Мой личный сорт цианида

Через несколько дней мне, вдруг, пришло сообщение от Марка. Оно было странным, и немного жутким. Pogo: Если можешь, никуда не ходи одна после наступления темноты. Кажется, тут появились другие чудовища. Гораздо хуже меня. Я не уверен, что смогу приглядывать за тобой в ближайшее время. Я тут же позвонила ему, но он сбросил мой звонок. Я позвонила снова, он снова сбросил. Я не знала, что думать. Чудовища хуже него? Едва ли, речь о ребятах, которые навязчиво хотят познакомиться. Я вспомнила его безумные глаза и оскаленную волчью пасть. Мог ли он иметь в виду таких чудовищ? Через минуту пришло ещё одно сообщение. Pogo: Лучше, если ты вообще будешь делать вид, что никогда обо мне не слышала. Я не была до конца уверена, но, мне показалось, что Марк был напуган. Это было совершенно на него не похоже. Я видела, что он может, и знала, что он такое. Мне было сложно представить, кто или что могло его напугать. Я хотела ответить, что буду осторожна, но его уже снова не было в сети. Я не очень хорошо представляла, что именно мне следует делать. Не ходить лишний раз дворами – не так уж сложно. Да и по ночам я одна, обычно не гуляю. Но «после наступления темноты», в середине декабря означало «до девяти утра и после пяти вечера». В крайнем случае, «до восьми и после шести», если не считать темнотой сумерки, когда фонари уже горят, но небо, даже пасмурное, все ещё скорее синее, чем чёрное. При всём моем желании, занятия в институте не всегда совпадали с этим расписанием. Особенно часто, так получалось утром. Даже при идеальном раскладе, дорога занимала у меня полчаса. А первая пара начиналась ровно в девять, и далеко не все преподаватели спокойно относились к опозданиям. Поэтому, утром, мне всё равно приходилось выходить рано. Вечером занятия тоже частенько заканчивались уже затемно. Я не очень понимала, что мне делать: прогуливать? Отпрашиваться пораньше? Я старалась быть внимательной, и смотреть по сторонам, но не замечала ничего странного или необычного. Хотя, я даже не знала толком что, или кого я должна искать. До нового года оставалось две недели. Однажды утром, я вышла из автобуса рядом с институтом, и сразу поняла, что что-то не так. В воздухе стоял запах паленой шерсти. Всюду сновали туда-сюда студенты, хотя до начала первой пары оставалось почти полчаса. Я оглянулась по сторонам. Метрах в двадцати вниз по улице, у въезда во двор был припаркован полицейский автомобиль. Рядом стоял хмурый сержант, и что-то устало объяснял прохожим. Мне стало любопытно, и я направилась узнать, что там такое. Прямо перед хмурым сержантом стояло человек семь. Все – студенты. В основном, насколько я могла судить, с первого – второго курса. Хотя, кажется, один тощий бритый парень был то ли с третьего, то ли с четвертого. – Я ещё раз вам говорю, что нечего там смотреть, – устало сказал сержант при виде меня. – Вы на учёбу приехали, так идите – учитесь! Несколько человек расстроено пошли обратно, к воротам института. Я постаралась заглянуть за спину полицейского, но там был обычный двор. Единственное, что было необычного, это то, что здесь гарью пахло намного сильнее. Я собиралась спросить у кого-нибудь, что там произошло, когда из двора, вдруг вышла Шура. Она увидела меня, и тут же направилась в мою сторону. – Там совершенно не на что смотреть, – громко сказала она. Потом обняла меня за плечи, и повела прочь от входа. – Если только, ты не двенадцатилетний мальчик, который никогда не видел мёртвых животных, – добавила она чуть тише, когда мы немного отошли в сторону. – Что? – переспросила я. Шура поморщилась. – Живодёры, которые жгут собак, – ответила она. – Ты слышала о них? – Я кивнула. – Ну вот… Но смотреть действительно не на что: местный участковый успокаивает школьницу, которая это нашла, а дворники уже унесли тушку. От того, как спокойно она об этом говорила, мне стало немного жутко. Я обернулась ещё раз посмотреть на «полицейский кордон», и едва не столкнулась нос к носу с мужчиной, который шёл прямо позади нас. Он резко остановился, и несколько секунд пристально смотрел на меня на меня тяжёлым угрюмым взглядом. Не сказать, чтобы ему было сильно много лет. Скорее всего, чуть за тридцать. На голову выше меня. Худой, но с широкими плечами. Скуластое, и от этого немного хищное лицо, растрепанная короткая стрижка, трехдневная щетина. И совершенно дикий, даже немного безумный взгляд – чуть-чуть из-под лобья, будто он смотрит сквозь сетку прицела. Я почувствовала, как у меня по спине побежали мурашки. Он извинился, обошёл меня, и торопливо двинулся дальше. Я удивлённо посмотрела ему вслед. Я не помнила, чтобы он шёл по улице, пока я стояла у полицейской машины. Возможно, он вышел из двора вслед за Шурой… Но этого я точно не видела, а сама Шура шла с такой скоростью, что я едва поспевала за ней. То есть, ему нужно было чуть ли не бежать… – А как ты прошла