То, чего не знает разум, дополняет сердце

Я падал во тьму, знакомую, привычную, вязкую, я сросся с ней за долгие годы без света, и совсем не испытывал страха. Меня окружала Вселенская пустота, и мое тело парило в неизвестности. Спустя вечность начинали появляться образы, неясные, расплывчатые. Сначала - волки всех мастей и окрасов, от щенков до матерых хищников. Потом стали мелькать лица мужчин и женщин, подростков. Незнакомые, разные, такие непохожие и все же имеющие общее - я знал, чувствовал, все они когда-то были оборотнями, и все они мертвы. Одни смеялись, смотрели осуждающе, другие - с одобрением, в ушах стоял гул тысячи голосов. «Он слеп и ни на что не годен», - говорили одни. «Он открыт душой», - возражали другие. «Он научится», - шептали третьи. Здесь, в этом странном месте без времени и пространства, куда попала моя сущность, я ощущал чужие прикосновения, проникающие прямо к моей душе, и это больно и невыносимо хорошо одновременно. Меня выставили напоказ, просветили рентгеном - ничего не утаить, не скрыть, не спрятать. Все мои мысли просматривались, мечты оценивались, поступки разбирались по мелочам, и выносилось суждение. Меня сжигал стыд, и в горле дрожал беззвучный крик: «Хватит! Хватит препарировать меня!» Ярость поднялась из глубин, вырвалась наружу рыком, и мой хранитель появился, расправляя крылья и защищая от чужого вторжения в разум. Птица закричала пронзительно громко, и я закричал вместе с ней. Голоса стихли разом, и в молчании прошелестели слова: «Достоин, достоин быть Ашхаса». Все образы слились, закружились, перемешались, передо мной встал огромный зверь с красными горящими глазами, он рыкнул, оскалился и бросился на хранителя. Они сцепились, борясь, - два потусторонних создания. Птица клекотала, боль поглощала нас, я чувствовал, как внутрь вплавляется чужая энергия, магия, сила - можно назвать по-разному. Вихрь стал черно-золотым и ударил меня в грудь. Я взвыл от боли, я сам был болью, а потом упал на дно своих страданий и ощутил твердый камень под вновь обретенным телом. Надо мной ругались оборотни, смачно так, с энтузиазмом - парочку выражений надо запомнить. - Если он не очнется, я тебе голову откручу! – рычал Дерек, и я так и представил, как он скалится на дядюшку. - Да ничего с ним не будет, придет в себя и станет Ашхаса, ты же этого хотел, племянничек? – ехидно выплюнул шаман, и послышался звук раздираемой ткани. – Полегче, это моя любимая куртка. - Он бы и так им стал со временем! Зачем ты форсировал события?! Так не терпелось? - Хватит истерить, надо было думать до того, как сажать его к себе на спину и заявляться ко всей стае с человечишкой! Он справится, кровь шаманов поможет ему. А если не получится, ну тогда я извинюсь, - невинно закончил Питер. В груди плавился жар, непривычно ощущался измененный хранитель, подкорректированный, но все также готовый защищать. Что ж, посмотрим, чем меня наградили. Открываю глаза и сквозь золотую дымку вижу кроны деревьев над головой и точки звезд на небе. Дыхание перехватывает от красоты и восторга. Вытягиваю руку, растопыривая пальцы, и убеждаюсь, что это не глюки - ладонь закрывает звезды. Я вижу! Пусть немного не так, как раньше, но вижу. Озираюсь по сторонам, сажусь на камне. Дерек и Питер, готовые начать драться, застыли друг напротив друга. Они синхронно заканчивают орать, поворачивают головы в мою сторону. И тишина, только костер потрескивает в отдалении. - Вы совсем не похожи. Как вы можете быть родственниками, Питер? – с интересом разглядываю их, запоминая. Те отпрыгивают в разные стороны, стоят, смотрят. Питер улыбается именно так, как я представлял, ехидно и чуточку самодовольно; снова одновременно сверкают красными