Горячий январь

Январь 2018. ЛА. Особняк Гарри. Семь утра. Семь долбаных утра. Звук СМС-ски разрывает сонный сумрак моей спальни. Не открывая глаз, я понимаю, что моя спина мерзнет и пытаюсь притянуть к себе родное тело, но рука натыкается на холодную простынь позади меня. Увы, я уже два года не «маленькая ложечка». Со стоном я откидываюсь на спину, делаю глубокий вдох, но привычного персикового аромата Луи тоже не ощущаю. Рядом на постели нетронутая подушка, потрепанный коричневый блокнот, айфон и пижамные штаны. Горечь подступает к кадыку. Привыкнуть спать одетым я тоже не смог, хоть каждый вечер упорно натягиваю на себя весёленькие штанцы в пингвинах. На прикроватной тумбочке ваза с недоеденным манго. Интересно, все же знают, что я прилетел в ЛА ночью, так кому нужно писать в такой ранний час? Глаза видят текст, мозг заполошно метается: «Гарри! Лиам говорит, что Луи женится. Сделай уже что-нибудь». Багровые вспышки под веками отвлекают и сдерживают бьющуюся сквозь гортань ярость. Я потрясен и уничтожен. Друг прав: соулмейта я своего почти потерял. Хоран — настоящий друг, он верил в нас всегда. В Лондоне три часа пополудни и он, видимо, обедает с нашим гангста-репером. Я блокирую телефон, сажусь удобнее и бездумно пялюсь на свои запястья. Правая рука автоматически тянется в вазу и я скорее чувствую в руке влажное и липкое лезвие ножа — сок манго стекает по ручке и капает мне на предплечье. Старые рубцы на моих запястьях кричат о прошлых неудачах, их так много, что никакие браслеты не способны их скрыть. Я отшвыриваю нож: никогда больше мне не придется шить резаные раны. Никогда и не из-за кого. Я справлюсь. Хватит заглушать в себе боль, пора что-то сделать со своей жизнью, тут Ниэль прав. Струи воды стекают между лопаток, согревая и баюкая мою боль, привычно скрывая мои слезы. Я прикрываю глаза и мысленно окунаюсь в синь прекрасных, таких родных глаз Луи. Без него мне не выжить. Я думаю о нем каждое мгновение, часто советуюсь с ним в уме, скучаю по нам все больше, он мне часто снится. Но позвонить первым я ему не смогу. Не потому, что не хочу, просто не смогу. Ах, как же весело мы проводили с ним Рождество, поздравляя друг друга и заваливая подарками, споря, к которой семье сначала поедем в гости. Я привык почти ко всему в своей новой, такой пронзительно одинокой жизни, не умею только спать одетым и сдерживать эмоции. Звонок мамы застает меня возле зеркала — я, замазывая тональником круги под глазами, бодро и абсолютно фальшиво обещаю приехать на Рождество, она так же фальшиво не слышит мой дрожащий голос. Джефф заезжает за мной через полчаса. Очнулся я во взлетающем самолете. Злой и раскрасневшийся я сидел в удобном кресле, набирая и снова стирая очень короткую СМС-ку. Мне плохо запомнились и игра в гольф, и обед с друзьями, и увещевания Джеффа, и селфи с поклонниками. Снова попробовать на вкус губы Луи Томлинсона — вот чего я хочу больше всего, я и я это получу, не будь я Гарри Стайлс. Я найду себя, тебя, свое счастье или потеряю все снова. Солнце Лос Анджелеса вдруг стало раздражать мою нежную кожу англичанина, сердце тащило меня на поводьях к любимому, а задницу мою неудержимо тянуло к приключениям. Где живут разбитые сердца? Что я собираюсь сказать Луи при встрече? И как вылечить сердце, которое я разбил? Я засыпаю со счастливой улыбкой. Мне понравилось селфи Луи с нашей собакой. Что ж, это наше последнее шоу? Надеюсь, я надену лучший костюм.