Мой личный сорт цианида

Впервые я увидела Марка в начале сентября. Шла не то первая, не то вторая неделя учебы. У нас впервые было шесть пар. Занятия только-только закончились, и я стояла внизу, в вестибюле: слушала музыку и смотрела, как солнце прячется за темно-серый массив новостроек. Шура с Кешей, как всегда, куда-то запропастились. Кажется, Шура хотела что-то спросить у Анны Николаевны. А Кеша, как всегда, решил ее подождать. Или это Кеша хотел спросить, а Шура решила его подождать? Странные они. За всё то время, что мы были знакомы, то есть, чуть больше двух месяцев, я так и не поняла: что же они такое. Поначалу, едва увидев вместе, я приняла их за брата и сестру. Младшего брата и старшую сестру, если быть совсем точным. Потом, из их разговоров я поняла, что они знают друг друга немногим дольше, чем я их. И все же, иногда, у меня создавалось впечатление, будто эти двое умеют общаться между собой телепатически. Мы познакомились в начале июля. Я пришла донести фотографии, но, как специально, попала на обеденный перерыв. Пока я слонялась туда-сюда по коридору, в который раз изучала стенды, ко мне присоединился парень. Видимо, он оказался такой же бестолочью, как я и теперь тоже внимательно разглядывал стенды. Точнее, он старательно делал вид. Потому что гораздо чаще смотрел не на стенд, а на меня. Я украдкой посмотрела на него. Невысокий – совсем чуть-чуть выше меня, худой. Футболка с летающей свиньей,  рубашку в клетку и джинсы. Длинные русые волосы собраны в хвост. Скорее симпатичное, чем красивое лицо. Пухлые губы, небольшой нос, длинные ресницы. Эдакий мальчик-сон. Наши взгляды встретились. Он как-то не то смущенно, не то виновато улыбнулся, немного побледнел и пристально уставился в стенд. Я мысленно посмеялась над горе-сталкером, но тут же забыла о нём. Из-за угла вышла небольшая блондинка в очках. Она подошла к двери деканата, открыла ее ключом и жестом пригласила нас заходить. Я отдала фотографии, и направилась вниз. Там я обнаружила, что  кафетерий уже работает. Я решила заглянуть туда – выпить кофе с пирожным, и заодно разведать, где мне предстоит обедать ближайшие пять лет.  Я присела за столик у окна, отпила немного кофе и уставилась в телефон. – У тебя тут занято? – вдруг раздался голос откуда-то сверху. Я подняла глаза и увидела перед собой длинную и худую, как жердь девушку с растрепанной копной иссиня-черных волос. На бледном, покрытом россыпью веснушек лице было странное выражение, будто она вот-вот улыбнется, или рассмеётся. Как у Моны Лизы.  Если бы, конечно, та, вдруг, стала панком. Девушка держала в руках поднос и выжидающе смотрела на меня. – У тебя за столом свободно? – повторила она громче, а затем немного наклонила голову вбок, видимо, пытаясь разглядеть у меня в ушах наушники. Я растерянно огляделась по сторонам. В кафетерии было практически пусто – куча свободных столов. Я снова посмотрела на девушку. Та не спешила исчезать. Я кивнула. Девушка поставила поднос на стол и села напротив меня. Теперь я увидела стилизованного под детский рисунок не то скелета, не то призрака у нее на футболке.  «Ты будешь моим другом?»  – спрашивал он. – Шура, – сказала она и протянула руку. Голос у нее был такой же, как выражение лица: будто она вот-вот рассмеется. Я пожала ей руку. – Алиса, – представилась я. – Ты из сто семнадцатой? – спросила Шура. Я кивнула. Она, наконец, улыбнулась. Не так широко, как я ожидала, но на удивление тепло. – Отлично, – кивнула она. – Я тоже! А это – Кеша. Он тоже с нами, – и она показала на идущего к нашему столику «сталкера» в майке со свиньей. Я так и не поняла, что же это такое было. И всё же, я была рада завести друзей. Особенно после того, как обе мои лучшие, и, честно говоря, единственные школьные подруги уехали учиться в Москву. Солнце совсем уже скрылось за домами, а Шуры с Кешей по-прежнему не было видно. Я огляделась по сторонам и поняла, что во всем вестибюле остались только я и усатый охранник. Я тяжело вздохнула, и мысленно дала им времени до конца песни. Благо, как раз заиграла нудная рок-баллада. Песня почти закончилась, но никто так и не появился. Заиграл задорный ритмичный нойз-рок. Я тяжело вздохнула и развернулась к выходу. И тут я увидела его. Или, даже Его. Не знаю. С одной стороны, в том, как он выглядел, не было ничего особенного. Джинсы, белая рубашка с закатанными по локоть рукавами. Загорелые почти до черноты лицо и руки. Короткий, меньше сантиметра ежик, немного выгоревших на солнце волос. Чехол с гитарой через плечо. Симпатичный. Даже, наверное, почти красивый… Но не более. И все же, я почувствовала, как у меня дрожат руки и буквально подгибаются колени. Что-то невероятное было в нём.  