глазами. - Все сходство в характерах, Стайлз, мы оба упрямые и делаем все по-своему. Чуть дальше стоят Элисон и, вероятно, Скотт – парень, черноволосый и лохматый, бережно обнимает девушку. Подруга просто красавица. Жар в груди перемещается вверх и пульсирует где-то в висках. Морщусь. - Стайлз, ты в порядке? – Дерек подходит ближе, кладет руку на плечо. А он шикарно выглядит, даже злой и ошарашенный. – У тебя глаза светятся золотым с черными проблесками, радужки и зрачка не видно, – тихо добавляет. А глаза у моего волка светлые, серо-зеленые, и это потрясно смотрится, учитывая, что он жгучий брюнет. Жар в голове становится нестерпимым, вскрикиваю, запрокидываю голову, и хранитель покидает меня, энергия истаивает. Снова слепну и теряю сознание, чувствуя, как Дерек бережно подхватывает. Ну вот, а я только обрадовался, что смогу видеть. Снова прихожу в себя, но уже лежа на мягкой постели, заботливо прикрытый одеялом. Принюхавшись, понял, что нахожусь не у себя дома, да и кровать была поистине королевских размеров - еле до края добрался, спустил ноги на пол. Под ступнями оказался мягкий ворс ковра, пахло Дерековским одеколоном, справа доносились звуки льющейся воды - вервольф принимал ванну. Ощупав себя, обнаружил, что остался в одной футболке и трусах, где моя одежда - даже не представляю. Опытным путем нашел на прикроватной тумбочке свой телефон. Интересно, сколько времени? И давно я тут? По связи с волком прошла успокаивающая волна: «Ты у меня в логове, в безопасности». Звуки воды стихли, и Дерек открыл дверь. Пахнуло хвоей, вероятно, шампунем или гелем для душа. - Проснулся? Как себя чувствуешь? – Дерек подошел ближе, остановился и прикоснулся к шее. - Нормально, - накрываю его ладонь своей и веду от запястья к локтю. Волк вздрагивает, хмыкает, но не отступает. Переношу руку на влажный бок, глажу мышцы; полотенце на бедрах совсем не мешает наслаждаться теплом тела. Парень вздохнул и встряхнулся, капли с волос упали мне на плечи и лицо. – Эй! Не веди себя как собака после купания. – Когда Хейл был у меня дома, я сам вытирал его голову полотенцем. - Моё логово - мои правила! – припечатывает, наклоняется и целует. С радостью отвечаю. – Ты, правда, в порядке? Проспал больше суток, я начал беспокоиться. Прислушиваюсь к себе: все в норме, только хранитель странно чувствуется. Свернулся где-то в солнечном сплетении и дремлет, лениво шевеля крыльями. Раньше он ощущался только во время транса, или если его вызвать намеренно, теперь он всегда со мной. - Можно в душ? Только придется мне помочь… И где моя одежда? - Все в стирке, сейчас найду что тебе надеть. Дерек отвел меня в ванную, показал, где что находится, и оставил мыться. Стараясь не делать резких движений, залезаю под воду, в процессе чуть не разбиваю пузырьки на полке. Гель для душа и правда с хвойным экстрактом; контрастный душ снимает остатки сонливости и приводит в тонус… Покидая душевую кабину, ушиб локоть напоследок. Хейл вернулся, когда я сушил волосы, сунул в руки сверток, предложил помочь одеться, пришлось выставить его вон, полыхнув ушами. Еще чего не хватало! Мне и так было жутко неловко натягивать боксеры и носки, которые он мне пожертвовал. Зная оборотня, даже не сомневался, что все в серых или черных тонах. Джинсы оказались мне велики, пришлось подогнуть штанины и затянуть ремень. Открыв дверь, застыл на пороге, понимая, что совсем не представляю, как передвигаться по новой территории. Дерек подпирал стену рядом и сразу притянул меня к себе за талию, не давая сделать и двух шагов, уткнулся в шею, обнюхивая. - Теперь ты пахнешь моим шампунем, – улыбается и гладит по спине, щетина щекотно колет кожу. – И мои вещи тебе почти в пору. Я