New Divide pt.3

Октябрь, 2017 — Ах, ты ж маленький паршивец, — пошатываясь от большого количества выпитого, Кибом потянул Тэхёна за ворот рубашки. — Отпусти! — отбрасывая сигарету в сторону и пытаясь вырваться из на удивление сильной хватки, возмутился Тэхён. — Ты думал я не найду тебя, если будешь курить на крыльце? — пытаясь сфокусировать взгляд, спросил дядя. — Сейчас ты у меня получишь, сукин сын! Несмотря на то, что из-за своего образа жизни Кибом был мужчиной тучным, сил у него было немало, поэтому Ким зажмурился, ожидая получить удар. — Эй, дядя, ни свет, ни заря, а ты уже на ногах? — заходя во двор, язвительно спросил Хосок. — А ты чего припёрся? Иди… танцуй свой… балет, — икая и заплетаясь в словах, ответил тот, получив дневную дозу неуважения от старшего племянника. — Иди, проспись, — цыкнул Чон, указывая на дверь. Немного помедлив, несколько раз прищурив глаза на братьев, Кибом развернулся и громко закрыл за собой дверь, бормоча себе под нос невнятные угрозы и жалея себя за то, что к нему так неуважительно относятся какие-то сопляки. — Идиот, — уже обращаясь к Тэхёну, Хосок дал ему подзатыльник. — Хён, за что? — хватаясь за место удара, взвыл Тэ. — Нашёл место, где покурить. Ты бросай эту дрянь, — ответил тот, разочарованно мотая головой. — Ты чего сегодня так рано? Ещё даже семи нет, — переводя тему, спросил младший. — Здесь осталось несколько моих дисков, Юнги просил привезти, — ответил Хосок, направляясь в дом следом за братом. — Как работа? — ища нужную вещь, на ходу спрашивает Тэхён. — Нормально, вчера приходила одна девица, точно на меня запала, — широко улыбаясь, говорит Хосок, сразу же получая острым локтем под рёбра. — Не подцепи от неё мандавошек, — посмеиваясь, Ким передал брату нужные диски. — Придурок, — ударяя брата в плечо, ответил Чон. — Что это у тебя опять? — всматриваясь в лицо брата, спрашивает Хосок. Он не сразу заметил разбитую губу из-за тусклого света ночника. — Ничего, — резко отвернулся Тэ, — с одноклассником подрался, ничего такого. — Точно? — недоверчиво спросил старший. — Я в полном порядке, хён, — улыбаясь своей квадратной улыбкой, ответил Тэхён, тут же вспоминая, как позавчера Джунде совершенно случайно поставил ему подножку на баскетболе. — Ты же знаешь, что можешь мне обо всём рассказывать? — идя к выходу, спрашивает Хосок. — Да, хён, всё хорошо, до завтра, — почти выталкивая брата за дверь, быстро говорит Тэхён. Закрыв, он опирается на неё лбом и выдыхает застоявшийся в лёгких воздух. Он не любит врать брату, но так будет лучше. По крайней мере Тэ так думает. Он хочет стать таким же сильным, как Хосок, чтобы самостоятельно решать свои проблемы, но пока что у него это плохо получается. На кухне снова слышится шорох и Ким понимает, что проснулись дружки дяди и возобновили начатое вчера веселье. Пытаясь быть незаметным и тихим, как мышь, Тэхён проскальзывает возле кухни и, прибавив шагу, направляется в ванную, сразу же запирая за собой дверь. После одного из «несчастных случаев», который оставил на его затылке и шее несколько шрамов, он старается не попадаться на глаза дяде и его собутыльникам, когда они только начинают повышать градус в крови или просто не мешать, ведь настроение дяди переменчивее весенней погоды. Отражение в зеркале сразу напоминает о бессонной ночи, из-за которой белки глаз неестественно красные, но он уже к этому привык. Хорошо, что разбита только губа, бывало такое, что, проснувшись на утро, он не мог узнать себя из-за того, что его лицо опухало из-за множества полученных ударов. Иногда, когда Тэхён долго смотрит на своё отражение, оно начинает его пугать. Слишком тощее тело, настолько худое, что многие предполагают, что он болен и, вдобавок к этому, потухший отрешённый взгляд. Его лицо уже давно не играет лёгким румянцем, теперь это только впалые щёки, большие воспалённые глаза и пухлые губы. Его тонкие