Победитель получает всё II. Право на жизнь.

Аврора Блейк погладила по голове внучку и снова строго посмотрела на дочь. Она уже давно не ожидала от той личных достижений, порой больно подкалывая на предмет несвоевременной беременности и уничтоженной карьеры. Даже не смотря на то, что души не чаяла в Марии и жаловала Линкольна в качестве зятя. Который оказался не простомудрым и надежным, но и помог в свое время Беллами, неожиданно для всех решившему взяться за голову, жениться и обзавестись прибыльной работой. Радости Авроры не было предела, хотя за сына её голова никогда и не болела. Он вырос растением, неожиданно давшим плоды, которые мать нещадно спускала на себя любимую, шпыняя "неудачливую" дочь и найдя себе новый объект гордости. Её амбиции косили собственных детей, как осеннюю траву. Она так и не сняла свою корону, до которой давно никому не было дела, и искренне поражалась невежеству людей, не знавшись, что Блейк старшая в прошлом успешная спортсменка. Правда, слово "успешная" — это очень мягко сказано. Аврора считала себя великой. То ли благодаря роману и детям от олимпийца-пловца, не стесняясь рассказывать журналистам о всех вкусных деталях, то ли потому что так и не перестала считать себя уникальной, даже не смотря на отсутствующие уже долгое время предложения, фотосессии или контракты. Она умудрилась сделать неплохой пиар и пополнить свои счета на беременности и родах Октавии, рассказывая журналистам до слёз красивую, ванильную, но совершенно лживую историю любви дочери, и рождения новой, будущей звездочки большого спорта. Нужно ли говорить, что их свадьба была тоже произведением искусства с влиятельными и совершенно не заинтересованными в этом гостями, вопреки всем возражениям Линкольна. Он ведь ещё молод и не понимает какой шанс может упустить. Непомерные амбиции Авроры стукнули по голове первый раз, когда Мария в возрасте трех лет сильно подвернула ножку во время тренировки. Сейчас уже никто и не скажет, что стало причиной: баловство маленького ребенка, жестокие методы властной бабушки, или наплевательская податливость Октавии. Она не умела жить без матери. Не привыкла. А Аврора даже не считала зазорным лезть в молодую семью со своими правилами и нормами. И не важно, что они уже с треском провалились применительно к её собственным детям. Именно "заботливая" мать настояла, чтобы Октавия использовала свое имя и открыла собственную школу художественной гимнастики, раз "сама она уже ни на что не способна, кроме как тренировать". Что умеет девочка с маленьким ребенком на руках, которая ещё вчера была подростком, а сегодня ей уже нужно открывать свое собственное дело? Мать не стала терять времени, уговорив Октавию подписать доверенность. И как ни был против Линкольн, Аврора быстро настояла на своем, утверждая, что так будет безопаснее, и напомнив зятю о том, что он уж точно никаких прав на состояние её дочери не имеет... Вышло не безопаснее. Тренерская деятельность Октавии совершенно не шла в гору, порождая долги и разочарование в спорте, ради которого она в прошлом готова была даже убить. Та самая ранняя беременность, скандальная карьера, и собственная мать, которая в спортивном мире была скорее примером, как не надо делать. Репутация предательски играла против неё, день за днем отбирая самое важное — гимнастическую школу, которую она открыла на все призовые деньги, и позволила возглавить её Авроре Блейк, чтобы чем-то занять мать, а самой заниматься своим ребенком и мужем. И вроде бы имя известное, годы успеха за плечами, но амбициозные мамочки едва ли готовы были раскошеливаться ради призрачного будущего. Им нужны были гарантии золотого пьедестала для их детей, а не обещания опальной спортсменки, с позором покинувшей сборную. Мария росла и требовала всё большего внимания и расходов, гимнастка из полноватой и очень подвижной девчушки не получалась категорически. Бабушка наигралась в великого тренера, который всё знает, и переключилась на семью сына, а Линкольн вынужденно пропадал на работе сутками, почти не видя дочь и жену. Странно даже, но роль безупречной няньки отлично сложилась в лице брата Октавии. Малышка души не чаяла в дяде Беллами, часами играя с ним и его сыном, занимаясь или гуляя. Он даже получил в итоге профессию и забил на бывших друзей, поддерживая по возможности и семью сестры, и уже свою собственную. Мария пропадала у него иногда неделями, пока Октавия пыталась склеить собственный бизнес, не имея ни нужных навыков, ни знаний. Долги росли, а руки опускались. — Хватит пить, — она даже не заметила, как пришел Линкольн и убрал со стола почти пустую бутылку с виски. — О, любимый муж. — Она тянула слова, пытаясь сделать речь более связной, но получалось не очень. Затем кинула на стол очередную бумажку со счетом и истерически засмеялась. — Ещё три тысячи