Скажи мне плакать – заплачу, улыбнуться – улыбнусь
Скажи мне валяться – и я упаду.
Мин Юнги – парень веселый и классный, потрясающий музыкант, рэпер и вообще душка, знающая себе цену, поэтому, когда Тэхен с лестными комплиментами лезет к нему, Юнги лишь усмехается и велит выкладывать суть дела. Выслушав сбивчивый рассказ и с трудом вытащив из памяти образ нахального шатена, беловолосый налил себе немного соджу и кивнул, соглашаясь помочь другу. Тэ сам не раз вытягивал его из передряг, часто давал денег еще в институте, помогал с домашкой и даже бегал с ним по прослушиваниям в качестве поддержки. А еще часто работал кем-то вроде «гласа совести». Задушив друга в объятиях, Ким радостно написал Чонгуку в Какао и начал в привычной манере сетовать на «явно проявляющийся алкоголизм» хена, на что последний лениво отбивается фразочками вроде «это для вдохновения» и «муза – редкостная блядь, клюющая лишь на спирт».
— С каких пор ты носишь зеленый и душишься «Армани»? — Юнги, ничуть не захмелев, откинулся на диван, стоящий в его студии, — видел в твоем рюкзаке, — Тэхен уже начал было строить оправдания, подбирая слова, но из коридора послышался уже породнившийся смех.
— Чон Чонгук, — вежливо представился жених, пожимая руку беловолосому, который покосился на Кима, но быстро отвел взгляд, — и моя невеста — Джинни Манобан, — девушка подставила руку, которую Юнги демонстративно проигнорировал, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов. С последнего
бывшего времени он ненавидит визгливых светленьких сучек, думающих, что им все должны (а Джинни, как показалось Юнги, именно такая).
— Мы хотели подобрать музыку для всей церемонии и заказать песню к свадебному танцу, —недовольно проворчала Джинни, убирая руку и вешая шубку на вешалку, — только я хочу нечто оригинальное, — девушка намеренно растянула звук «а» и глянула на жениха, — так, чтобы и ему понравилось и мне, вот только ему нравится какая-то фигня.
«И ничего не фигня», — думал Тэхен, слушая вариант мотива, который предложил Чонгук, «очень даже красивая мелодия, нежная, будто рассказывающая историю. Что-то грустное, загадочное и тягучее». Вариант Джинни же был очень непонятным. Что-то резкое, незвучное, отвратительно попсовое и совершенно неромантичное. Судя по лицу Юнги, он с таким описанием был полностью солидарен. Чонгук несколько раз попытался внести коррективы, но каждый раз слушал только визгливый отказ и недовольное ворчание.
— Я уже не уверен, что хочу жениться! — выпалил через некоторое время Чон, злившийся все больше и больше. Шатен сел на диван и потер лоб. Голову явно занимали тяжелые мысли, перекатывающиеся там словно загустевшие комки меда в банке. Тэхен закусил губу и тихо подсел к Гуку.
— У вас проблемы? — осторожно спросил русоволосый, протянув другу шарф, — вы ругались, и я не решился встрять, чтобы отдать тебе это, — в черных глазах мелькнуло удивление, сменяющееся радостью, — не думал, что ты его все еще носишь, — кончики ушей шатена слегка покраснели, после чего шарф вернулся на законное место.
— Он теплый и удобный, — усмехнулся парень, — спасибо, что вернул, хен. Он мне нравится, — благодарно улыбнулся Чонгук и посмотрел другу в глаза, — мы с Джин часто ссоримся. Она вечно всем недовольна. Вообще-то, свадьба – это ее идея. Она наседала на меня с этим несколько месяцев, мотивируя это решение тем, что все ее подруги замужем, а она, видите ли, нет. Я вообще-то против – мы молоды, встречаемся не так долго, жить вместе только недавно начали. Для нее все это – развлечение, — откровенно признался парень, отводя взгляд. Джинни счастливо взвизгнула, видимо, оставшись довольной подобранной музыкой, и начала активно обсуждать с Юнги возможность живого исполнения музыки для свадебного танца, — слушай, не хочешь поужинать со мной сегодня? Джинни уйдет к подругам, а я останусь один в пустом доме, мне будет страшно и холодно — драматично произнес Гук, смотря на Тэхена. Последний удивленно вскинул брови, но быстро вернул невозмутимое выражение лица и кивнул. Делать ему решительно нечего – Джин и Джун уезжают на выходные к родителям первого, Юнги занят очередным рэп-баттлом, с Хоби они имеют чисто деловые отношения, а проводить время с бывшей или матерью настроения нет. Так что ужин (когда у самого Кима в холодильнике шаром покати) в компании старого приятеля – не самая плохая идея для субботнего вечера.
Ровно в семь часов в небольшом доме в красивейшем жилом районе Сеула раздается трель, оповещая о госте. Чонгук, на этот раз одетый не в идеальную пиджачную пару, а в самые обычные джинсы и футболку, открыл дверь, пропуская парня внутрь. В доме в кои-то веки тишина, нарушаемая только тихо работающим телевизором в гостиной.