запястья, кажется, можно сломать, если неправильно дотронуться. Длинные худые ноги, слишком ровные для парня и слишком жилистые для девушки — говорят, что он мог бы быть неплохой моделью, если бы не столь болезненный вид. Плоский живот и довольно тонкая талия. Кожа, которая в тусклом свете выглядит слишком бледной для живого человека. Но, надо сказать, кое-что в нём осталось неизменным с самого детства — дурацкая квадратная улыбка и густая чёлка, спадающая на глаза, вечно мешающая читать и из-за которой в жару можно сдохнуть. Он быстро чистит зубы, умывается и, кое-как уложив волосы влажной ладонью, направляется в свою комнату. Его гардероб очень скуден, поэтому он надевает свои потёртые брюки, широченную толстовку и, накинув капюшон кофты на голову, поверх натягивает чёрную куртку. Она ему немного велика, потому что за последние несколько месяцев он сильно похудел. А всё потому, что единственное место, которое он считал небольшим спасительным островком, превратилось в такую же свалку мусора, как и его дом. Школа — раньше он ходил туда, зная, что сможет отдохнуть от всей этой херни, но, когда все узнали об его ориентации, оно стало больше похожим на один из кругов ада. Иногда обидчики переходили все возможные границы и просто-таки высасывали из Тэхёна душу, как яблочный сок из пакетика, но даже тогда он не переставал улыбаться. Только скрываясь от посторонних глаз, он мог дать себе возможность поплакать несколько минут. Придя в себя, он надевал всё ту же улыбку и шёл дальше. «Хоть об стенку разъебитесь, но у вас нихера не получится», каждый раз думает Тэ, проходя по коридору после очередного выпада в его сторону. Утро приветствует его холодным ветром и по телу Тэхёна пробегают морозные мурашки. Он тихо прикрывает за собой дверь и направляется в школу. Идти достаточно далеко, но на автобус денег у него нет. Точнее есть, Хосок всегда даёт ему столько, сколько нужно, но Тэхён предпочитает тратить эти деньги на сигареты, которые так и не научился правильно курить. Но дым расслаблял, позволял ему чувствовать себя немного дальше от этого мира. Ну, или пронзающая горло боль раз за разом напоминала, что всё, что происходит — реально и нужно что-то с этим делать или просто смириться. Путь к школе занимает около двадцати минут и этого времени вполне хватает, чтобы тело парня начало потряхивать от пронзающего насквозь холода. Хотя это больше похоже на мандраж, потому что именно сегодня, по мнению Тэхёна, должно произойти что-то плохое. Предчувствие у него такое. Иногда, когда он идёт в школу, высшие силы будто подготавливают его к чему-то или какое-то сверхъестественное шестое чувство тревожно ворочается под рёбрами. — Эй, Тэхён-а, — окликает его ненавистный голос, как только дверь школы за Кимом закрывается. — Чего тебе? — низко спрашивает Тэ, направляясь к своему шкафчику, мысленно проклиная это холодное утро. — Ты же знаешь, я не отстану от тебя, пока ты не скажешь: «Хорошо, папочка», — ехидно улыбается тот, проходя следом. Сейчас только полвосьмого утра и в коридорах пусто, поэтому надеяться хоть на какую-то помощь не имеет смысла. Да и кто помог бы? Если бы его начали бить, мимо проходящие скорее всего не остановились бы и на миг, а если бы и остановились, то только чтобы поглазеть или снять на камеру, как бьют бедного, во всех смыслах, неудачника. Даже учителя и те иногда закрывают глаза, умоляя только о том, чтобы он выжил, иначе им придётся иметь дело с херовой тучей проблем и местным прокурором вдобавок. — Иди на хер, — коротко отвечает Тэхён, пытаясь тут же уйти, но не успевает он даже зайти за угол, как два парня берут его под руки и тащат обратно. — Нет, нет, нет, — разочарованно мотает головой Джунде, — мы ещё не закончили, ты ещё не ответил за то, что вчера съязвил мне при всех. Это было ебать как некрасиво с твоей стороны и только потому, что ты скоро будешь