Вселенский Бабах. Группировка «Спасение»

В окно ненадолго заглянул последний солнечный лучик. Поблуждав немного по стене, он соскучился, приблизился к подоконнику, забрался на него и, окинув прощальным взглядом одинокую комнатку, спрыгнул, подхватываемый ветром. Когда он изчез из виду, дверь в комнату открылась и в нее вошел парень, на вид лет двадтати с лишним. На худых плечах висела чёрная майка-алкоголичка, потёртые джинсы обтягивали не менее худые ноги. Чётко выраженные скулы, плотно сжатые губы, медного оттенка волосы падали на лоб, а из под них в пол смотрели тёмно-карие глаза. Какие-то слишком печальные глаза. Если бы не этот тяжёлый, отсутствующий взгляд, парня можно было бы назвать забавным. Он поставил бумажный пакет на стол и принялся все с тем же отсутствующим выражением лица вынимать продукты. Внезапно он замер, держа упаковку луковых колечек в руках. Неживой взгляд обрел четкость, буквально впился в предмет, лежащий на подоконнике. Парень, словно зачарованный глядел в одну точку, медленно двигаясь в направлении окна. Поравнявшись со старой пыльной занавеской, он неуверенно вытянул руку, а потом взял тот предмет, который его так взволновал. В его ладони лежал маленький плюшевый мишка. Обычный мишка с глазами-пуговичками, заплаткой на ухе и добродушной улыбкой, вышитой черными нитками. Повисла мучительная тишина. Губы парня сжались еще сильнее, даже побелели от напряжения. —Чихо... - с трудом прошептал он. Порывисто прижав мишку к груди, парень глубоко вздохнул, потом будто бы смутился и отошел, оставив игрушку там же, где она была. Больше не осталось той безнадежной тусклости в глазах, они бегали по сторонам, ища хоть какую-нибудь подсказку. Внезапно странный парень кинулся к столу, схватив телефон, лежащий среди продуктов. Пальцы его лихорадочно застучали по кнопкам. —Чихо... Чихо... Найдя нужный номер, он прижал телефон к уху, вслушиваясь в гудки. Длительное время ответа не было, потом в трубке все же раздался уставший хрипловатый голос. —Да? —Чихо! Привет, дружище! Так давно не общались, не виделись! Как ты? Как жизнь? —Эм, Хосок?.. Да все... Все нормально. —Представь, прихожу домой и вижу знаешь кого? Мишку! Ну того, которого ты мне подарил, помнишь? —Да, я... Нет, наверное, не помню. Хосок... —Я его как увидел, так сразу в голову долбануло! Ты меня прости, что я не звонил, Чихо. Проблемы были, да и все эти дни я из дома почти не выходил. Ты не думай, что я про тебя забыл, ага? —Да, Хосок, не думаю, но... —Может, прямо сейчас и увидимся, а? Я... На самом деле, я правда очень скучал... —Я не могу сейчас. - потухший голос вечно веселого Чихо не мог не пугать. —Оо... Что-то случилось? —Да. На самом деле... Хосок, я думаю, мы с тобой вообще не сможем больше увидеться. —Что? Ты о чем?.. - свободная рука непроизвольно сжалась в кулак, улыбка постепенно начала сползать с лица Хосока. —Прости... Ты мне был очень хорошим другом, я благодарен тебе, Хосок, но... Думаю, нам стоит прекратить общение. Хосок молчал. Взгляд уперся в стену. Повисла оглушительная тишина. —Ч-чихо?.. - Хосок сглотнул ком, образовывающийся в горле. — Но... П-почему? —Просто я думаю, что мы слишком по-разному смотрим на жизнь. Прости, Хо. Чихо положил трубку. —Чихо... - прошептал Хосок, опуская руку. Закат за окном темнел и исчезал, разрываемый порывами ветра. Тоска заполняла все существо парня, всю комнату, весь мир. Хосок какое-то время молчал, пытаясь ухватиться за туманные остатки надежды. Тупая боль из мнимой превратилась в физическую и резанула по сердцу. Слезы стремительно начали заполнять глаза. Парень всхлипнул и сьехал по стене, сев на пол и обняв себя за плечи. Рыдания прорвались наружу. Он остался один. Потерял последнего друга. У него больше нет никого. Даже ветер, бьющийся в стекло, казалось, отворачивался от Хосока и улетал вдаль. В страдании есть одна очень хорошая вещь — рано или поздно оно заканчивается. Хосок не знал сколько прошло времени. Полчаса, час? Неизвестно. Знал он только то, что слезы уже не лились из глаз, а ноги, согнутые в коленях затекли так, что невозможно было разогнуть их. Хосок прерывисто вдохнул и открыл покрасневшие, припухшие глаза. Упершись руками в пол, он приподнялся. Он решил — ему осточерчела эта жалкая квартирка, наполненная мраком и тоской. Он не хотел больше здесь находиться. Хотелось сбежать как можно дальше. С болью взглянув на плюшевого мишку, улыбающегося Хосоку с подоконника, парень отвернулся, схватил свою кофту и быстрым шагом вышел.

