Пламя

      Входная дверь неслышно стукнулась стальной ручкой о стену. Тима сидел, с головой погружённый в чтение. Он не повернётся, это всё просто ветер! Кто-то нетерпеливо шаркнул ботинком по паркету, и шаги удалились в кухню. Тима даже не шелохнулся, с даже немного приукрашенным наслаждением впитывая строку за строкой. Твёрдые подошвы обидчиво развернулись на месте и яростно зашагали обратно, а затем стали приближаться к комнате. Тима заметно насторожился и перелистнул страницу.       Кроссовок шаркнул по порожку двери, и женский голос каким-то неопределённым тоном сказал: — Блин, их чё, уже двое?! — Ага-а-а! — вкрадчивым тоном протянул Тима, разворачиваясь в кресле лицом к двери, и, скорчив самодовольную улыбку, поднял взгляд на вошедшую.       И тут весь его напускной пафос и всё его самодовольство как будто растворились в буре, вызванной всего лишь одной мыслью, словно телеграф стучащей в висках. Нет, сейчас он точно не мог ошибаться! Воображение и память в четыре руки воспроизводили в голове внешность, лицо и те самые, тёплые изумрудно-зелёные глаза, что сейчас смотрели в упор, скованные паническим страхом. Но, чтобы не выдать своих мыслей, Тима нахмурившись, изумлённым голосом спросил: — Полина?       Девушка попятилась сначала назад, но затем, словно что-то вспомнив, остановилась и слегка наклонила, наполовину покрытую капюшоном, голову набок. — Тима? — Но что ты тут делаешь? — спросили они одновременно. Она немного улыбнулась и, замявшись, произнесла: — Ну-у, мне нужно здесь кое-то найти… А как ты вообще здесь оказался? — Вообще-то я здесь живу… Ладно, шутка! Я просто шёл домой и в подъезде нашёл ключ, а потом дома всё равно делать особо нечего, вот я и решил найти дверь, от которой этот ключ. — М-м, ясно. А почему ты со всеми не уехал? — Да, — махнул рукой подросток, почувствовав, как дрогнул его подбородок, — долгая история. А ты же вроде что-то найти хотела. — Точно! — прервала она его и, уверенно пройдя в комнату, — остановилась перед полкой с книгами, одну за другой доставая их и пролистывая. Тима сначала молча следил за её движениями, а затем сделал два шажка к ней и деловито поинтересовался: — А что ты вообще ищешь? — Да, фигню такую картонную. — Вот эту? — Тима подал ей со стола кусок картона, испещрённый символами. — О, точно! — просияла Полина, хватая криптограмму, — в какой книге ты его нашёл? — Куприн… — Дай сюда!.. Да, всё верно! Обожаю тебя Тима… В смысле, спасибо, что помог мне.       Она ещё раз широко улыбнулась, а подросток почувствовал, как его щёки запылали. Взяв бумагу и карандаш, Полина стала яростно перелистывать страницы сборника, поминутно что-то записывая на листке. Тима покружил по комнате, исследуя взглядом безупречную белизну потолка, а затем вернулся к столу и поглядел девушке через плечо. Отдельные слова, то и дело появлявшиеся, словно какие-то драгоценности, на бумаге, постепенно обретали форму единых предложений:

Дорогой друг!

      Чудно, что ты добралась!       Вот ещё подсказка.       В кофейной с чертежами не расставайтесь! — И что это значит? — в недоумении спросил Тима. — Это значит, — с осведомлённым видом протянула Полина, мельком глянув на перевод, — что где-нибудь поблизости нужно искать кофейню… или кофейник. — И давно ты этот квест проходишь? — сдерживая смех спросил Тима.       Она закатила глаза. — Да с самого утра! — она встала и вышла из комнаты, на пороге лишь бросив. — Пошли, может здесь на кухне есть кофеварка.

***

— Папа, — простонал Тёма, еле волоча ноги, — а когда мы уже придём? — Скоро, уже почти пришли, — ответил тот, убирая с пути большую, облепленную снегом, еловую ветку. — Ну паап, ты это уже третий раз так говоришь!       Взрослый обернулся и поглядел поверх ребёнка на жену, ища поддержки, но в её матовом взгляде не было ничего, кроме измождённой решимости. Он поправил шапку, глядя вокруг. Вот уже три часа они пробирались сквозь серебристо-чёрный лабиринт леса. Согласно карте, Южное Куприно находилось где-то совсем рядом, однако сил на поиски уже практически не было. — Ай!       Химик, вновь было ушедший в глубокие недра своих размышлений даже вздрогнул от этого резко громкого возгласа и немедленно повернул голову вниз. В паре метров от него Тёма, очевидно, решивший соорудить замок из снега, теребил торчащий из сугроба металлический прут. Взрослый, сам не осознавая зачем, схватил прут и потянул вверх. Из сугроба, сгрудившегося вокруг ближайшей берёзки вынырнул, скрипя чёрной ржавчиной, фрагмент забора. — Ой, а что это, пап? — спросил Тёма, явно изумлённый произошедшим. — Это, — отец присел рядом с сыном, — то, куда мы шли. Мы нашли Куприно.       Он повернулся к жене. — Мы дошли! Всё не напрасно!       Он резко поднялся и энергично стал пробираться сквозь густые заросли кустов, поросших между деревьями. Тёма поглядел на мать и, увидев в её глазах пламя надежды, восторженно встал на ноги и устремился вместе с ней вслед за отцом.       Лучи солнца уже касались стволов высоких сосен, но все ещё по-дневному обильно освещали несколько кучно построенных домов и громоздившуюся над ними вышку с тонкой антенной, качающейся при каждом дуновении ветра. Всё остальное свободное пространство занимало абсолютно чистая местность, на которой кое-где глубоко чернели вымазаные сажей и углём пепелища.       Трое подошли к домам, но все они оказались заперты. Тёма почувствовал присутствие в воздухе свинцового подола паники, но взрослый стремглав подбежал к одной из стен и, указав на невысокое окно, сказал: — Есть план «Б».