Горячий январь

Уточняю у стюардессы скоро ли посадка и прикрываю глаза, несясь навстречу солнцу и снам. Тишина, самое время успокоиться и подумать. Прикусываю нижнюю губу, перед глазами мелькают знакомые до боли ямочки на пояснице Луи, я тяну к ним руки, оглаживая, целуя пышные ягодицы, дивясь по-девичьи тонкой талии, глубоко вдыхая и чувствуя нарастающее лавиной напряжение в тесных джеггинсах. Как же я по нему скучаю. Секса у меня давно не было, что удивляет всех, кроме меня. Рука бесстыдно тянет вниз молнию штанов, забирая в боксеры, и мне хватает всего пары движений кистью, чтобы излиться. Салфетки очень кстати. Через пару часов я просыпаюсь от звуков разрывающегося телефона. Конечно, это сестрица: Джемма в Лондоне и приедет встречать меня прямо на взлетную полосу. Хорошо иметь личный самолет, так? Вяло пролистываю сообщения. Мама: Приезжай сразу к нам. Эд: Дружище, вечеринка в десять. Жду. Найл: Гарри, как ты? Набери меня. Гримми: Слышал уже. Обсудим? Лотти: Милый, держись. Не напрягай обстановку. Обед в пафосном ресторане мне почти не запомнился, оставив тяжесть в желудке, боль в висках и звенящую пустоту в голове. Я откровенно скучал, думая о своем, вежливо отклонил предложение Джеммы ехать сразу к маме, сказав, что пару дней проведу в Лондоне, увижусь с друзьями, усиленно делая вид, что не замечаю ее обиженно надутые губы и бесконечную переписку в сети. Было неловко, скучно и очень тревожно. Я чувствовал, что встреча с Луи будет нелегкой, но хотел ее всеми силами души. Моя жизнь без него ничего не стоила, ожидание практически привело к катастрофе и я мог потерять любимого навсегда. Нелепая ссора с Луи не только развалила группу, но похоже, что и мою жизнь просто остановила в той точке. В глубине души я знал, что Луи не заставит меня долго ждать, и внизу живота сладко ныло и тянуло. Домой ехать мне не хотелось, ведь там остались вещи Луи, фотографии Луи и запах тоже наверняка остался. В гостинице удобнее, решил я, регистрируясь и прося принести мне кофе и фруктовый салат в номер. Со стоном сбросив сумку, я вытащил косметичку и как был в обуви пошел в душ. Теплая вода смывала с меня напряжение последних суток, унося головную боль и разочарование. Из всех сообщений ни одно не было от Луи. Хандра входила в меня легко, как нож в теплое масло, разрывая тело и не позволяя вырваться. Поехать к Эду, что ли? Говорят, он собирается обручиться, вот же здорово. Растирая тело полотенцем, я искренне врал себе, что сейчас пойду на пробежку. Ведь нужно поддерживать форму, твердил я себе, хотя бы для того, чтобы отрываться вместе с залом под Kiwi. В дверь громко постучали, я набросил халат на голое тело пошлепал мокрыми ногами открывать. На пороге стоял Луи. Ясно как день, что сестрица проболталась Лотти, ну, а та сразу позвонила братцу. Как он меня так быстро нашел? Мое сердце сделало кульбит и пропустило удар. Тело реагировало на моего бывшего по-своему, привычно заводясь. — Спасибо, милый. Ты свободен, — за плечом Луи маялся парнишка в форменной одежде. Он прижимал к себе поднос, не зная, идти ему в номер или бросить все и бежать. Луи был рассержен, его губы были сжаты в тонкую линию, ноздри расширены. Он медленно осмотрел меня, словно заново знакомясь, задержал взгляд на птицах в области ключиц, хмыкнул. — Поставь поднос и убирайся, — тихий голос Луи хлестнул по напряженным нервам и я попятился вглубь номера. Мои глаза неотрывно смотрели вниз, на стек, который ритмично хлопал по голубым джинсам Луи. Дыхание сбилось, руки зачем-то вспотели. Поднос тихо звякнул о столик в прихожей. — Кто разрешал тебе прилетать? — Луи захлопнул дверь перед носом любопытного мальчишки и шагнул ко мне. — Я устал ждать, Лу… — На колени, — тело повиновалось мгновенно и привычно. — Ты забыл о моей просьбе держаться от меня подальше? Я дышал носом, пытаясь унять непрошеные слезы, рассматривая узор гостиничного ковра. Похоже я зря прилетел, прошлое вернулось за тридцать секунд. — Принцесса, мне уйти? — Луи стоял вплотную, стек перестал отсчитывать удары по голени и замер. Его кончик будто в замедленной съемке поплыл вверх и прижался к моему подбородку, насильно поднимая его вверх. Я поднял глаза на любимого и почувствовал предательскую дрожь в коленях и нарастающую эрекцию. Тело вспоминало, томилось, потело, хотело и жаждало Луи как в первый наш раз. Мне совершенно не хотелось сейчас что-то объяснять и оправдываться, мне было все равно как я выгляжу со стороны. Покорность рвалась наружу, требуя своего. Я люблю Луи, и если он хочет меня именно так, я соглашусь. Я выдержу, приму с благодарностью и трепетом, даже смогу получить удовольствие. Луи выжидательно глядел на меня сверху, молча, чуть усмехаясь, он ждал, зная мою слабость. Сквозь нас текли секунды, застывая вокруг медовым привкусом. Луи мучительно медленно облизывает нижнюю губу, зная, что я глаз не смею оторвать от его лица. — Я жду. Я вздрогнул, приходя в себя, глубоко вобрал в себя такой знакомый персиковый аромат, придвинулся поближе к желанному телу и прошептал на выдохе: «Нет, милый. Накажи меня.» Луи прижимает мой нос к своей ширинке, зарываясь пальцами в волосы, нежно водит моим лицом по джинсам от Гуччи. Я чувствую, что он сильно возбужден и сам стону в предвкушении. Руки привычно тянутся к моему паху, но резкий окрик мешает мне. — Руки! — я вытягиваю запястья вперед, с трепетом наблюдая, как ремень покидает джинсы Луи и обвивается кожаной лентой вокруг запястий. — Не туго? Не дожидаясь ответа, меня вздергивают за ремень вверх и тащат к удобному на вид креслу. Волосы падают мокрыми прядями на лицо и никто не видит глупой улыбки на моем лице. Луи швыряет меня на спинку кресла и задирает полы халата на голову. Сквозь толстую ткань я слышу отдаленное «плохой мальчишка» и первый удар стека обжигает ягодицу. Боль обжигает, расходится волнами по телу, которое расслабляется. Мой член предательски трется об оббивку кресла, руки пытаются удержать тело на спинке, сердце стучит в горле, но Луи командует: «Считай!» и все ненужное мигом улетает из моей головы, воспринимая удары как награду. В мозгу красным готическим шрифтом вспыхивают римские цифры, прошлое-настоящее-будущее отходят на второй план, в голове становится очень пусто и как-то тихо, органы чувств уходят в запой и только блаженная боль в ягодицах связывает меня с отельным номером; мое дыхание становится поверхностным, пальцы на ногах поджимаются и к десятому удару я всхлипываю, освобожденно, и кончаю с негромким стоном. — Сладкий мой, — слышу на краю сознания и мои вздрагивающие лопатки гладят нежные скользкие пальцы, медленно спускаясь вдоль позвоночника вниз, к ягодицам, раздвигая их… Начало было многообещающим. Спать этой ночью мне не пришлось.