Higher and Higher (Temptation)

Мы приземляемся на мою кровать, Поттер теряет равновесие и заваливается на меня сверху. Мы оба тяжело дышим, я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. В следующую секунду Поттер жадно впивается в меня губами, судорожно водит руками по моему телу. Я откидываюсь назад, позволяю ему. Он вжимается в меня всем телом, оставляет влажные поцелуи на шее. Я зарываюсь пальцами в его мягкие волосы и несильно тяну, пытаясь привлечь его внимание. — Стой, — приказываю я, и он останавливается. Каждый миллиметр его тела содрогается, я слышу его тихий стон. Он неотрывно смотрит на меня из-под черных ресниц, жадно глотает ртом воздух. Этот взгляд завораживает меня, и я не могу пошевелиться. — Боже, Малфой. Немного придя в себя, он запускает руки мне под рубашку, нежно проводит ладонями по ребрам. — Пожалуйста, — просит он. — Раздевайся, — говорю я ему. Он перекатывается на спину и начинает стягивать ботинки. — Сначала встань. Он вскакивает на ноги, но тут же вцепляется руками в столбик кровати. У него подкашиваются колени, и он с трудом держится на ногах, давясь всхлипами. Я жадно всматриваюсь в его лицо, впитываю каждую деталь. Волна проходит, трясущимися пальцами он тянет вниз молнию, расстегивает пуговицу на штанах, и они падают к его лодыжкам. Какой же он… Я хочу поглотить его целиком, выпить без остатка. Я хочу его еще сильнее, чем раньше, если это вообще возможно. — Раздевайся, — повторяю я. Он тянет за край белья, но снова начинает дрожать, с его губ срывается вымученный стон. Он отчаянно хватается за кровать, изо всех сил стараясь не упасть. Трусы сжимают его бедра чуть выше колена, его член, ничем больше не прикрытый, дергается и дрожит вместе с ним. Поттер выглядит так, будто уже готов кончить, а мы еще даже не начали. Потом он, хватая ртом воздух, стягивает трусы до конца. — О боги, — шепчу я. Это настолько прекрасно, что у меня нет слов. Он стоит передо мной, обнаженный. На нем нет ничего, кроме ошейника. Дорожка темных волос бежит вниз по плоскому животу. Я вижу шрамы на его бледной коже. Один глубокий, на бедре. Другой слева на груди, след какого-то Проклятия. У него восхитительное тело. Такое сильное, такое несовершенное. Такое настоящее. Мое. Только мое. Эта мысль не дает мне покоя. Поттер снимает очки, кладет их на столик у кровати. Без очков он вдруг выглядит таким уязвимым. Стоит там, нахмурившись, как будто не уверен, доволен ли я тем, что он может мне предложить. Я в жизни ничего так не хотел, как хочу его сейчас. И меня охватывает невероятное ликование при мысли о том, что я наконец могу его взять, он мой. Он мой. — Иди сюда, — говорю я, и он крадется ко мне, вцепляется пальцами в мягкое одеяло, распахнув рот в беззвучном стоне удовольствия. — Помоги мне раздеться, — приказываю я. Он тянется к застежке на моей мантии, беспомощно сжимает ткань руками, когда его накрывает очередной волной. Он задыхается, уткнувшись носом в мои волосы, с его губ срываются тихие всхлипы и обрывки слов. — Драко, — хрипло выдавливает он. Его руки продолжают работать, безуспешно пытаясь расстегнуть мою рубашку. — Не говори мне ничего, — говорит он, упираясь лбом мне в плечо, — Подожди немного. Я хмурюсь. — Хочешь остановиться? — Нет! Боже, нет. Я просто… Я не могу сосредоточиться, когда ошейник… ну ты знаешь. Я просто хочу сделать тебе приятно. Слово приятно даже близко не может описать то, что я сейчас чувствую. Но вслух я этого не говорю. Я помогаю ему снять мою рубашку, он неспеша расстегивает каждую пуговицу, оставляя влажные поцелуи на обнаженной коже. Затем я опираюсь на локти, наблюдая, как он стягивает с меня брюки. — Видишь, я могу все делать медленно, если захочу, — говорит он. Потом опускает голову и сквозь ткань белья утыкается носом в мой член, жадно вдыхая воздух. Мерлин Всемогущий, он выглядит, как картинка из эротического сна — такие продаются в одной лавке в Лютном переулке. Мягкие искусанные губы, пронзительный взгляд, отчаянные стоны… Ожидание становится невыносимым, но я не хочу спешить. Хочу насладиться каждой секундой. Я позволяю ему стянуть с меня белье, он целует мои бедра, его горячее, влажное дыхание дразнит кожу. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы толкнуться навстречу его губам. Его ладони поглаживают мой живот, спускаются вниз, на бедра. Он проводит языком по моему члену, от основания до кончика, и я не могу сдержать хриплого стона. Он поднимает глаза, и меня затягивает в глубину его огромных черных зрачков. — Ммм… Ждал этого так долго, — шепчет он. У него все написано на лице, но я все равно спрашиваю: — Ты меня хочешь? — Больше всего на свете, — отвечает он. — Хочешь, чтобы я тебя трахнул? — Ты прекрасно знаешь, что хочу. — Скажи это, — говорю я, пытаясь добавить в свой тон стали, но мой голос дрожит от волнения. — Трахни меня-ааах. Ошейник мерцает, и его голос срывается в стон. Он выгибается и с трудом выговаривает: — О боже, хочу тебя. Желание сжигает меня, горячее, нестерпимое. Я призываю стеклянный пузырек со смазкой и протягиваю ему. — Растяни себя, — говорю я. Я столько раз думал об этом. Мечтал, представлял себе его, обнаженного, в моей кровати. Как он разводит ноги, открывается мне. Его рука в смазке, пальцы, исчезающие внутри. Я представлял его стоны и вздохи, то как его тело выгибается по моей команде. И при мысли, что все мои фантазии могут, наконец, стать реальностью, у меня трясутся руки. Он нерешительно берет у меня пузырек и отводит взгляд. Ошейник пульсирует, Поттер неуверенно сглатывает. Он что, стесняется? Мысль о том, что он смущается, только подзадоривает меня. — Растяни себя, — говорю я голосом, не терпящим отказа. Он поднимает на меня взгляд, черные непослушные пряди лезут ему в глаза. — Я, эм… Я уже… Он неуверенно улыбается. — Что? — Я уже это сделал. Сразу как получил твое письмо. Я… Я подумал, что ты захочешь сразу… и у нас не будет времени. — Ты… — В общественном туалете, в Министерстве. Его уверенность растет, губы растягиваются в озорной ухмылке. — Рон зашел, когда я был в процессе. Он стоял у раковины и болтал с Карстерсом, пока я в кабинке… Я закрываю глаза. Поттер; в Министерском туалете. Растягивал себя, думая обо мне. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он откидывается назад, ложится на спину, притягивает меня к себе. Его член упирается мне в бедро, оставляя за собой влажный, горячий след. — Я подумал, может, мы вообще этим на полу займемся. Сразу, как я приду. Или, не знаю… У стены. Мое тело мгновенно реагирует на его слова, член дергается в нетерпении. Не знаю, замечает ли он. Но голос мой звучит невозмутимо, что стоит мне больших усилий: — Ты ошибался. — Я знаю. Я просто не очень хорошо умею ждать. — В следующий раз подожди. Ничего не делай, пока я не скажу. В следующий раз. Кто сказал, что он будет, этот следующий раз? Но Поттер не говорит мне нет. — Ладно, не буду, — просто отвечает он. Не в силах больше тянуть, я притягиваю его еще ближе, ласкаю его бледную кожу, шрамы, все его тело. Медленно провожу руками вниз, к его стройным бедрам, и раздвигаю ему ноги. Он весь напряжен, его будто переполняет энергия. Я чувствую, как его магия, живая и яркая, пульсирует от моих прикосновений. — Я хочу видеть, как ты это делаешь. В следующий раз, — говорю я ему. Мои пальцы тянутся к его отверстию, растянутому и влажному. Я теряю голову. Кажется, будто я падаю, лечу куда-то вниз, в бездну, и не могу остановиться. Мой палец проникает внутрь, и он всхлипывает, сжимает руками простыню. Я тут же вставляю второй палец. Внутри него горячо и влажно, и — Мерлин — все еще так тесно. Я толкаюсь глубже, выгибаю пальцы, и Поттер дрожит так, будто его снова накрыло. Только теперь ошейник тут ни при чем. Он тянется ко мне руками, цепляется за мои плечи, оставляет беспорядочные поцелуи на шее и ключицах. — Малфой, войди в меня. Он почти рычит, его трясет от нетерпения. — Твою мать, Малфой, пожалуйста. Я хочу тебя. Боже, он такой узкий, так сжимает мои пальцы. И то, как он умоляет меня взять его, только подливает масла в огонь. Я судорожно ищу пузырек со смазкой, вожусь с крышкой, быстро смазываю свой член. Долго, слишком долго. Я хочу его прямо сейчас. Поттер смотрит на меня голодным взглядом. — Давай, Малфой. Скорей, пожалуйста. — Тихо, — рявкаю я, — Молчи. Ошейник пульсирует, он выгибается и стонет. О, боже. Я хватаю его за бедра, и он послушно поднимает колени, шире раздвигает ноги. Для меня. Салазар Всемогущий. Я так сильно хочу быть внутри него, обладать им, что боюсь потерять контроль и сделать ему больно. Господи, я