Не изменить законов этой жизни.

      Прошло уже несколько дней, как моя жизнь вернулась в свое привычное русло. Все тот же серый мир, озлобленный на меня. Единственный человек, способный меня спасти, больше не рядом, и единственное, чего мне хочется — побыстрее встретиться с ним в школе.       Вокруг меня собралась вся семья. Мимолетное чувство нужности кому-то… Меня расспрашивали о том, где я была, зачем сбежала. Не хотелось отвечать, душа разрывалась на куски от неизвестности, от того, что непонятно, что теперь делать с этой бандой, черт бы ее побрал. Дима ведь говорил, что они не оставят нас в покое. Да и какой покой может быть после таких приключений? В том то и дело, что никакого. Но Дима будет рядом, он обещал мне. Обещал, что все будет хорошо…       Я, кстати, завершила работу над картиной, которую бросила на столе в ночь своего побега, в самую лучшую ночь в моей жизни. Только теперь я заметила, что у Димы глаза точь-в-точь, как у волка на моей картине. Я повесила ее на самое видное место.       А мир вокруг меня стал еще тусклее. Мысли метаются из крайности в крайность, и не получается сконцентрироваться на чем-то… Каждый день, проснувшись, я смотрю в потолок и осознаю, что сегодня опять ничего не поменяется. А ведь раньше изменения в моей жизни происходили каждый день, благодаря одному прекрасному человеку. До него я постоянно ловила флешбеки из детства, а с ним не приходилось даже думать о прошлом, я не жалела. Еще пара дней, и я приду в школу, встречу там его, и… И мы будем вместе. Неважно, что будет потом, мы справимся со всеми проблемами, я в этом точно уверена.       Каждый вечер я, никому ничего не говоря, выхожу из дома и иду в лес. Прихожу на поляну и пою. Просто пою, ни о чем не думая. Разгружаю голову, так сказать. Вопросов все больше, а ответов все нет и нет… Когда я слушаю собственный голос, то понимаю, что все еще владею собой и не сошла с ума окончательно. Правда сознание как в тумане, я рассеяна, даже боковое зрение почему-то пропало. Я не могу размышлять, я не хочу разговаривать, нет сил двигаться, делать что-то. Ни мотивации, ни эмоций, ни перемен…       А небо сегодня малиновое, очень красивое. Редкие облака разбавляют розово-оранжевый градиент заката; я лежу посреди поляны и в сотый раз тщетно пытаюсь собрать все мысли в кучу. За все это время Дима ни разу сюда не пришел, когда я здесь. Но каждый новый вечер, приходя на наше место, я обнаруживала новые зарубки от ножа на стволе крайнего у тропинки дуба. Дуб был огромный и старый, как сам мир… Интересно, много ли людей он видел, кто ему запомнился больше всего?..       В наушниках играет моя песня. Она надоела мне, я не хочу ее слышать, но воспоминания, спрятанные в этих нотах, снова и снова заставляют меня нажимать на кнопку «Play». И я нажимаю. Вспоминаю ребят, с которыми жизнь вряд ли меня сведет еще раз. Скорее всего, я приду в себя, начну жить своей прежней жизнью, где единственным цветным кусочком этой картины будет мой голос. Ко мне даже вернулись мои прежние привычки: собирать высокий хвост сразу после пробуждения, пить гляссе по утрам вместо обычного кофе, запираться в комнате и читать книги, пока не захочется спать. Я подаю голос только здесь, когда пою, изливая душу в свои песни. В остальное время я молчу, потому что не вижу смысла в разговорах, которые ни к чему не приведут. По правде говоря, я не ожидала, что стану такой депрессивной и закрытой после нашего маленького путешествия и, уж тем более, не думала, что буду по этому скучать…       Вскоре музыка мне надоела. Хочется тишины, и я убираю наушники. Теперь я просто лежу посреди поляны, на покрывшейся росой траве. Уже темнеет, но домой я не спешу. Сейчас там полно народу, все приехали, чтобы поддержать бабушку. Опять же, она считается жертвой, а я — лишь источник проблем для