***

Прохладный ветерок обтекал тело парня, трепал его медные волосы, бил по лицу и надувал капюшон, натянутый на голову. Хосок шел куда глаза глядят, вытирая остатки слез. Ветер помогал ему просушить их. « Прочь, прочь, прочь » отдавались эхом шаги парня. На улицах уже зажглись фонари и его фигура то показывалась, освещенная пятнами света, то снова исчезала во тьме. От долгих рыданий глаза стали невосприимчивы к свету и поэтому парень щурился, испытывая неприятную режущую боль каждый раз как проходил под фонарем или мимо освещенных витрин. То есть, щуриться ему приходилось постоянно. Он постарался прикрыть глаза челкой, но сквозь нее все равно проникал яркий колючий свет. Вскоре Хосоку надоела эта пытка. Глаза его требовали хоть какой-то передышки. Он прошел на мост, по которому туда-сюда сновали люди и остановился на середине. Опершись локтями на перила, парень глубоко вздохнул и взглянул на реку, протекающую под ним. Спокойное течение медленно кружило в себе свет фонарей, отражение месяца, любующегося собой, сухих осенних листьев, занесенных в реку шальным ветром, и уносило вдаль, являя все новые и новые, но такие однообразные картины на своей глади. Хосок глубоко вздохнул и закрыл глаза. Ветер шевельнул его волосы. В ушах шумело, гудело и звенело. Вечер был самым что ни на есть чудесным, но в душе у Хосока творился хаос. Ощущение было такое, будто его сердце схватили за края и надорвали. Одиночество и боль завладели всем существом парня. Он стоял, крепко зажмурившись и мечтал лишь о том, чтобы сейчас открыть глаза и оказаться в прошлом, там, где есть Чихо и Кён, Джиён и Сынхён... Где все... Все, кто был ему дорог... Несколько горьких слезинок скатились по щекам парня.