этого просто не выдержу. — Драко. Драко, — задыхается он. Голод съедает меня изнутри. Я хочу поглотить его. — Шире, — хрипло говорю я, и он еще сильнее разводит ноги, потом издает долгий, глубокий стон, на грани боли и наслаждения. Я смотрю на него, на его сильное, прекрасное тело, дрожащее от желания, и схожу с ума. Я вхожу в него одним движением, грубо и нетерпеливо. Он вздрагивает и напрягается, но тут же расслабляется. Сдается и подчиняется мне. Он наконец мой. Лежит подо мной, такой пылкий, такой отчаянный, такой настоящий. Это лучше, чем все мои фантазии. Это просто невероятно. — Боже… Так тесно, — выдавливаю я. — Хорошо… это хорошо. Хочу тебя почувствовать, — задыхается он. Он обхватывает меня сзади ногами. Я начинаю толкаться вперед. Трахаю его, жестко и неумолимо, до тех пор, пока он не может говорить, не может двигаться. Может только лежать там и терпеть. Терпеть все, что я с ним делаю. Его глаза закрыты, губы распахнуты. Он отчаянно хватает ртом воздух. Я чувствую, что вот-вот сорвусь. Вот-вот утону, потеряюсь в нем. Я призываю последние клочки самоконтроля, чтобы замедлиться, перестать бездумно долбиться в него. — Посмотри на меня, — говорю я ему. Он с усилием распахивает глаза, смотрит на меня из-под дрожащих ресниц, пока ошейник посылает сквозь его тело очередную волну наслаждения. Он сжимается вокруг меня, и я уже на грани. Он тянется ко мне губами, целует открыто и жадно, и в то же время невероятно нежно. Он горячий, соленый на вкус, и пахнет чем-то темным, пряным, и я мог бы потерять голову от одного его запаха. Я замедляюсь, хочу продлить этот момент, растянуть его в вечность. Толчок, он выгибается мне навстречу. Еще толчок, и еще, и он теряется в наслаждении, откинув голову назад и мертвой хваткой вцепившись в мои бедра. Он отдает мне все, без остатка, и это почти пугает меня, эта открытость, эта интимность. Я утыкаюсь носом ему в шею, вдыхаю запах его кожи, теплый и дурманящий, толкаюсь еще глубже. С его губ срываются отчаянные всхлипы, он хрипло просит: — Не останавливайся. Сильнее — ааах — сильнее. А потом будто прорывается плотина. Все мои опасения. Все колебания и сомнения. Мое самообладание, все мои моральные принципы. Все рушится. Рушится и исчезает, все по вине Поттера. Я тоже отдаю ему все, без остатка, и это такое блаженство, что мне не нужен никакой ошейник. Я слышу собственный хриплый голос, низкие стоны, и не могу остановиться. — Драко. Боже… Я снова толкаюсь в него, почти жестоко, и еще раз, и еще. Он выгибается подо мной и задыхается, и я вбиваюсь все глубже. — Я уже… — стонет он, — Уже почти… Я резко останавливаюсь, выхожу почти до конца. Он дергается и измученно стонет, еще крепче сжимает меня. Я завороженно смотрю ему в глаза, потом опускаю взгляд ниже. Металлический обруч сжимает его горло. Я почти забыл про ошейник. Почти. — Скажи мне, что ты чувствуешь, — шепчу я. Ошейник мерцает, и он трясет головой. — Ааах. Не могу. — Скажи мне, Гарри. Мне должно быть стыдно за то, что я его мучаю. Он почти не в состоянии говорить. — Так хорошо, — шепчет Поттер. Как только он замолкает, все его тело содрогается от очередной волны. — Скажи мне. Больше. — О, боже. Я будто… будто в раю, Малфой. Снова волна, сильнее на этот раз, он стонет, еще больше сжимается вокруг меня. — Ты… во мне. Я мог бы… умереть счастливым. — Больше. — Хах. Я так и знал… Что ты будешь таким, — усмехается он. Я резко вхожу в него, до конца. Он дрожит подо мной, впиваясь пальцами в простыню. Я не могу отвести глаз. — Аах. Ты всегда такой… правильный и… зажатый. Я знал, что на самом деле ты властный извращенец. Каждый мускул в моем теле напряжен, каждый нерв кричит о разрядке. Я больше этого не вынесу. — Кончай, — приказываю я. Его глаза удивленно расширяются, ошейник переливается разными цветами. — Кончай, Гарри. Сейчас, — говорю я хрипло, командным тоном. Его член дергается, он стонет, глубоко и чувственно. Потом выгибается так сильно, что почти сбрасывает меня. Сперма разливается у него по животу, и я толкаюсь в него, глубже и глубже. Неистовая волна жара поднимается и закипает во мне. Я выкрикиваю, ошейник яростно пульсирует, и в следующую секунду я не чувствую ничего, кроме удовольствия. Чистого, неприкрытого удовольствия, раскаленной волной ослепляющего меня изнутри.