до чертиков испугался, Стайлз, когда ты отключился в лесу. Чуть не загрыз Питера, вытряхивая из него все сведения, что он с тобой нахимичил. - И что же? – смутно догадываюсь, кем меня сделал ушлый шаман, но хотелось бы подтверждения. - Ты теперь Ашхаса, читающий в сердцах живых. Я выбрал тебя, привез на своей спине к старейшинам, но не учел, что дядя поторопится. Думал, успею все узнать о ритуале. - Я прошел испытание? - Полностью, иначе ты бы не очнулся. - И он стискивает меня сильней. - М-да… теперь только понять, что с этим делать, как пользоваться данной силой. – Обнимаю в ответ и скольжу ладонями по плечам. Он в майке и неизменных джинсах, его горячее дыхание согревает кожу на горле. Наши сердца снова бьются синхронно. – Сейчас утро? - Да, половина одиннадцатого. - Черт! Я опоздал на работу… - отстраняюсь, но он удерживает за руку. - Не торопись, Скотт откроет магазин, у него занятия с двух часов. Давай лучше покажу тебе свою квартиру, а то я в твоем доме постоянно тусуюсь, а на моей территории ты еще ни разу не был. Непорядок. - Хорошо. Тогда пошли к порогу, начнешь оттуда. Следующие полчаса я шаг за шагом изучал пространство Хейлового логова. Квартира маленькая: кухня, спальня и гостиная - все в одном пространстве. Я запнулся о кресло, почти уронил торшер, чуть не рухнул на пол, зацепившись за ковер, и очень удачно вписался в диван. Дерек придерживал за локоть и рассказывал по ходу дела, что где стоит, как выглядит, а я считал шаги и, прикасаясь к мебели руками, определял свободное расстояние. Потом готовили еду, точнее он занимался завтраком, поджаривал бекон и яйца, а я сидел за столом и ждал, когда вскипит чайник. К удивлению, у Дерека обнаружился мой любимый сорт чая, себе, как всегда, он налил кофе. Ели в молчании, только я чувствовал на коже взгляды Хейла, изучающие, горячие, и по связи приходило скрытое беспокойство, желание, опасение. Что ж ты так переживаешь, волчара? Надо будет поговорить с дядей Питером по душам, теперь он не имеет права отказать. Мне захотелось хоть как-то успокоить Дерека, и я не придумал ничего лучше, как пробудить в себе новоприобретенную силу, когда парень приступил к мытью посуды. Жар потек по телу, плеснул в голову, я моргнул и уставился на Хейла: на его широкие плечи, растрепанные волосы и на джинсы, съехавшие на бедра. Из-под вырезов майки выглядывала часть рисунка татуировки, и мне нестерпимо захотелось увидеть его всего. Подхожу, запускаю ладони под одежду, касаясь горячей кожи, волк охает, чуть не роняет тарелку. - Стайлз? – недоумевает, что на меня нашло. Хочет обернуться - не позволяю. - Стой так, хочу увидеть татушку полностью, - задираю майку к лопаткам, а он выключает воду и поглядывает на меня через плечо. Татуировка притягивает взгляд - триксилион - символ триединства. Красиво и точно. Очерчиваю пальцем черные завитки, чувствуя дрожь оборотня. Безумно хочется целоваться. Он читает мои мысли, стремительно оборачивается, притискивает к себе и целует глубоко и жадно, а я не могу отвести взор, смотрю, смотрю и не могу наглядеться. Прикасаюсь к его лицу, запоминая каждую линию, изгиб подбородка, нос, губы, густые брови. Господи, как же мне не хватало этого! Видеть его! Знать, как он улыбается, как светлые глаза туманит желание. Льну к нему, вжимаюсь до боли, под ладонями горит кожа, у меня кружится голова - так хочу его. - Дерек… - шепчу между поцелуями, концентрация похоти в помещении резко подскакивает. Он тихо рычит, подсаживает меня на стол, мнет и ласкает. Придвигаюсь ближе, подставляю шею. Меня вылизывают тщательно и неторопливо, не теряя времени даром, сдирают джинсы. От его ладоней на коже растекаюсь в удовольствии, как горячий воск. Настойчиво