моим, тебе нужно всего-то попросить прощения. — Отвали, — резко говорит Тэ, пытаясь высвободить руки из крепкой хватки двух дружков Джунде, которые обычно делают за него всю грязную работу. Эти парни, кажется, издеваются над ним с того самого момента, как он перешёл в эту школу. Он не помнит и дня без этих ржущих рож. Сначала они бросали в его сторону насмешки, иногда поджидали за углом школы и запугивали, но физического вреда не причиняли. Но, когда самоуверенный Джунде предложил Тэхёну быть с ним, взамен на полную неприкосновенность, а в ответ получил отказ, стал относиться к парню почти с ненавистью, хотя не переставал пытаться завладеть им. Но Тэхёну этого не нужно. Он всей душой ненавидит этих ублюдков и становиться сучкой одного из них точно не собирается. Он лучше будет еле передвигаться от побоев, нежели ляжет под Джунде, который впервые в своей жизни получил отказ. — Джунде, сейчас же только утро, — из-за угла лениво вышел ещё один парень. Он, вроде как, правая рука, хотя многие считают, что в этой шайке главный именно он — Чон Чонгук, тот, кого Тэ ненавидит меньше всех. Наверное, потому что он бил не слишком сильно и часто делал вид, что не замечает его, когда тот пытается проскользнуть незамеченным мимо их компании. Тэхён не считает это благородным жестом, не может быть, чтобы здесь не было подвоха. Может, он просто ждёт удобного момента, чтобы сотворить с ним что-то, что Джунде и не снилось. — Присоединяйся, — он взял Кима за подбородок, разворачивая в сторону Чона. — Посмотри на него, разве тебе не хочется испоганить это милое личико? — Я думал, он тебе нравится, — опираясь на шкафчик, говорит Чонгук, внимательно наблюдая за происходящим. — Разве непослушную суку не нужно наказывать? Все знают, что Джунде — больной и болеет он только упёртым, вечно весёлым и улыбающимся Тэхёном, которого у него не получается подмять под себя. — Сейчас придут учителя, не думаю, что нам нужны проблемы, — отвечает Чонгук, посматривая на часы и надеясь, что парень всё же оставит эту свою затею. На самом деле Чонгуку уже пиздец как надоело избивать одного и того же парня. Даже не то чтобы надоело, он чувствует себя чрезвычайно виноватым за это. Каждый раз, когда смотрит на залитое кровью красивое лицо, он чувствует отвращение к себе, но продолжает наносить новые удары, хотя и пытается сделать их как можно больше щадящими. Иногда, когда парни начинают переходить границу, он хочет остановить их. Смотрит на Соджуна — пустоголового громилу, который только и умеет, что избивать тех, кто слабее и выполнять приказы Джунде. Смотрит и с облегчением понимает, что он не такой и чувствует слабость, которая не даёт возможности даже двинуться с места, заставляя отчётливо видеть измученные карие глаза, которые будто вовсе не принадлежат лежащему перед ним человеку. Он часто видел, как рука Мару вздрагивала, когда он поднимал обессиленное тело Тэхёна и придерживал, чтобы Джунде было удобнее бить. Мару не такой, как все остальные, почему-то Чон не видит в нём соратника или участника их безголовой банды. Он относится к нему, как к младшему брату. Чонгуку всегда казалось, что он всё это делает только потому, что не хочет оказаться на месте Ким Тэхёна. Чон много раз хотел остановить их, ударить Джуна за то, что он так обходится с парнем, но, когда их глаза встречаются, он понимает, насколько Джунде жесток и циничен. Он играет людьми, пока его родители заняты на работе и не обращают внимания на жуткие поступки отпрыска. Чонгук не чувствует себя одной из его пешек, но, в то же время, исполняет всё, что ему говорят, потому что в глубине души тоже, наверное, боится. — Пошёл на хер, — сипит Тэхён и в ответ получает громкую пощёчину, от которой кожа начинает гореть огнём. — Извинись, мразь, — цедит Джунде, наклоняясь ближе, — проси у меня прощения, сукин ты сын! — Пошёл на хер, — повторяет