всей семьи. Но ничего, и к такому привыкаешь…       За спиной послышался шорох, заставивший вздрогнуть. Вдали от близких людей чувствуешь себя такой уязвимой, а если учитывать то, что за мной уже точно ведут охоту… По спине пробежал холодок, ведь я услышала приближающиеся шаги. Я встала и медленно обернулась на звук, будучи еще не до конца уверенной в том, кто же сюда пожаловал. Но когда я увидела знакомые светлые волосы, посмотрела в столь знакомые глаза цвета осеннего леса, душа ворвалась в тело, и то, словно почувствовав это, пошатнулось, с трудом удержавшись в вертикальном положении.       Пришел.  — Привет, — неуверенно улыбнулся Дима.       Я сорвалась с места и со всех ног побежала обнимать его. Боже, как же я скучала, хоть и не видела тебя всего несколько дней. Как же мне тебя не хватало. Как же хорошо, что ты пришел. Теперь все будет хорошо.       Я налетела на Диму и предприняла попытку задушить его в своих объятиях. Но он сделал тоже самое, так что вскоре нам обоим пришлось ослабить хватку, чтобы не задохнуться. Я отпрянула от его плеча и посмотрела прямо в глаза этому чуду.  — Ты похож на волка, — сказала я тогда, и в этой фразе было больше радости и любви, чем в любовном признании. — Ты волк.  — Я волк? — усмехнулся он. — Кто бы говорил, туча хмурая.       Какие же у него красивые глаза. Какие красивые губы, как же хочется их поцеловать…       Тянусь к нему, поднимаясь на носочках, а затем… Вздрагиваю от телефонной трели, раздавшейся совсем не вовремя. Проклиная все на свете, хочу сначала сбросить звонок, но потом все же отвечаю, не отвяжутся ведь.  — Алло?  — Вика, — раздается голос папы. — Ты где?  — Там же, где и всегда, — отвечаю я. — Ты что-то хотел?  — Там и оставайся, не приходи домой, — и он бросил трубку.       С офигевшим лицом стою, не в силах даже убрать телефон от уха. Приходит осознание, что случилось что-то плохое. Потом предполагаю, что именно. Срываюсь с места и со всех ног несусь домой. Дима, ничего не понимая, бежит за мной. Только бы успеть, только бы с ними ничего не случилось. Только бы успеть.       Подбегаю к дому, дверь выбита, вокруг тишина. Дима догоняет меня и останавливает. Тоже понял, что произошло.  — Они только тебя и ждут, — говорит он, но я пропускаю его слова мимо ушей.       Вырываю свое запястье из его руки и бегу в дом. Только бы спасти родителей. Я обязана успеть и помочь им.       Забегаю в первую комнату — никого. Достаю из ящика папин нож-бабочку, хотя эта вещица, наверное, не сыграет мне сейчас весомой роли. Осторожно, пытаясь восстановить дыхание, иду вглубь дома. Почему никого из остальных родственников нет?       Родных нахожу в самой последней комнате. Там же вижу троих незнакомых мне людей. Но я уже знаю, кто они такие и зачем пришли. Не получат. Ни меня, ни семью мою не получат. Черт, надо было позвонить в полицию, но в спешке я не подумала об этом. Папа и бабушка сидят в дальнем углу комнаты, откуда бандиты отодвинули, а вернее — отбросили диван. Бабушка без коляски, та валяется неподалеку. Мрази, даже ее не пожалели.  — А вот и виновница торжества, — самый крупный из них поворачивается ко мне и ядовито скалится. — Ну здравствуй, Вика, будем знакомы. Меня, кстати, Денис зовут. Вот, решили к тебе в гости заглянуть. Посмотреть, как ты поживаешь.       Сжимаю кулаки, пытаясь держать себя в руках. Страха нет, только желание надавать этому ублюдку по его уродливой роже. А он продолжает улыбаться, да еще и так жизнерадостно, словно это не его отца я сбросила с высоты. Хочется напомнить, но решаю его не злить.  — От них тебе что нужно? — голос охрип и звучит совсем не так смело и угрожающе, как хотелось бы.  — А от моего отца тебе что нужно было? — улыбка с лица Дениса пропала, теперь я увидела, сколько на самом деле жестокости в его глазах.  — Он напал на меня, я защищалась. Не я виновата, что он не предусмотрел высоту водонапорки.  — Да что ты, а то я не знаю. Какого хера ты вообще там забыла? Кто тебя туда привел? Этот малолетний идиот? Говорил, я отцу, что с такими тупицами нельзя связываться, — последнюю фразу он сказал, отвернувшись к окну.       Словно он в каком-то фильме, блядь. Актер. Пока его внимание ослабло, а двое его шестерок не особо заботились о его безопасности, а предпочитали ржать над чем-то между собой, я воспользовалась моментом и сделала рывок в сторону родителей. Но нет, мне не нужно было подобраться ближе к ним, мне наоборот нужно было оказаться подальше от них, но так, чтобы присутствующие здесь ничего не заподозрили. К счастью, они не тронули стоящее у стены напротив родителей кресло. Заметив мое движение, один бугай грубо откинул меня именно туда, куда мне было нужно. Идиот. За креслом была спрятана винтовка, из которой мы с папой часто стреляли раньше, но я не помнила, заряжена она или нет. Помнил только папа, но как спросить у него, не дав повод для подозрений этим уродам?  — Не рыпайся, — рыкнул Денис. — Иначе твоим родным придет конец.  — Не выебывайся, — огрызнулась я. — Ты не в эпическом кино. Да тебя и не взяли бы в актеры. Слишком страшный.       Денис хмыкнул, пытаясь дать понять, что эти слова его никак не задели. «Ну да, паскуда, так я тебе и поверила» — подумала я, ухмыльнувшись в спину снова отвернувшемуся Денису.  — Держите ее, чтобы не натворила глупостей, — приказал он бугаям, не отводя взгляда от совсем не завораживающего пейзажа. — А то хрен знает, на что эта малявка способна.       В следующий момент один из этих сук грубо заламывает мне руки. Твою мать, больно! Где же Дима? Он придет мне на помощь… Или нет? В это же время Денис заводит разговор с моими родителями. Вернее, сложно назвать это разговором, ведь говорит только он, а они слушают за невозможностью ответить. У меня на душе не кошки, гиены скребут, царапают когтями, рвут меня на части изнутри, когда я смотрю на последствия своего поступка. Когда вижу, как этот урод рассказывает моим родным, что я убила человека, когда вижу их полные ужаса глаза… И ничего не могу сделать! Потому что меня держит огромный мужик, не давая пошевелиться. Сама беспомощная малявка, так еще и родителей своих пострадать заставила.       Внезапно я слышу, как скрипнул пол в соседней комнате. Дима… Увлеченный своим монологом, Денис не заметил этого звука, да и его шестерки тоже, глухие совсем видимо. Или это у меня слух тонкий такой, но я точно уловила как скрипнула половица в соседней комнате, значит он пришел, чтобы помочь. Но как он это сделает? Надеюсь, что он сможет.       Дима, видимо совсем не обдумав свои следующие действия, влетает в комнату с… пистолетом? Где он успел его взять? Быстро сориентировавшись, он стреляет в того, кто меня держит. Хватка бугая ослабевает, от чего я не удерживаюсь на ногах и падаю рядом с его еще живым, дергающимся телом. Бросаю взгляд на него и тут же ловлю такой испуг, какого не ощущала еще никогда… Я конечно видела мертвых, но в кино, или не так близко, как сейчас. Вот он, передо мной. Мертвый… Из простреленного лба течет кровь, глаза раскрыты от неожиданности. Умирая, он так и не успел их прикрыть. Не в тему думаю, что у него тоже наверняка были друзья, родные. А затем запоздало вспоминаю, что не в то время и не в том месте я нахожусь, чтобы разводить сопли.       Поворачиваюсь и вижу, что второй прислужник Дениса среагировал быстро и скрутил Диму, выбив пистолет из его рук.       