снимаю с волка майку, он отрывается от меня лишь на мгновение, чтобы отбросить ненужную тряпку. Вновь целует так, что дышать забываю, вижу, как радужки заполыхали красным. Клыки увеличились, и он чуть-чуть царапает мои губы, но это неважно, все не важно, кроме той жажды, что сжигает нас обоих. Дрожу от нетерпения, вдыхаю его запах, терпкий, пряный, меня ведет от чувств и ощущений, разделенных на двоих. Придерживает меня за талию, а другой рукой накрывает член и начинает дрочить, уставившись в упор, облизывая губы и повторяя мое имя при каждом движении. Издевается зараза... Хищник, блин, знаю, стоит только попросить, и все будет. Глотаю воздух открытым ртом, постоянно провожу языком по сохнущим губам. Блядь! Да я кончу от одного его взгляда, жадного, пьяного, обещающего! Не сдерживаю стонов, не могу молчать. Улыбается, хищно и понимающе. Внутри все горит, так хочется его почувствовать. Облизывает ладонь развратно, пошло, а потом, расстегнув джинсы, пару раз проводит рукой по своему члену, возбужденному, крупному. Господи, у меня резко повысилось слюноотделение! Я часто делал ему минет, но видеть и представлять все-таки разные вещи! Из горла льются какие-то невнятные всхлипы, когда он, придерживая меня за бедро, начинает вставлять. С жадным интересом наблюдаю, как он скалится, дышит шумно, ноздри чуть подрагивают, капля пота бежит по виску. Черт! Вцепляюсь ему в плечи, сердце сейчас выпрыгнет, дыхания не хватает, а он все проталкивается в меня, ме-е-е-е-едле-е-е-е-енно! Замирает. Сука! Двигайся! Сдохну сейчас… Рычит и делает первое движение. Вот так… Он знает, как я люблю. Обхватываю его ногами, подаюсь навстречу, притянув за шею, и шепчу всякие глупости, уткнувшись в его плечо, касаясь губами соленой кожи. Он трахает не сдерживаясь, резкими размеренными движениями, это было бы больно, если бы не жар, сжигающий нас обоих. Это даже не секс, пиздец какой-то, словно два зверя слетели с катушек, но при этом мы не наносим ран друг другу, лишь гасим пожар внутри. Зачем причинять боль, если наслаждение гораздо острее? Внизу живота скручивается тугая пружина наслаждения, готовая распрямиться в любой момент, член стоит колом и истекает смазкой, пачкая наши животы. Непристойные звуки наполняют кухню. Офи-и-иге-е-еть! Царапаю его плечи, подвывая на одной ноте, дергаю за волосы, слыша хриплый рык. Пот бежит по спине, тело пронизывает сотней нитей удовольствия, и все они сосредоточенны в паху. Дерек держит меня крепко, не давая съехать со стола, и двигается, целует, ставит засосы на шее. Господи боже, какой он… словами не описать… Стол бьется о стену ритмично и гулко, что-то со звоном брякнулось на пол, потом еще и еще… Мы стонем в унисон, целуемся глубоко, переплетая языки. Жадность, жажда, страсть. Мы сейчас вспыхнем оба к чертям, даже пепла не останется! То, что бушует внутри, трудно описать, меня словно волнами омывает его желание, острое, яркое, болезненное. У него покраснели скулы, губы влажные, запоминаю его таким навсегда, навечно. Он особенно сильно толкается в меня, замирает, содрогаясь крупной дрожью. - Стайлз… - шепчет хрипло и изливается. Боже! Горячо как… Стоит, прижимает к себе, потом осторожно отсоединяется, опускается на колени и берет в рот мой член. Скулю, кусаю губы в кровь и смотрю, как он вбирает меня глубоко, лижет языком и вставляет пальцы в мой растраханный зад, и проворачивает, безошибочно находя нужную точку. Сейчас умру! Вот прямо здесь! Глажу его по волосам, а он отсасывает мне, дотрахивает пальцами, закинув мои ноги себе на плечи и поглаживая рукой бедро. Слежу, как губы скользят по члену, будто в замедленной съемке, как блеснули глаза из-под ресниц, и кончаю, протяжно застонав. Он