Тэ, чувствуя, что, затянувшаяся было ранка на губе, снова открылась, и кровь тоненькой струйкой стекает к подбородку. Снова удар. На этот раз Тэхён сползает на землю, чувствуя, как боль поясом с острыми шипами обвивается вокруг его живота. Он тихо стонет и получает новый удар по лицу. Его снова поднимают и удерживают на непослушных ногах. — Знаешь, что, Тэхён? Мне кажется, что пора выебать твой грёбаный рот, чтобы ты не смог больше говорить мне что-то подобное! Ты пиздец как бесишь меня, умереть захотел?! — шипит Джунде, рукой впиваясь Киму в плечо. — У нас могут быть проблемы. Не стоит это делать прямо сейчас, уже почти восемь, — настаивает на своём Чонгук, подходя ближе. Он понимает, что игра затянулась дольше обычного в столь ранее утро. — Ты что, решил заступиться за эту шлюху? — округлив глаза, спрашивает Джунде. — Тогда ты это и сделаешь. Не хочу ничего подцепить, — на его лице играла гадкая улыбка. — Я не собираюсь этого делать, — возмутился Чонгук, мельком поглядывая на Тэхёна, который время от времени получал точные удары от Соджуна. Всё, что удерживало его в стоячем положении, это руки Мару. — Ещё как собираешься, — скалится Джундэ. Он давно начал замечать странное отношение Чонгука к Тэхёну, но терять такой золотой во всех смыслах экземпляр он не собирается. Таким образом он хочет заставить Чона чувствовать к Киму отвращение. — Тащите его в раздевалку, — не сводя глаз с Чонгука, говорит парень и Кима послушно тащат в нужном направлении. Чон не знает, что ему сейчас делать. Он всей душой ненавидит эту тушку, терпеть не может его взрывной характер и постоянную язвительность, а ещё ему пиздец как любопытно наблюдать за ним. Изучать каждое движение, видеть, как со временем тускнеют синяки на мраморной коже, прислушиваться к его саркастичным ответам, даже когда он знает, что за них придётся поплатиться. Он похож на грёбаного маньяка даже немного больше, чем Джунде. «Чёртов Ким Тэхён, какого хуя ты выбрал именно эту школу», думает Чонгук, наблюдая за широкой спиной парня, которого словно ведут на ёбаную казнь. Тэхён чувствует, как его затаскивают в раздевалку и ставят на колени. По ногам проходит колкий холод от бетонного пола и это немного приводит его в чувство. Он хочет вырваться, драться, плюнуть каждому в лицо и сбежать куда подальше. К Хосоку, который защитит его. Он так беспомощен в этот момент, когда едва ли может расслышать, о чём говорят парни и не сразу может понять, что они собираются сделать. Он открывает глаза и сразу встречается взглядом с Чонгуком, который стоит слишком близко, смотреть на него получается, только если запрокинуть голову. Чон самими губами шепчет: «Прости меня», и Ким слышит звон пряжки ремня. Глаза парня полны сожаления вперемешку со злостью. Тэхён нервно сглатывает и пытается вырваться, но Соджун удерживает его на месте. — Прошу, нет… — впервые тихо просит Тэ, вновь встречаясь с взглядом Чонгука, у которого в душе в ту секунду что-то умерло. Его глаза в ужасе округлились, и он начал нервно поглядывать на стоящих рядом парней, которые ликовали, понимая, что же сейчас произойдёт. — Не медли, Чонгук, покончи с этим, — громко приказывает Джунде. По лицу Тэхёна катится первая слеза, но она растворяется в размазанной по лицу крови и остаётся незамеченной. Он чувствует, как парень запускает свои пальцы ему в волосы и притягивает к своему паху. Тэ пытается увернуться и проклинает всё на свете, умоляя прекратить, но в ответ получает очередную пощёчину, в этот раз от Чонгука. Не скрывая слёз, он замирает, ещё несколько секунд всхлипывает, а после расцепляет губы и вбирает в себя чужую плоть. — Вот так, Тэхён-а, — змеиный голос Джунде отравляет ему голову, — сделай так, чтобы он ненавидел тебя ещё больше. Смирись, если ты не будешь моим, то не достанешься никому. Слёзы текут по его лицу, он не пытается их скрыть или остановить, потому что в этом уже нет