металлу, — Вообще-то, оно очень хорошо сидит. Он встает, и я вижу, как серебряное кольцо вокруг его шеи дрожит, а потом замирает. — Поттер. — Ладно, ладно, успокойся. Обязательно психовать по любому поводу? Он поднимает руки и начинает искать застежку. Он ищет так долго, что мне хочется оттолкнуть эти неуклюжие руки и… — Где она… Малфой? Посмотришь? Он поворачивается ко мне спиной и отгибает ворот. Я смотрю на растрепанные волосы на его затылке и на металлический обруч на шее, плотно прилегающий к коже. Застежки нет вообще. Нет ни одного стыка, просто цельный кусок металла. Я чувствую, как паника холодными пальцами сжимает сердце. Проверяю еще раз, может она спереди, но… — Тут нет застежки. — Что? Он вертит шеей, опять водит пальцами по металлу. Его глаза находят мои, он тянет за ошейник, пытаясь его ослабить. — Блять. — Твою мать, Поттер, что ты сделал? — Я… Там была застежка. Что-то типа крючка. Легко застегнулась. Он дергает за обруч, и я вижу, что тот впивается ему в горло. — Хватит, не делай так. Он дергает снова. Ошейник не поддается, его горло краснеет, и, если он пострадает, отвечать придется мне… — Прекрати! Он убирает пальцы, а потом — о Мерлин — его лицо меняется. — Ааах. Глаза закрыты, губы распахнуты в мучительном стоне. — Аааааах. — Что не так? Тебе больно? Я пробую первое контр-заклятие, которое приходит в голову, но шансы угадать нужное бесконечно малы. Поттер открывает глаза и моргает. Он выглядит скорее удивленным, чем напуганным. Его пальцы опять тянутся к ошейнику. — Не трогай его. Я резко его обрываю, и он опускает руку. Но в следущую секунду он уже задыхается, и я вижу, как дрожь пробегает по его телу. Блять. Нам нужна помощь. Придется связываться с Министерством. А потом начнется расследование, и я ведь знал, что это случится, я знал, что работать с Поттером — это сумасшествие. Он абсолютно неуправляем — непредсказуем — а я и так не могу здраво мыслить, когда он поблизости. Спазм, кажется, проходит, и он широко распахивает глаза. — Боже. — Что такое? Он трясет головой. — Я не знаю. Мерлин. Может я смогу просто снять эту херню с его шеи?  — Стой смирно. Он слушается, но потом снова начинает дрожать, пытается опереться о стену одной рукой, и, боже, этот стон… какой-то странный и хриплый, и это меня пугает. Я направляю палочку на его горло. Ошейник стискивает его, как будто насмехаясь надо мной. — Не двигайся, — говорю я. И почти одновременно с моими словами, гребаный обруч начинает мерцать, переливаясь разными цветами. Поттер стонет, и я не решаюсь колдовать, пока он бьется в агонии, хватаясь рукой за стену, как будто едва может стоять. Как только все проходит, я начинаю произносить заклинание, но с его губ опять срываются ломаные звуки, и я понимаю, что он смеется. Мерлин. Он из-за этой штуки с ума сошел? — О, черт, — он проводит рукой по лицу. — Это просто пиздец. — Где больно? Он смотрит на меня, покрасневший и удивленный. — Это не больно. Я опускаю палочку. — Но… У него ошалелый взгляд, и его пальцы снова тянутся к обручу, будто он не может устоять. — Оставь гребаный ошейник в покое, — срываюсь я, и он тут же отдергивает руку. Потом закрывает глаза, прислоняется спиной к стене, и я со смесью ужаса и любопытства смотрю, как очередной приступ заставляет его дрожать и задыхаться. — Это — аах — совсем не больно, — говорит он, запыхавшись, открывает глаза, эти невероятно зеленые глаза, и смотрит прямо в мои. — Это просто невероятно, Малфой. От его слов по всему телу пробегает дрожь. Тяжело дыша, Поттер сползает на пол. — О, боже, — говорит он со странной улыбкой на лице. — Это происходит каждый раз, когда ты пытаешься его потрогать. — Нет, нет. Это не то. Он снова проводит рукой по лицу. Его кожа блестит от пота. — Не знаю, что. — Надо снять с тебя эту хрень. Это опасно. — Ага, — соглашается он, но выглядит разочарованным. — Можешь посидеть спокойно, пока я его осмотрю? — Думаю, да, — говорит он. — Кажется, все прошло. Я осторожно опускаюсь на корточки рядом с ним. Он весь покраснел, все тело кажется мягким и податливым. Я отвожу взгляд и концентрируюсь на ошейнике. — Диффибуло, — пробую я, простейшее заклинание ослабления, но ничего не происходит. Я не решаюсь использовать другие, пока не узнаю хоть что-то о магии обруча. — Можешь нормально дышать? Он кивает. — Поверни голову, — говорю я, он поворачивает, и его лицо искажается. — О, боже… — стонет он, — Да. — Что происходит? Что ты чувствуешь? — Ааах. — Поттер. Скажи мне. — Так хорошо. Он стонет и весь содрогается, когда его накрывает еще одна волна. — Аааах. Боже, это охуенно. Все, что я могу — это смотреть. Он выглядит… Господи, один его вид… Это лицо, перекошенное от наслаждения… И как бы я ни старался, я не могу отвести взгляд. Но потом во мне поднимается волна гнева. Наверняка будет расследование, меня через все круги ада за это протащат. А Поттер просто сидит тут, и издает эти звуки, и делает такое лицо, и его волосы липнут ко лбу, губы распахнуты, будто он на вершине блаженства. Если бы я только мог ясно мыслить. Но я все еще пялюсь на Поттера, как дурак, и не имею ни малейшего представления, что происходит. Мне придется отвести его в Министерство. Могу только представить выражение лица Риветта, Главы Департамента Взломщиков, когда я буду объяснять ему, как мой напарник оказался проклят в доме Лафарга. — Можешь встать? — Да, — отвечает он, но не двигается, просто улыбается мне, немного отрешенно, будто под кайфом. — Мерлин. Держись. Я протягиваю свою руку. Он хватается за мое предплечье, но потом я опять слышу эти звуки, высокие и хриплые. Его пальцы сильно сжимают мою руку, мысли путаются, и я не могу трансгрессировать в таком состоянии, нас обоих расщепит… Я смотрю на него неотрывно, пока волна удовольствия проходит по его телу. — Малфой… боже. Ничего не говори. Он закрывает глаза, его дыхание учащенное и отрывистое. — Просто… шшш. Помолчи секунду. Когда я скажу «сейчас», сразу же трансгрессируй нас. Я смотрю, как он пытается восстановить дыхание. Его рука на моей слегка дрожит. — ОК. Ничего не говори, — он делает глубокий вдох. — Сейчас. Я чувствую тепло его тела, прижимающегося ко мне, комната вокруг нас сжимается, и мы уносимся в темноту.