не отстраняется, сглатывает, потом поднимает голову и довольно облизывается, но несколько белых капель стекают по подбородку, и это так пошло и в тоже время интимно и сокровенно, что я не могу сдержаться, тянусь к нему, вытираю потеки спермы. Вставая, он дарит мне поцелуй, глубокий и нежный, смахивает с моих щек слезы, которые я даже не заметил. Обнимает, трется носом о нос, успокаивает; только сейчас понимаю, что меня потряхивает. Глазные яблоки жжет огнем, моргаю часто, все расплывается, лицо Дерека становится обеспокоенным, горячие ладони на щеках дарят мимолетное облегчение. - Что, Стайлз?! – он всматривается в меня, и выглядит таким домашним, растрепанным, немного ошалевшим. Грустно улыбаюсь. - Кажется, лимит прозрения на сегодня исчерпан, - констатирую невесело и позволяю хранителю стечь из моих висков вниз, туда, где он привычно сворачивается в клубок. Снова темнота и дикая боль. Не могу сдержать страдальческого стона, накрываю ладони Дерека, которые он так и оставил на моих скулах, пытаюсь высвободиться - не дает. - Потерпи, сейчас пройдет, - говорит, и боль действительно утихает, становится маленькой, не страшной. - Забрал мою боль? - Для меня это пара пустяков, Стайлз, - Хейл отпускает меня. Повозившись, спрыгиваю со стола и морщусь - я весь липкий. - В душ, срочно, – не успеваю сделать и шага, как меня подхватывают на руки. – Дерек, ты чего? - Тут осколки на полу, порежешься, - объясняет и тащит мыться, чувствую его удовлетворение, он облизывается внутренне, словно сытый хищник, по связи тянется: «Мой, не отдам», и я решаю не вырываться. В конце концов, мы здесь одни, никто не видит, да и чертовски приятно, когда о тебе заботятся. После, отдышавшись, мы решаем заехать ко мне домой за одеждой, а потом посетить Питера для серьезного разговора. У меня накопилось много вопросов. *** Нас провели, как младенцев! Браги смылся из города в командировку по работе, Шерон передала нам книги, который тот советовал незамедлительно прочитать, а еще записку, которая гласила: «Многие знания - многие печали. Опыт приходит с практикой, но не советую спешить. Все, что нужно, есть в книгах. Удачи, племянничек». Дерек недовольно рычал, а я улыбался и трогал корешки старых потрепанных книг, пахнущих пылью - предстояло изучить восемь увесистых томов. Браги знал, что я смогу видеть хоть иногда, остальное раскопаем сами. Жизнь вроде стала возвращаться в обычную колею: Скотт всё также помогал мне в работе, а Элисон чаще заходила в магазин. Лидия и Джексон вновь сосредоточились на учебе; у нас с Дереком идиллия. По вечерам читаю книги, пользуясь новым даром, и каждый раз время прозрения увеличивается, что несказанно меня радует. Успел полюбоваться собой в зеркале, погрустнел немного: рассчитывал, что выгляжу мужественно и сурово, а оказалось весь в маму, белокожий и в родинках. В принципе, неплохо, мама была симпатичной, да и фигура благодаря тренировкам у меня ничего, но все же я какой-то слишком смазливый. На мои терзания Дерек ухмыльнулся и перечислил шепотом на ухо все, что он во мне любит, думал, сгорю со стыда на месте. Пришлось последовать его примеру, после чего он прижал меня к стене и отдрочил издевательски медленно. К ужину в тот день мы опоздали. Дерек иногда остается ночевать у меня - повадился залезать через окно, чтобы не будить родственников, говорит, что спит лучше, когда я под боком. Джексон недовольно бурчит и прячет от Хейла молоко, Дерек отпивает из пакета и перепрятывает его заново, а по утрам раздаются вопли ящерицы. Лидия вышла из положения просто: покупает два пакета молока и подписывает их именами упрямцев. Читать все умеют. Вопли по утрам прекратились. Брата и сестру я тоже