смысла. Он жмурится и пытается остановиться, когда чувствует, как Чон напрягается. Он думает, что теперь его жизнь не весит ни грамма. Теперь они добились своего и сломали его к херам. Разбили, как старую некрасивую вазу, которая всегда была на виду и вызывала отвращение даже у самых занюханных критиков. Он чувствует, как горло пронзает боль. Во рту мерзкий привкус и слишком много слюны, которая стекает по подбородку. Рана на нижней губе адски болит и кровь из неё хлещет, словно из разодранной вены, но он не может ничего сделать, как, впрочем, и всегда. Он беспомощен, никому не нужен, противный даже самому себе. Он всхлипывает, издаёт гортанные звуки, давясь не только собственными слезами, но и членом Чона. — Потерпи ещё немного, ты молодец, — почти нежно шепчет Чонгук, поглаживая Тэхёна по мокрой от слёз и крови щеке. Увидев, что Чон касается лица Тэхёна и говорит с ним, Джунде пришёл в ярость. Его план, похоже, покатился ко всем херам и, от странной ревности, злости и, возможно, зависти он перестаёт контролировать себя и, что есть силы, ударяет Чонгука в челюсть. От неожиданности тот валится с ног, но, быстро придя в себя, поднимается с пола. — Ты мерзкая шлюха! — кричит главный, ударяя Тэхёна с ноги в грудь. Чонгук застёгивает пуговицу на своих штанах, достаёт ремень и наматывает его на руку, фиксируя массивную пряжку на костяшках. Потерев ноющую челюсть, он наносит тяжёлый удар по лицу Джунде и тот отшатывается назад, бешено смотря тому в глаза. — Неужели ты ударил меня? — приподнимая брови, наигранно удивлённо спрашивает Чон, нанося новый удар тому в живот. — Я-то думал, что мы братья. — Что, понравилось ебать рот этой паршивой твари? — ударяя в ответ, спрашивает Джун. Сплёвывая кровь, он наносит ещё несколько ударов и Чонгук снова валится с ног. Тэхёну сложно дышать из-за боли в груди, но он кое-как приподнимается на руках, чтобы вникнуть в суть произошедшего. Он видит, как двое дерутся, громко кричат и матерятся, а Соджун и Мару стоят на месте, не зная, за кого заступиться. Когда Чонгук снова берет верх и садится сверху Джунде, избивая его, Соджун берёт стул и быстро приближается к парням. Тэхён в душе не ебёт, что двигало им в этот момент, но он, пошатываясь, срывается с места и подрезает громилу, от чего тот валится на пол, отбрасывая стул в другую сторону. Мару приближается к нему и помогает подняться, а после они начинают надвигаться на Тэ. В его голове звенит пустота, когда он снова получает несколько ударов в живот, пока его руки жёстко заламывают за спину. — Эй, отпустите его, — громко кричит Чонгук, когда Джунде, еле дыша, неподвижно лежит на полу. — Проваливайте, я сказал! — Но, Чонгук, мы должны закончить с ним, — бегая глазами по комнате, возразил Соджун. — На хер отсюда, оба — шипит Чонгук. Парни послушно поднимают тело лидера и быстро уходят. Чонгук немного пошатываясь, медленно подходит к лежащему на земле Тэхёну. Ким тяжело дышит и, оперевшись на стену, с ненавистью (и немного благодарностью) смотрит на Чонгука. Что только что произошло, для Тэ совершенно непонятно. Он пытается улыбнуться, когда Чон приседает на корточки возле него и слегка касается его лица, осматривая раны и вытирая стекающую по подбородку кровь. — Ты же не думаешь, что я стал ненавидеть тебя меньше? — мямлит Ким, потому что говорить нормально ему очень сложно. — Нет, — коротко отвечает Чонгук, поднимая Тэхёна на ноги, закидывая его руку себе через плечо и направляясь к выходу. Каждое движение даётся ему с трудом, даже с поддержкой ему очень сложно идти. Тэ не понимает, где начинается и где заканчивается его тело, а от сильной боли почти теряет сознание. Школьный коридор уже давно заполнился учениками, которые теперь с интересом и ужасом рассматривают двух парней, которые молча плетутся к выходу. Сквозь шум крови в ушах Тэхён слышит что-то типа: «Это Чонгук?», «Кто его так