по следам из смеха

      У Енджэ смех, который врывается запоминающимися красками в сознание, оставаясь там надолго. Или, кажется, навсегда. Потому что сейчас, сидя в гостиной, пока все разбрелись по своим холодным комнатам, они сидят, завернувшись в огромный плед. Кто-то из них двоих выдвинул идею о том, чтобы посмотреть фильм, а уже только потом вернуться в до безумия жаркую комнату, где хочется валяться зимой без одеяла.       Сошлись на комедии, и теперь JB каждые пять минут слышит взрывы смеха, потому что Чхвэ эмоциональный и чувствительный. И на любую, даже глупую шутку, реагирует чертовски искренне. И ровно каждые пять минут у Чжэбома что-то внутри разливается, заставляя притянуть его к себе ещё ближе, зарыться носом в пахнущие имбирем и корицей волосы, а после просто сидеть вот так вот, дожидаясь очередного приступа смеха.       На часах уже половина одиннадцатого вечера, минуло только половина фильма, а Им уже как-то устал. Хотя каждый раз, когда глаза начинают закрываться, его будят обиженным «Ну Чжэбом-хён, ты обещал до конца досидеть», а после успокаивают его ворчание поцелуем в щеку и детской красивой улыбкой. Так и хочется поцеловать. Кажется, тогда внутри что-то красивое будет распускаться цветами. Кажется, что если поцеловать этого ребёнка, который и без того поцелован солнцем (вот только этот поцелуй отзывается не веснушками, а внутренним теплом и ярким смехом), любовь Енджэ согреет их куда лучше, чем какая-то сломавшаясь батарея в комнате.       На полу стоят две кружки горячего зеленого чая, от которого тянется приятный запах, и да, вылезать из тёплых объятий не хочется совершенно. Чжэбом кладёт голову на чужое плечо, переплетая их пальцы, чтобы чувствовать лучше, чтобы быть ещё немного ближе. И Чхвэ, кажется, совсем не против, потому что улыбается ещё мягче и шире, острожно, даже по-детски, целуя того в уголок губ, а после в прямом смысле валит Има на диван, заливаясь чертовски заразительным смехом. Тем, который Чжэбом абсолютно точно обожает.       Они лежат так минут, пожалуй, десять. Только после них Енджэ вспоминает, что по телевизору у них идёт фильм, и тянется обратно, чтобы вновь принять сидячее положение – смотреть лёжа, конечно, интересно и удобно, но не в этой позе. У Чхвэ челка растрепалась, и тот принимается ее поправлять. Чжэбом что-то ворчит про то, что вставать не хочется, и младший, звонка смеясь, тянет к себе, заставляя сесть.       Фильм больше не интересует совсем – он разглядывает родинку у того под глазом, уголок губ, пряди, которые закрывают уши. Просто откровенно изучает и так знакомое до самых мелких трещинок на губах лицо, стараясь выискать что-то такое, чего не было раньше. Заводит волосы за уши аккуратным прикосновением пальцев, заставляя Чхвэ удивленно посмотреть на него. — Чжэбом-хён? — JB отрицательно мотает головой, а после пристраивается на чужом плече, сгребая сильнее в объятия – плед почему-то греть перестаёт, а вот Енджэ – бесконечный источник тепла и света. — Ты тёплый, — бормочет, утыкаясь носом в шею. Так почти по-детски, чтобы было комфортно и уютно им обоим. — Ай, щекотно, — Чхвэ смеётся, заставляя эндорфин бежать по венам. Этот смех, кажется, и кровь заменить способен. Им и не против – жить за счёт Енджэ не самая плохая идея.       Воцаряется тишина, разбавляемая только тихим пением и шумом с экрана. Фильм теперь уже даже и не заставляет хотя бы изредка кидать на него взгляды. Фильм – предлог, чтобы лишний раз пообниматься, ссылаясь на холод в гостиной.       Будильник на телефоне Енджэ вырывает JB из состояния полусна, а ещё неожиданно пропадает почти все тёпло. Старший хмурится, открывая глаза. —Что такое? — С днём рождения, Чжэбом-хён, — тихо и мягко смеётся Чхвэ, целуя того коротко в губы. — М? — его лицо берут в большие тёплые ладони. — С днём рож-де-ни-я, — диктует, рассеявшись из-за выражения лица лидера. — Спасибо, — улыбается и тянется за ещё одним поцелуем, из-за которого внутри разрываются фейерверки.       Фильм – предлог, цель – объятия, поцелуи и небольшой сюрприз под звуки смеха, который оставляет следы в душе.