рассмотрел: у Джексона веснушки, которых он стесняется, а Лидия просто рыжая бестия, неудивительно, что ящерица от неё голову потерял. Они прекрасная пара. На исходе очередной недели, когда на улице идет дождь, а рабочий день подходит к концу, в магазин вваливается группа людей. Несет мокрой кожей и почему-то порохом. - Чем могу помочь? Мы уже закрываемся, - информирую, стоя у окна и опускаю железные ставни. - Ничего, малыш, мы ненадолго, - мурлычет женщина, подходя ко мне ближе. Меня прошибает пот от её бесцеремонного обращения. Каблуки гулко стучат по полу, и знакомый запах оружейной смазки раздражает нос. Кто они? Настораживаюсь, успеваю повернуться и перехватить тонкое запястье, когда незнакомка пытается коснуться моего лица. Ощущаю аромат магнолий, знакомое что-то… - Не узнал меня, дорогой! – выдыхает она и бьет меня другой рукой по лицу сильно и хлестко. Впечатываюсь в стеллаж, книги посыпались на пол, еле устояв на ногах, цепляюсь за полки, щека горит огнем, во рту соленый привкус. Сука! Что им надо?! Пытаюсь пробраться к черному входу, меня останавливают через два шага, какой-то верзила совсем не церемонится и бьёт под дых кулаком, я сгибаюсь, падая на колени, и хватаю ртом ускользающий воздух. - В кассе есть деньги… забирайте и проваливайте… - сиплю, сплевывая кровь, стоя на карачках. Женщина заливисто смеётся, снова стук каблуков. - Мальчики, он решил, что мы грабители! – она вцепляется в мои короткие волосы и заставляет задрать голову, её лицо совсем близко. – Нет, котенок, мы кое-кто пострашнее! Передай Крису, что я зачищу этот городок от мерзости, в которой он погряз. Лучше бы моя племянница сдохла, чем стала чудовищем! Сезон охоты открыт! – она нежно целует меня в висок, отпускает и командует: - Он ваш, мальчики, только не убивать, он все же человек, а не оборотень. Кажется, я знаю, кто это. Кейт отступает, а на меня набрасываются с её дружки. Я заехал кому-то в челюсть и успел выбить пару зубов, другому попал по корпусу, но силы слишком не равны. Их трое, здоровых лбов, и они явно знакомы с самообороной. Один хватает со спины, держит за руки, второй бьет по лицу кулаком, моя голова мотается из стороны в сторону, а тот, кто держит, громко смеется и проводит языком по шее. Отвратительно! - Сучка! Что нравится подставлять зад волку? Меня сейчас вырвет, жадные руки шарят по телу, тискают, забираются под футболку. Я лягаюсь, выворачиваюсь, а они только ржут. Нос хрустнул, потекла кровь, вырываюсь, они все равно продолжают издеваться. Резким движением отбрасываю голову назад, попадая затылком парню по носу, он охает и выпускает меня из рук, бросаюсь к выходу, но кто-то ставит подножку, падаю, встаю на четвереньки, в башке звенит, меня пинают под ребра, и я, вскрикнув, перекатываюсь и сворачиваюсь в клубок, защищая живот и голову. Они «работают ногами» как-то лениво, неохотно, но от этого не менее больно, матерятся, бахвалятся, а у меня в голове только одно: «Дерек, Дерек, Дерек… он же должен меня забрать… они его убьют, если увидят». - Хватит! – командует Кейт. – Волчок скоро будет тут, уходим. Не время нам встречаться. Они оставляют меня валяться на полу и шустро покидают помещение, по пути опрокинув пару стеллажей. Все тело болит, тяжело дыша, пытаюсь подняться, не получается, сплевываю кровь, лицо и бока горят. Блин, кажется, мне сломали пару ребер. Надо позвонить дяде Крису… - Стайлз! – Дерек врывается внутрь, мокрый, злой, на грани трансформации. Подлетает ко мне, помогает встать. – Кто? – Не знал, что в это короткое слово можно вместить столько злости и ненависти. - Кейт в городе… надо сообщить Арджентам… - сиплю и пытаюсь достать телефон из заднего кармана. Он выругался, прижал к себе