избил?», «Куда он ведёт Тэхёна?». Но все резко умолкли, когда перед выходом появился Джунде, которого под руки держали Мару и Соджун, так как сам он не мог стоять на ногах. Они с Чоном остановились и зло сверлили глазами друг друга. — Это ещё не конец. Не тому ты дорогу перешёл, — процедил Джунде, будто плюясь словами в лицо Чонгука. — Всё закончится тогда, когда я захочу, — пихая плечом лидера, Чонгук выходит из здания, придерживая Тэхёна за бок и чувствуя, что тот начинает терять сознание. Тэ видит безграничное поле, голубое небо, солнце, которое обжигает обнажённые участки его кожи. Тёплый ветер окутывает тело, и он чувствует сладкий запах бабушкиных сырных лепёшек, которые она готовила ему на День рождения. Он слышит мягкий голос, который зовёт его откуда-то и, оборачиваясь на звук, он видит Чонгука, одетого в белую широкую рубашку. Он ходит по краю поля, кончиками пальцев прикасаясь к гладким колоскам. Тэхён убегает от него, но получается, что только приближается к парню. На его белой футболке появляются кровавые пятна, а рубашка Чонгука рвётся, открывая взору многочисленные шрамы и ещё не зажившие раны. Он оборачивается к нему и самими губами говорит: «Проснись». С трудом открыв глаза, Тэхён щурится от яркого света лампы на столе. Он смотрит по сторонам и понимает, что находится не дома. Большая комната, минимум мебели, темно-зелёные обои с множеством фотографий и плакатов, всё сделано просто, но дорого. Тэ резко поднимается, от чего начинает кружиться голова, и он опирается рукой на кровать. Он потирает виски, чувствуя ноющую боль и замечает, что одет не в свою испачканную толстовку, а в чёрную футболку, которая на несколько размеров больше, чем нужно. Его предплечье всё в синяках, которые приобрели уже бордово-синий оттенок. Он не сразу понимает, как сильно опухло его лицо, пока не касается разбитых губ и брови, которая заклеена чем-то, похожим на пластырь. Его ноги онемели и практически не слушаются, поэтому он опять садится на кровать. — Если продолжишь впустую тратить силы, будешь валяться так ещё очень долго, — в комнату вошёл Чонгук. Взгляд Тэхёна сразу останавливается на нескольких синяках на его лице, разбитой губе и брови, которую он, похоже, ещё не успел обработать и разодранных костяшках, на которых запеклась грязная кровь. — Какого хера я здесь? — резко спрашивает Тэхён, у которого тут же появилось желание уйти отсюда поскорее. От злости на этого парня и от страха, который начал тлеть где-то внутри, в сознании уже появились картинки, где его тело тащат в лес и выкапывают яму полтора на два. — Да, да, спасибо тебе Чонгук за то, что не оставил меня избитого в мясо в мужской раздевалке, а притащил к себе домой и обработал раны, — съязвил Чонгук, касаясь большим пальцем разбитой губы и опираясь о письменный стол напротив кровати. Тэхёну стало немного стыдно за то, что был так резок, но сути это не изменило. Он не доверяет Чону, и дружить с ним не собирается. Он уйдёт отсюда, как только появится возможность. Точнее, как только его ноги снова станут работоспособными. По всему телу пробегают мурашки, когда он замечает выжидающий взгляд Чонгука, направленный в свою сторону. — Спасибо конечно, но я не помню, чтобы просил тебя о помощи, — глядя на Гука из-под густой растрёпанной чёлки, немного слипшейся от крови, говорит Тэ. На самом деле он боится Чонгука больше, чем кого-либо, именно из-за этой его противоречивой благородности, потому что он даже не представляет, чем потом придётся расплачиваться за такой жест доброй воли. Несмотря на то, что все считают главным Джунде, Тэхён всегда понимал, что Чонгук поддаётся только потому, что не хочет брать полную ответственность за всё то, что делает их компашка. — Блять, обычного спасибо было бы достаточно, — сипит Чонгук, нечаянно задев только затянувшуюся ранку на брови. — За что мне говорить тебе спасибо? Может, это