долларов... А их нет... — Октавия, от того, что ты неделями пьешь, их не станет больше. И школа не станет приносить доход! Где Мария? — У Белла... Ей там хорошо. Зачем ей мать неудачница? — У неё ещё и отец есть. — Линк отобрал у нее стакан и, потянув за руку, легко перекинул через плечо, перенося на кровать. — Отец? Да тебя никогда нет дома. — Она вжалась руками в одеяло и мерзко ухмыльнулась. — Зачем мы вообще всё это сделали? Их вариант брака с самого начала строился как-то странно. На ребенке, зачатом случайно, а не на пылкой любви и пламенных обещаниях. Они учились любить друг друга долго. Потому что тянуло, и потому что захотелось попробовать. Симпатия и азарт переросли в страсть и взаимопомощь. Попытки принесли желаемый эффект не сразу, но по итогу — прочно и надежно. — Окти, оставь ты уже эти детские непонятные обиды. Лекса готова помочь тебе со школой. Вы же снова можете собраться все вместе. Вы — легенды. — Нас не было. Нет. И никогда уже не будет. Мы — пепел истории! — Ты не понимаешь, от чего отказываешься. Это может помочь нам всем. Октавия рассмеялась уронив голову в подушки. — Даже ты считаешь, что я ничтожество, как это мило. Лекса... Лекса... Женился бы на ней тогда! — Хватит! Она мне как сестра! Не сходи с ума! И не дай Бог кому-то перенести то, что перенесла она, не сломавшись. Тебе бы поучиться! Октавия замолчала, нервно поджав губы. Ей так и не довелось даже извиниться перед Уайлд за всю ту грязь, которую она вылила на неё, прежде чем узнала от мужа о той самой детской травме. Но примириться с собственным поражением... а ведь она могла вернуться... — Я считаю, что такие дела не делаются в одиночку. Как ты не поймешь, жизнь — это не гонки, кто кого круче. Тут можно не выгрызать главный приз из глотки другого. Но мы можем ещё поднять школу, а не закрыть её совсем и продать помещение. Даже это не покроет все долги, которые накопились. Каждая из вас просто будет получать свой процент... — Замолчи, — прошипела она, разметав волосы. — Ты такая же, как твоя мать! — рыкнул Линкольн, встал с кровати и направился вон из дома. — Никогда не смей сравнивать меня с матерью! — А в ответ Октавии лишь хлопнула входная дверь. Её мир рушился. А может, и не было никакого мира? Вся её жизнь — одна сплошная иллюзия. Как найти свое место, если тебя заведомо нигде не ждут? Как научиться доверять, если кругом тебе готовят ножи в спину? Как прощать, зная, что кирпичик обиды и разочарования уже нашел свое место в спасительной стене? Ни Кларк, ни Лекса не сделали ей ничего плохого, да... Она всё сделала сама, но как же больно это признавать и видеть их успех... А Рейвен... Как давно они вообще созванивались?.. Сердце неожиданно защемило. А ведь они все равно ей самые родные. Странно даже. Перед глазами снова появился тот самый олимпийский пьедестал. Она не стала смотреть ту олимпиаду принципиально, но не удалось избежать ни новостной ленты в социальной сети, ни газетных статей, ни рекламных баннеров. Золотые медали, их улыбки... Тогда она на секунду возненавидела собственную дочь. Та отобрала у нее мечту. А потом мгновенно прозрела. Нет, дочка изменила её мечту! Она ни разу не чувствовала себя счастливее, чем тогда, когда малышка первый раз толкнулась в животе. Когда Линкольн увез ее к океану и подарил безумное количество самых разных цветов.... И тот самый магазин игрушек, где они выбрали первую для своей дочери. Мария. Это имя они долго выбирали маленькому ангелочку с темными глазами и черными кудряшками, которые до сих пор непослушно поднимались на затылке. Сердце забилось в груди сильнее, а на глазах выступили слезы. Она променяла спортивный зал, запах пота и крови, и надоевшие до боли в пальцах предметы на заботливого мужа, свой дом, ребенка и собственную школу... И почему-то смеет думать, что проиграла в выборе... Дура. Выиграла. Больше, чем многие другие в этом мире. Ради этого звонкого детского смеха, теплых разговоров, спокойной размеренной жизни, без жесткого расписания и лишений, и уюта семейного очага — ради этого стоило пройти всё то, что их связало когда-то давно, в стенах спортивной базы. Вот только всё ведь могло сложиться совсем иначе и плевать сейчас было на все дипломы, медали и бесполезные кубки, которые давно были убраны по коробкам. Уже плевать было на подростковые козни, юношеские обиды и ссоры. Их ведь просто никто не научил иначе. Скрип входной двери и детский смеющийся голос привели в чувство. Октавия вытерла ладонями слезы и, выйдя в коридор, молча обняла мужа. — Дай мне, пожалуйста, номер Лексы... Мне нужно с ней переговорить... И почему бы, спустя столько лет жизни, не примирить даже самых злейших противников? И казалось бы, что самое время остановиться, выдохнуть и начать с чистого листа, но судьба решила, что награды в обычном мире пока не заслужил никто из них...