сильней, так, что я застонал. - Прости, мою машину блокировали на дороге, якобы авария, я простоял десять минут, потом почувствовал, что тебе плохо, и ринулся через лес, - у него виноватый голос. - Они все спланировали. Потом я звоню Крису, а Дерек, посадив меня на прилавок, осматривает раны, к концу разговора меня мутит и рвет прямо тут, Хейл только успевает поддержать, чтобы я не свалился. Мне хреново. - Стайлз, тебе надо в больницу. - Нет! Вези домой! – Еще чего не хватало. Не надо, хочу в душ, скорей бы смыть с себя кровь и следы чужих рук. Через пять минут приезжает полиция во главе с дядей Крисом, с нас снимают показания, все документируют, к сожалению, я не могу опознать нападавших, и вообще, помощи от меня мало. Успеваю выпить пару настоек, прежде чем приехавшие с полицейскими врачи наложили мне повязку на ребра, обработали синяки и ссадины. Сказали, что сотрясения нет, ребра не сломаны, только ушибы, в основном пострадала только моя физиономия. От рекомендованной госпитализации отбрыкиваюсь с трудом. Теперь меня клонит в сон. Спустя еще время появляются Скотт и Элисон, они доставляют брошенную на дороге «Камаро» Дерека, взяв запасные ключи у альфы из дома. Машина в порядке, если не считать разбитого бокового стекла, как предупреждение, наверное. Хочу домой… Скотт остается в магазине, они с Элисон все закроют, когда полиция закончит. Звоню брату и сообщаю неприятные новости, Лидия в шоке, они обещают в скором времени вернуться домой. Не могу сидеть, поэтому забираюсь на заднее сиденье и ложусь, свернувшись в клубок, Дерек забрал часть боли, но это помогает лишь на время. Заводит машину и мягко трогается с места, в окно дует ветер, охлаждая избитое лицо. Мне противно, что я оказался таким беспомощным. - Стайлз, может все же в больницу? Вдруг у тебя внутренние повреждения? - Задолбал, Дерек! Нет у меня ничего! Повреждена только моя гордость! Они же не старались убить, только унизить. Как думаешь, что могли со мной сделать три мордоворота за бесконечно долгих десять минут? Превратить в фарш. У них было оружие, и не только стволы. Ножи. Я просто сообщение для всех остальных! Гребаное ходячее послание! А теперь жми педали и доставь меня домой! Иначе я вылезу и пойду пешком! Он молча прибавляет газ, а я пожалел о сказанном сразу, как только слова сорвались с языка. Какого черта я вызверился на него? Он же переживает, вон как сердце заходится, хотя и закрылся от меня, но все равно беспокойством тянет. Пыхчу, ворочаюсь и выдавливаю: - Извини, не хотел на тебя орать. Вздыхает. - Забей. Я виноват. Не сумел тебя защитить, - мрачно бурчит он. - Бред не неси. Они выбрали самого слабого. Слепого травника, любовника волка - так видится со стороны. Кейт знает, что Элисон теперь оборотень, судя по всему, это её сюда и привело. Теперь среди Арджентов вервольф, какой позор! Эта фанатичка готова на все, её ненависть к вам поражает. И… скоро мы там доедем? Мне бы на мягкую постель… - Уже на месте. Вылезаю из машины с трудом, Дерек закидывает мою руку себе на шею и помогает идти, придерживая за талию. Дом, милый дом, мягкая кроватка, как я скучал по тебе. Хейл помогает раздеться, тяжко вздыхает, видимо, разглядев гематомы, нависает сверху и начинает снова вытягивать боль, приложив руку к ребрам. - Не надо… - пытаюсь возразить. - Надо, - мягко перебивает, и меня окутывает его силой. Становится хорошо, спокойно, забываю про все: про душ, про раны, закрываю глаза, притягиваю его за шею ближе, благодарно поглаживаю. Все-таки это великий дар – избавлять от боли. – Засыпай, я буду рядом, дождусь, пока Лидия с Джексоном придут. И я, наконец, перестаю бороться с Морфеем, чувствуя, как Дерек накрывает меня одеялом. ***