тебе стоит извиниться? — Тэ поёжился, вспоминая свой неудачный сексуальный опыт в раздевалке, от чего его злость выросла в два раза. — Извини. Я этого не хотел, — низко ответил Чонгук, сверля глазами Тэхёна, который прожигал его в ответ. — Но сделал, — кидает Тэ, сразу же отворачиваясь, чтобы скрыть своё волнение и дрожащую губу. — Тебе лучше сегодня остаться здесь. Зная Джунже, он, скорее всего, уже отправил кого-то к тебе домой, — садясь на стул возле письменного стола, говорит Чонгук. — Я не хочу здесь оставаться, — говорит Тэ, понимая, что нужно бежать отсюда. Он подрывается с кровати и, стремясь побыстрее уйти, не удерживает равновесия и, хватаясь руками за воздух, валится на пол, сразу шипя от острой боли, которая разошлась по всему телу. — Успокойся, придурок, — поднимаясь со своего места и направляясь к Тэ, говорит Чонгук. — Я не собираюсь с тобой ничего делать. Я знаю, что ты мне не доверяешь, ненавидишь и всё такое, но я пытаюсь тебе помочь. — Мне не нужна твоя помощь, я здесь только из-за тебя и твоих ублюдков-дружков, — как только Чон помог ему подняться, Тэ отбросил его руку и облокотился на стену, чтобы хоть как-то устоять без чужой помощи. — Хорошо, — цедит Чонгук, отступая в сторону, — если доберёшься до выхода, пиздуй куда хочешь. Несколько секунд медля, Тэхён всё же собирает все свои оставшиеся силы в кулак и делает несколько шагов в направлении двери. По его телу проходит волна боли, и он жмурится. Им двигает только страх, и он уверен, что уйдёт отсюда, насколько бы сложно ему не пришлось. Но, проделав ещё несколько шагов, он чувствует острую боль в животе, настолько сильную, что кажется, будто ему только что вспороли живот разбитой бутылкой. Он издаёт низкий стон и сползает по стене вниз. — Не шевелись, идиот, — поднимая Тэ с пола и возвращая его на кровать, почти самодовольно говорит Чонгук. Он на несколько минут выходит из комнаты, а возвращается с какой-то таблеткой и стаканом воды в руках. — Выпей это. Тэхён хмурился от боли, но всё равно отвернулся, тем самым давая понять, что он не собирается принимать его помощь. Как только он выровнял дыхание, боль немного приглушилась, и он попытался не двигаться, чтобы она не возобновилась. Его сознание туманно, и он почти не может думать, чтобы составить в своей голове хоть какой-то план побега, да и предыдущий опыт показал, что у него это вряд ли получится. — Зачем ты это делаешь? — спрашивает Тэ, всё же принимая стакан и таблетку из чужих рук. — Не знаю, — честно отвечает Чон, снова садясь на стул рядом с письменным столом. — Не понимаю, зачем тебе помогать мне. У тебя из-за этого будут большие проблемы и, скорее всего, ты потеряешь титул крутого парня, — рассуждал Тэхён, развернувшись к парню спиной и скрутившись калачиком у него на кровати. — Не знал, что у меня есть титулы, — ухмыльнулся Чонгук, наблюдая за подрагивающей спиной. — Есть. Прямо после говнюка, придурка, идиота, маньяка и ещё пары десятков, — съязвил Тэхён, постепенно расслабляясь, почувствовав, что таблетка начала действовать. — Ты продолжаешь ненавидеть меня, даже когда я пытаюсь помочь? — спрашивает Чон и Тэхён снова разворачивается к нему лицом. — Да, — просто отвечает Тэ. Дальше последовало напряжённое молчание. Тэхён мельком осматривал комнату, чисто из интереса, а не потому, что не хотел смотреть на Чонгука, который всё ещё внушал некий страх и недоверие. На одной из стен были наклеены три фотографии. На одной из них широко улыбающегося маленького мальчика обнимают мужчина и женщина. Рядом, тот же мужчина прижимает к земле ногой футбольный мяч и победно поднимает вверх руку парнишки. А на третьей — уже взрослый Чонгук и женщина с большим букетом цветов. «Похоже, это его родители», думает Тэхён и на мгновение начинает злиться ещё больше. «Даже у такого ублюдка, как он, есть семья». Это может прозвучать эгоистично, но Тэхёну очень