мимо полицейского? – спросила я, когда поняла, что мы стоим вот так, посреди улицы уже некоторое время. Шура пожала плечами. – Этот двор от соседнего отделяют гаражи, через которые почти напрямую есть проход, – ответила она. – Все, кто рядом живёт, так ходят. Я хотела спросить, откуда этот путь знает она, но передумала. После пар Кеша опять начал о чём-то расспрашивать преподавателя, а Шура осталась его ждать. Мне было скучно слушать это, и я спустилась вниз – забрать из гардероба пальто. После этого я стояла в вестибюле, слушала музыку, и смотрела, как на улице сгущаются сумерки. Вдруг, я заметила в дальнем конце аллеи того самого мужчину, которого видела утром. Он сидел на скамейке, читал какую-то книгу, и то и дело поглядывал на вход. Я постаралась разглядеть его более внимательно. Синие джинсы, чёрное пальто – ничего особенного. Но что он делает здесь? Для дневника он, пожалуй, всё-таки староват. А для вечерников ещё рано. Просто пришёл посидеть на скамейке в середине декабря, и почитать книжку при свете уличных фонарей? Я ещё какое-то время разглядывала его, и думала: не стоит ли сказать охраннику? С одной стороны, парень определённо ведёт себя странно. С другой, а что я скажу? «Там какой-то тип сидит и подозрительно читает книжку»? Я обернулась чтобы посмотреть на охранника, а когда снова глянула в окно, скамейка была пуста. Ночью я опять долго не могла уснуть. За окном лаяли собаки, а мне постоянно казалось, что на меня кто-то смотрит. Несколько раз я просыпалась, но в комнате никого не было. Я подошла к окну и открыла его. В комнату влетел холодный ветер. Шум машин где-то вдалеке. В соседнем доме играет музыка – летние хиты пятилетней, кажется, давности. Я посмотрела во двор, потом по сторонам – никого. Я закрыла окно, заварила себе пустырник. Потом, немного подумав, я включила на ноутбуке музыку. Это помогло, и я наконец заснула. Утром я проснулась в панике от того, что не услышала будильник. Но когда я посмотрела на часы оказалось, что до до его звонка остались те самые пять минут. Я выключила музыку и поплелась в ванную. После душа моё настроение заметно улучшилось. Я вернулась в комнату, выбрала в шкафу тёмные джинсы и тонкий белый свитер. Достаточно тонкий, чтобы не выглядеть огромной бесконечной фуфайкой, но ровно настолько плотный, чтобы его можно было надевать на голое тело. По крайней мере с моей чисто символической грудью. Потом я не спеша выпила кофе, обулась, накинула пальто и вышла на улицу. Когда я подошла к остановке, от моего хорошего настроения не осталось и следа. На противоположной стороне улицы стоял и внимательно смотрел в мою сторону тот самый парень, которого я дважды видела вчера. Ноги сразу же стали ватными, а сердце заколотилось, как сумасшедшее. Что ему нужно? Я посмотрела на время: из-за того, что я встала раньше, я и вышла на десять минут раньше обычного. Можно рискнуть, и попробовать пройти одну остановку пешком. Время ещё есть, а так, я буду точно знать, за мной ли он следит. Я еще раз посмотрела, не едет ли автобус и пошла вдоль улицы. Я шла, периодически делая вид, что что-то смотрю в телефоне. На самом деле, я включила фронтальную камеру, чтобы посмотреть, не идёт ли он за мной. Сначала, всё, вроде, было в порядке, но уже почти у самой остановки, я заметила, его чуть вдалеке, на противоположной стороне улицы. Я дошла до остановки и присела на скамейку. Он прошёл мимо меня, перешел дорогу и скрылся где-то во дворах. Через пару минут подошёл мой автобус. Я прошла внутрь и села в конце салона. Я так и не поняла, что же показал мой эксперимент. Неужели, просто совпадение? Но тут я посмотрела в окно, и увидела своего преследователя на остановке. Он стоял, и пристально смотрел мне вслед. Весь оставшийся день, я была, как на иголках. Мне все время казалось, что я за мной наблюдают. Я боялась подойти к окну, и увидеть внизу, среди деревьев, неподвижную фигуру в пальто. В толпе мне всё время мерещилось небритое лицо и впалые щёки. Может быть, стоит написать об этом Марку? Он наверняка придумает, что-нибудь. Но ведь он просил быть осторожной, и не писать ему, без крайней нужды. Можно ли считать, что эта крайняя нужда наступила? После пар я спустилась вниз, и выглянула в окно: никого. Всю дорогу, пока мы шли вместе с Кешей и Шурой, я оглядывалась по сторонам – всё так же никого. Мне начало казаться, что я сама себя накрутила. Когда мы дошли до угла, где обычно расходились каждый своей дорогой, мне на секунду пришла в голову мысль, что стоит попросить Кешу проводить меня до дома. Но я отбросила её. В конце концов, если бы Кеша меня проводил, я бы потом гораздо больше волновалась бы за него. Так что, дальше я пошла одна. То и дело я смотрела по сторонам, но по-прежнему не замечала вокруг никого и ничего необычного. Тем не менее, я поборола искушение срезать дорогу дворами. Выходило немного дольше, но так мне было спокойнее.