В его походке, в движениях, в выражении лица.  Как будто, через турникеты только что прошёл не человек, а огромная дикая кошка. Бесшумная, обманчиво лёгкая, старательно выверяющая каждый шаг, каждый вздох. Каждую секунду выглядывающая вокруг добычу. На мгновение наши глаза встретились. Раньше мне казалось, что я понимаю, что значит «смотрит, как удав на кролика». Но это было совсем, совсем другим. В его взгляде было что-то совершенно звериное, дикое и плотоядное. Иногда говорят «раздевает взглядом». Но он буквально снимал с меня кожу и отделял мышцы от костей. Чья-то рука легла мне на плечо. Это вернуло меня в реальность: я вздрогнула, резко обернулась и глупо уставилась на стоявшую почти вплотную ко мне Шуру. Надпись на футболке со скелетом в скафандре гласила, что «Планета Земля голубая, и с этим ничего не поделать». Её губы шевелились, но я не могла разобрать ни слова. Шура нахмурилась. Правой рукой она крепко взяла меня за плечо, а левой вырвала из уха наушник. – Ты собираешься грохнуться в обморок? – спросила она спокойно и очень серьёзно. Серьёзнее, чем что-либо, что я слышала от неё до сих пор. – Что? – зачем-то переспросила я. И прежде, чем она повторила, ответила. – Нет... Нет! Я в порядке! – А выглядит так, будто собираешься. – Её лицо приобрело обычное выражение, а голос снова стал напоминать несносного десятилетнего мальчика. – Нет, правда, нет... – заверила её я. Она подозрительно сощурила один глаз, но все-таки отпустила мою руку. Всё это было глупо и ужасно неловко. Чтобы как-то выйти из идиотской ситуации, я повернулась обратно к лестнице: – Ты видела? – спросила я Шуру. – Как ты едва не грохнулась в обморок? Видела. – Её голос полностью вернулся в свою невыносимую норму. Я повернулась обратно к ней и сердито посмотрела на неё. Это не произвело на Шуру никакого впечатления. – Да нет же! Его! – Прямо «Его»? – она насмешливо выгнула бровь. – Парня! С гитарой... – раздраженно сказала я. Шура снова прекратила улыбаться и посмотрела на меня с каким-то не то сочувствием, не то беспокойством. – Загорелый, с короткой стрижкой. И весь такой... – Я не теряла надежды, но по выражению лица Шуры, я начала понимать, что несу какую-то чушь. – Ты про Марка... – вдруг сказала она. Я так и не поняла, был это вопрос или утверждение. Это было не важно. – Про Марка? – я, как будто, глотнула свежего воздуха. – Ты знаешь его? – Немного, – Шура нахмурилась, но мне было все равно. – Ровно настолько, чтобы обходить его по большой дуге. – Но почему? – удивилась я. – Он же такой... – Шура кивнула. – И поэтому тоже, – тихо произнесла она. Я уже настолько ничего не понимала, что даже не могла на неё злиться. – Расскажи, – потребовала я. Шура тяжело вздохнула. Некоторое время она молчала. Когда мне начало казаться, что она не ответит, она, наконец, заговорила: – Реклама, третий курс, вечернее отделение, – стала немного раздраженно перечислять она , – не местный: в начале весны переехал откуда-то с Волги. Играет и поёт в группе Into the Gloom, – откуда я его, собственно, знаю. – На секунду она снова замолчала. – Редкостный, кристальной чистоты, эталоннейший, как из палаты мер и весов, козёл. Остальное – мерзкие слухи, которые я не буду пересказывать. – Вы про Марка? – Я не слышала, как подошёл Кеша. Как всегда, слегка растрепанный, самую малость потерянный и от этого напоминающий привидение. Шура бросила на него короткий взгляд, кивнула, и едва заметно улыбнулась. – Жутковатый тип, – продолжал Кеша. Улыбка Шуры стала более заметной. – Гитарист от бога, кто бы спорил. Но то, как он обращается с людьми... – А как он обращается с людьми? – спросила я. Все, наконец-то были в сборе, и можно было выдвигаться. Но, честно говоря, за разговором я забыла, что мы собирались домой. Поэтому, когда Шура направилась к выходу, я немного удивилась. – Он в Into the Gloom меньше полугода, – пояснил Кеша. – И за это время у них сменилось два басиста и три гитариста. – Так это не его группа? – удивилась я. Кеша и Шура показали головами. – Почему его самого тогда не поменяют? – Шура закатила глаза, а Кеша усмехнулся: – Вот представь, что я предложил бы тебе поесть битого стекла, – сказал он. Я посмотрела на него, как на сумасшедшего. Но Кеша, судя по всему, наслаждался моментом. – Ты скажешь, что я сошёл с ума, верно? – Он выдержал небольшую паузу. Я молча кивнула. – А если бы, тебя попросит Марк, ты бы побежишь искать свою самую большую ложку!