Знаете, в такие моменты организм переходит в режим экстренной ситуации. Ты начинаешь в сто раз быстрее соображать и реагировать на то, что происходит вокруг. Где-то в районе груди просыпаются первобытные инстинкты. При виде довольного Дениса, который остается спокойным, чтобы не происходило, связанных родных и обездвиженного Димы у меня руки задрожали от ярости. Времени размышлять уже нет, нужно действовать. Пока никто не обращает на меня внимания, сконцентрировав его на Диме, толкаю ногой кресло. То, благо оно на колесиках, с легкостью откатывается в сторону Дениса, чуть не сбив того с ног. Каким-то образом он сумел удержаться. Я же тем временем хватаю винтовку и, наведя ее в лицо оставшемуся телохранителю, не прицеливаясь, проверяю, заряжена она или нет. Но не попадаю. Реакция его была лучше, чем у первого: он резко отпускает Диму и ложится на пол. Дима резко отскакивает от него и подбирает пистолет.       Дальше все происходило как во сне, или в каком-нибудь дешевом боевике. Дима целится в Дениса, но тот быстро прячется за моего отца.  — Нет! — подбегаю к Диме и отталкиваю его руки в противоположную от них сторону.       Раздался выстрел, куда он попал, я не смотрела — мой взгляд был направлен только на родителей. С ними все в порядке… Папа цел.       А потом я услышала вой сирены. Все присутствующие в комнате обернулись на звук, пока не послышалось, как бьется стекло. Это был Денис, он выпрыгнул из окна и убежал. Ну и пусть бежит. Смотрю на живого бугая: уже не живой — шальная пуля задела. Пусть, сейчас уже все равно.       Бросаюсь к родителям, дрожащими руками развязываю веревку у папы на руках, пока Дима зачем-то выбрасывает из окна все оружие. Сирена становится все ближе, почти у нашего дома. Я расправляюсь с веревками, собираюсь уже развязать бабушку, но Дима оттаскивает меня и на ходу, выталкивая в окно, объясняет:  — Если здесь увидят нас, у наших родителей будет только больше проблем. Надо валить, твой папа сам развяжет бабушку. — Потом он поворачивается к папе, — Не говорите, что мы здесь были, придумайте что-нибудь, — и вслед за мной выпрыгивает в окно, берет меня за руку, и мы убегаем через соседский участок.       Спорить у меня не времени не было, да и желания, честно говоря, тоже. Хотелось, чтобы все это закончилось, я желала вернуться в прошлое и отказаться от предложения Димы пойти с ним ночью гулять. Все это уже совсем не кажется интересным приключением, способом разнообразить жизнь. Наверное, только сейчас я поняла, в какой заднице я оказалась: моих родителей чуть не убили, чтобы добраться до меня, Денис точно не остановится, а если моя семья теперь под присмотром полиции, то он пойдет другим путем, а значит…       Сумбурный поток мыслей прервался, потому что я внезапно вспомнила кое-что.  — Дима, а где твои родители? — я заставила его остановиться. Отлично, хотя бы можно отдышаться.  — Там же, где мы с тобой прятались, — из-за сбитого дыхания он делал паузы, чтобы дышать, и говорил очень медленно, — на даче. Я сказал им, что хочу на дачу и отправил их туда. Пообещал, что скоро приеду к ним.  — Это чтобы выиграть время, я правильно думаю?       Дима кивнул. Мы немного отдышались и пошли дальше — уже не бежали, ведь отошли достаточно далеко от моего дома. Какое-то время мы шли молча, каждый думал о своем. Не знаю, что было в голове у моего спутника, но я очень волновалась за родных. Надеюсь, что, как я и думаю, полиция хотя бы какое-то время понаблюдает за ними, а я подумаю, как уладить это все. Боже, куда же я залезла…  — Нам нужно найти транспорт, — обратился ко мне Дима. — Не пойдем же мы пешком.       Я угукнула и стала перебирать доступные варианты в голове. Мы снова вышли на дорогу, но уже далеко от дома, хоть его и было видно. Издалека замечаю, как к дому подъехала машина тети и припарковалась рядом с полицейской. Видимо, они уехали куда-то — в магазин или в гости -, а Денис, воспользовавшись моментом, ворвался туда… Но как же папа умудрился позвонить мне? Его заставили? А какой ужас был в их глазах, когда они узнали, что я кого-то убила… кажется, я никогда не забуду эти взгляды.