сложно смотреть на счастливых детей, которые не ценят своих родителей. Его постоянно мучают сны, где они играют с папой, где мама готовит вкусное печенье. Эти сны приносят ему только боль. Он отчаянно старается смириться, но каждый раз плачет, сначала злясь на них, а потом жалея себя и Хосока. Он никогда не думал, что их может в один момент не стать. Это произошло так неожиданно, что просто до сих пор не укладывается в голове. Очень странно думать о своих родителях, как об умерших людях. — Тебе нужно поесть, — поднимаясь со своего места, говорит Чонгук, — в холодильнике есть пицца. — Я не голоден, — отрешённо отвечает Тэхён. — Если не будешь есть, попадёшь в вечный отель гораздо быстрее, чем до тебя доберётся Джунде, — приподняв бровь, говорит Гук, на что Тэхён только фыркает и отворачивается. — Не будь, идиотом, Чон Чонгук. Мы не друзья и мне не нужно твоё хорошее отношение, — укутавшись в одеяло, говорит Ким, и Чон почти теряет дар речи. Тэхён чувствует себя паршиво даже не потому, что его тело больше похоже на порванную собаками игрушку, он чувствует себя не совсем в своей тарелке, находясь в квартире Чонгука. Он должен ненавидеть его, но, когда их глаза встречаются, он видит в них отчаяние и еле заметный сигнал SOS. Раньше ему нравился Чонгук, он был таким сильным и всегда старался не идти на поводу у Джунде, но потом всё изменилось, и он стал таким же. Тэхёна мало интересует, что произошло, он просто видел, как жестоко он смотрел на него, хотя долго сомневался, перед тем как ударить. — Послушай меня, — резко говорит Чон, засовывая в зад всю дружелюбность, которую пытался выражать всё это время, — ты в моём доме, я, блять, помог тебе и где твоя благодарность? Если мы в этом дерьме теперь вдвоём, то будь хорошим мальчиком и не суй пальцы в пасть доберману, тем более, грёбанный пёс ходит за тобой по пятам. — И что прикажешь делать? — фыркая, спрашивает Тэхён. — То, что я говорю, — серьёзно отвечает Чонгук. Ким сглатывает подступивший комок и еле кивает головой. Теперь этот парень пугает его до чёртиков. Похоже, он не такой спокойный, как казалось Тэ в самом начале. Но есть в нём что-то такое, что заставляет чувствовать себя в безопасности, хотя бы то, что он не собирается отдавать его на поталу Джунде, который после всего произошедшего вряд ли оставит на теле Тэхёна живое место. Если вообще оставит… живым. Ему не нравится находиться здесь, даже несмотря на то, что это, возможно, самое безопасное место. Но когда это Ким Тэхён задумывался о своей безопасности? — Завтра утром отвезу тебя домой, — возвращаясь с тарелкой, на которой лежало несколько кусков пиццы, проговорил Чон, — и даже не думай сбежать, пока я буду спать. — Я бы уже ушёл, если бы мог, — отталкивая тарелку к краю кровати, ответил Тэ. — Ты всё ещё такой придурок, — помотал головой Чонгук, остановившись в дверном проёме и, немного помедлив, развернулся к Тэхёну. — Послушай, серьёзно, я хочу всё исправить. Позволь мне помочь. Ким смотрит на него и в нём нарастает желание сказать в ответ что-то острое и холодное, но он только молчит. Громко выдохнув, он только кивает вслед уходящему парню. Он и представить не может, что творится с этим грозным мудаком, который ещё день назад кидал в его сторону острые словечки, а сейчас пытается быть хорошим парнем. Будто всё, что он делал можно вот так легко перечеркнуть, сделав один хороший поступок. Тэхёну всё это не нравится. Ему вообще не нравится та ситуация, в которой он оказался. В голове крутится мысль о том, что всё же пора бы всё рассказать Хосоку и попросить о помощи, но он не хочет так быстро сдаваться и бежать плакаться к брату. Хотя, эта идея, возможно, намного лучше, чем безуспешно пытаться самому выбраться из трясины. Он подумает об этом завтра, не сейчас, потому что его голова забита безуспешными попытками осмыслить всё, что произошло за сегодняшний день.