Вселенский Бабах. Группировка «Спасение»

Вокруг все еще стояла кромешная тьма. Когда утро наступит, она рассеется, словно несбыточные мечты. А вместе с утром начнется новый день. Новый день - новая битва. Цзытао не помнит сколько он пережил войн за свои-то двадцать с хвостиком. Все так странно устроено. Его всегда мучили вопросы « Почему мы воюем? Зачем? ». Война не приносила ему особой радости, только разочарование. Лет с тринадцати Цзытао убивает врагов на поле боя. С тринадцати лет он превращается из милого ребенка в машину для убийств. Но так уж устроен его мир. Здесь нельзя без войн. Стычки происходят постоянно. Люди наслаждаются войной. Наслаждаются смертью. Все они будто буйнопомешанные. Один Цзытао чувствует вину, когда убивает и боль, когда теряет друзей. А друзья умирают один за другим. Никто не живет долго. Сейчас Цзытао уже не заводит друзей и ни к кому не привязывается. Единственные дорогие ему люди — мать и отец. Только ради них он воюет, только ради них вообще живет. Мама почти всегда улыбалась. Цзытао никогда не понимал, как она это делает. Ведь здесь невозможно быть счастливым. С этими постоянными войнами, вечной враждой и ненавистью... Но мама улыбалась: печально, когда предстояла очередная битва, радостно, когда ее муж и сын возвращались целыми и невредимыми с поля боя и даже сквозь слезы. Как-то раз Цзытао вернулся с битвы без брата. Мама, услышав известие о смерти младшего, ушла и до следующего утра сидела в своей комнате одна. Отец сказал, что ей нужно смириться с потерей. Он и сам был разбит. Цзытао тогда не смог заснуть, а когда наутро они с отцом собирались на битву, мама вышла. Она была невероятно бледна, по щекам непрерывно стекали слезы, но на губах играла та добрая, ласковая улыбка, которую знал Цзытао. —Вернитесь живыми! - сказала тогда мама и крепко обняла обоих. С тех пор юный воин видел в своей матери скрытую силу. Да, она ушла с поля боя, как и некоторые другие женщины, но это ни капли не убавило в ней присутствия духа. Она могла ободрить даже в самой страшной ситуации. Побыв наедине с собой всего несколько часов, она выходила с улыбкой на лице, даже после самых ужасающих известий. Именно к ней всегда шел Цзытао, когда злость,переливалась через край и больше не оставалось сил сдерживать эмоции. Мама ласково смотрела на него, а потом поднимала глаза к небу. —Все меняется, Тао. Ты не будешь вечно сражаться. У тебя другая, более важная цель. Рано или поздно, ты достигнешь ее, хоть пока и не знаешь, в чем она заключается. Сын плохо понимал смысл слов матери, но именно эти слова придавали ему уверенности в завтрашнем дне. POV Цзытао Начинает светать. Пора выступать в бой. Я перехватываю поудобнее свой меч. Рядом становится отец. —Ну что, готов? Я молча киваю ему и полуулыбаюсь. Прямо сейчас мне снова предстоит стать демоном. Ужасающим и страшным чудовищем, убивающим любого врага на своем пути. Я всегда ненавидел эти « перевоплощения ». Чувство безысходности повергает в безумную ярость, которая завладевает всем моим разумом и телом и выливается лишь в сражении. Я убиваю врагов одного за другим, будто в беспамятстве мечусь по полю боя, а потом прихожу в себя. Меня охватывает ужас каждый раз, когда я вспоминаю число убитых моей рукой. Все поздравляют меня, а я стою в оцепенении и не могу выдавить ни словечка... Как же это бесит. Мы выступаем. Скоро между деревьями покажется обширное поле. Это условленное место для битв. Там нас уже будут поджидать. Вражеское войско сегодня было меньше нашего. Видимо, они еще не успели набрать людей. Значит, в этот раз мы разобъем их еще быстрее, чем обычно. Я готовлюсь. Чуть наклоняю корпус, отводя меч. Звучит команда и я мгновенно срываюсь с места. Мы — лучшие бойцы отряда — всегда находимся в передних рядах. Одним из первых я врезаюсь в стену бегущих на нас врагов. Мой меч скользит по воздуху перерезая противникам глотки словно масло. Всего несколько секунд напряжения, а потом я просто отключаю свое сознание. Крики и звон металла сливаются в однообразный шум и я уже не обращаю внимания на них. Единственное, что я могу сейчас — это различать где свои и где чужие. Больше я не способен ни на какие размышления. Спустя каких-нибудь полчаса боя мы повергли врага и обратили остатки войска в бегство. Все ликовали, подгоняя сверженных свистом и хохотом. Отец нашел меня в толпе и крепко сжал мою руку. В его молчаливом рукопожатии, в его взгляде была искренняя радость. Хоть он этого и не скажет, но он очень рад, что я не погиб. Я отлично понимал сейчас его чувства, потому что чувствовал то же самое. Я слабо улыбнулся отцу и сжал его руку в ответ. Вскоре нас захлестнула волна вопящих разгоряченных битвой воинов и мы направились в обратный путь.