***

Хосок брел, спотыкаясь и прерывисто дыша. Он забрел в какой-то темный закоулок, состоящий из неясных теней и очертаний. Свет фонарей больше не слепил глаза, но теперь парень почти ничего не видел. Если бы он был в хорошем расположении духа, то немедленно сообразил бы, что именно по таким закоулкам бродят бомжи, воры и большие голодные собаки. Также он мог бы вспомнить и о том, что по новостям передавали — повышен уровень преступности, по городу толпами рыскают насильники и убийцы, а копы сбиваются с ног. Предполагалось, что некая бандитская организация взяла верх над всем местным отрепьем и теперь управляет маньяками, заставляя их плясать под свою дудку. Как это им удалось, неизвестно, но известно, что внезапные всплески агрессии происходят в определенной закономерности и согласованности. Вобщем, как бы то ни было, а Хосок ни на секунду обо всем этом не задумался — сейчас его мысли были направлены только на чувство брошенности, ненужности. И очень зря. Далеко не сразу парень сообразил, что из-за угла, еле различимого во тьме, вышла фигура. Услышав шаги, он насторожился, но слишком уж примитивной ему казалась мысль о маньяке, выискивающем себе жертву. К тому же он был далеко не слабаком и знал множество неплохих приемов для самозащиты. Пока что фигура не предпринимала никаких попыток напасть, лишь размеренно шагала навстречу парню. Едва различимые очертания говорили о том, что это широкоплечий, невысокий мужчина. Этот факт немного насторожил Хосока. На всякий случай сжав кулаки, он уверенно пошел вперед. Когда они практически поравнялись, фигура внезапно метнулась к парню и, с неожиданной для него скоростью, прижала к стене, схватив за горло. Хриплый, низкий голос произнес: —Гони бабки, крысеныш. —Прошу прощения, но не могли бы вы отпустить меня? — предельно спокойно произнес Хосок. Горло парня сильнее сдавили. Он усмехнулся. Вот так живешь, живешь и внезапно оказываешься в такой нелепой ситуации. « Гони бабки »... Мдаа, напоминает весьма скучный фильм какого-то подверженного стереотипам режиссера. —Слышь, уеба, — в голосе грабителя звучала угроза. — или ты выкладываешь деньги, или я вспарываю тебе глотку. Хосок ослабил хватку мужчины и оттолкнул того от себя. —С чего ты вообще взял, что у меня есть деньги? —Нет денег, так телефон и часы заберу. Хосок охнул. —Точно, он ведь дома остался! Вот черт. Растяпа. —Чего болтаешь, крыса? —Хватить крысой меня называть. Телефон, говорю, дома остался. А мне мама должна была сегодня позвонить, — мрачно буркнул парень. —Да плевать мне, что там у тебя приключилось! — взревел мужчина, приходя в бешенство от такой наглости. Хосок пожал плечами. —Сам спросил. Ну, я пошел, — он развернулся и неспешно поплелся прочь, шмыгнув на прощание носом. —А ну стоять! В мгновение ока Хосок отвел в сторону руку, в которой был зажат нож и нанес удар в солнечное сплетение. —Не на того напал, придурок. Так легко повестись на разговоры! Ты, видимо, новичок? Любой нормальный гангстер вначале перерезал бы глотку, а потом разбирался... Как тебя вообще такого в преступники взяли? Громко зарычав, мужчина кинулся на Хосока, но тот проворно отскочил в сторону. С детства природа наделила Хосока скоростью и ловкостью, за что парень мысленно поблагодарил ее. Нож мелькнул в паре сантиметров от его лица, но он проскользнул под лезвием и сбил убийцу с ног. Не давая опомниться, нанес удар в лицо. Еще и еще раз. Кровь хлынула потоком. Мужчина вырывался и старался ударить в ответ, но Хосок бил без остановки и получил удар в скулу только один раз. Что-то яростное поднялось в нем и вихрем занесло все хорошие чувства, которые в нем оставались. Мышцы напряглись так, будто вот-вот лопнут. Хосок словно озверел. Он чувствовал только ненависть и ничего кроме ненависти. И наносил удар за ударом, совершенно не чувствуя жалости. Даже когда мужчина потерял сознание, Хосок не остановился и продолжил бить. —Чтоб ты сдох! Тварь! Ненавижу! — кричал парень в исступлении. Внезапно сзади раздалось тихое покашливание. —Такими темпами он и правда скоро подохнет, — произнес тихий голос. Хосок обернулся. Худой парень с пушистыми серыми волосами испуганно прижался к стене. —Эээ... Не то сказал? Прости... — он явно опасался Хосока. —Не бойся. Если ты не очередной маньяк, я не враг тебе. —Ого, какая прочувствованная речь, — хмыкнул парень, засовывая руки в карманы темно-синей толстовки. — Вообще-то... Ты меня спас. Хосока будто током ударило. —А? Худой парень кивнул на лежащего в лужице крови мужчину. —Он меня отлавливал. Схватил, затащил в закоулок и едва не убил. Я вырвался и спрятался там, за поворотом... А потом услышал звуки борьбы, ну и... вот... —Понятно... —Спасибо. Если бы не ты... —Давай не будем об этом. —Ага. Ладно. Они немного помолчали. —Я живу недалеко отсюда. Думаю, тебе после такого необходимо выпить чашечку кофе. Парнишка подумал чуть-чуть. —А я тебе не помешаю?.. —Нет. — коротко ответил Хосок. —Что ж, теперь я просто обязан узнать твое имя, чтобы знать на кого молиться! —Хосок. —А я Минхёк, — улыбнулся парнишка и протянул Хосоку тонкую руку.