— Раз уж ты решил скрасить этот одинокий вечер со мной, вновь обретенным два месяца назад другом, я решил испечь тебе шарлотку по моему особому рецепту, — бархатным басом сообщает парень, горделиво вздернув нос и проходя в кухню. Времени они проводили в последнее время действительно много – Ким стал негласным помощником в свадебных хлопотах, часто помогал Гуку что-то забронировать или купить, варил разозленному собственной невестой парню успокаивающий эспрессо и шутил, пытаясь разрядить обстановку. А еще Гук предложил Тэ выставить свои работы в галерее, которую спонсирует фирма, в которой он работает, отчего фотограф радостно пискнул и без раздумий согласился – он давно не делал художественных фотографий. Чонгуку его работы нравились, да и вообще создавалось впечатление, что не было провала, и все эти годы они общались, будучи лучшими друзьями.
Шатен поднял руки и, с фразой «кухня в твоем распоряжении», плюхнулся на стул, подобрав под себя ногу. На столе стояла заказанная еда, обернутая фольгой, но попробовать шарлотку «по фирменному рецепту» хотелось больше. Впервые за последнее время Чон мог спокойно подумать. Сейчас, наблюдая за копощащимся у плиты русым парнем, он был действительно спокоен. Хен без проблем находил посуду, настраивал температуру, раскладывал продукты в холодильник, в котором в последнее время были только диетические йогурты и овощи.
— Я хочу похудеть, а ты мой муж! — обиженно тянула Джинни, выкладывая свинину и копченую колбасу на поднос, — Отдадим собачкам на улице.
И не то, чтобы Гук не любил животных – в шкафу стояла целая упаковка специально купленного корма. Своих заводить он не решался.
Чон отмахнулся от воспоминания, почесав переносицу. Тэхен мурлыкал под нос песенку, нарезая ингредиенты. И создавалось впечатление, что он
на месте. Что он
должен быть тут.
По кухне разносились запахи свежих яблок, корицы, выпечки. Этого запаха никогда не было в доме – запаха заботы, вкусностей и…
Тэхена? В воздухе ясно чувствовался запах пряной вишни, идущий от одежды и волос парня у плиты. «Диор», кажется.
— Я, конечно, не самый лучший пекарь на планете, но пирог всегда получался вкусным и мягким, — слегка зажато улыбнулся Ким, ставя свежеиспеченный пирог на стол. Все время готовки он чувствовал на себе обжигающий взгляд черных глаз, но не смел обернуться и просто покусывал губы, которые теперь слегка ныли и были краснее обычного.
Чон рассмеялся, открыл слегка остывшую еду и отрезал себе внушительный кусок шарлотки. Шатен завел беседу об искусстве, комик-коне в Вашингтоне и недавнем хоккейном матче. И каждая тема находила ответ, отголосок в виде заливистого смеха Тэ, квадратной улыбки, знакомой с последнего класса старшей школы, увлеченного обсуждения или просто понимающего кивка. Время летело незаметно, приятно и как-то по-особенному буднично, как будто так и должно быть.
— Хен, это лучшее, что я когда-либо ел в своей жизни, — искренне воскликнул Чонгук, поедая яблочный пирог, — божественно, — блаженно прикрыл глаза парень, вгоняя в краску Тэхена, сидевшего напротив. «И ничего она не божественная, просто старался больше обычного», — проворчал русоволосый, утыкаясь в кружку с чаем. Стрелка плавно переместилась на цифру «11» и Тэхен вздрогнул от будильника, заигравшего на телефоне в кармане – он дал себе обещание позвонить матери, когда та будет уже полусонная, и не будет задавать слишком много вопросов. Ким от души поблагодарил друга за
самый лучший в его жизни ужин и уже собрался уходить, как почувствовал руку на своем запястье, после чего его развернули к себе. Карамельные глаза встретились с бездонно-черными.
— Спасибо за то, что провел со мной время, хен, — Чонгук нежно прижал к себе Тэ, дыша тому в ухо, — и за то, что накормил самой лучшей шарлоткой, — Ким лишь улыбнулся, положив ладони на лопатки шатену. Сейчас он больше всего хотел поцеловать, прижать к себе, признаться в давних чувствах (которые до сих пор плещутся в сердце), сказать какая Джинни визгливая и что улыбка у нее дурацкая (ну и что, что у него у самого такая же), что жить без таких вот объятий отказывается и что вообще идиотом был, что не признался еще на четвертом курсе, что зря сбежал с выпускного, увидев Чонгука с какой-то девчонкой (предположительно, Джинни) под ручку. И может, не было бы этой глупой свадьбы. И глупой Джин. И глупого, боящегося отвержения, Тэхена. Но так нельзя. И свадьба есть. И Джинни. И Тэхен. И, кажется, счастливый Чонгук. Ким отстраняется, заметив, что стояли они так не меньше четырех минут, после чего прощается, заверив, что придет на ужин и завтра (и обязательно с шарлоткой).
