Искушение для ангела

Джоан прикрепила клипсы и порывисто провела щеткой по волосам. Затем ловким движением накрутила хвост на руку и свернула его в округлый пучок. Она пригладила волосы, и они заблестели переливами густого каштанового цвета. Воткнув в причёску последнюю шпильку, она поднялась, рассматривая своё отражение в зеркальной стене гостиной. За последнее время она стала ещё более тонкой и подтянутой. Маленькая, хрупкая, она была так похожа на девочку. Но нет — она женщина. Удивительно, что и в тридцать два Джоан удалось сохранить блеск изумрудных глаз и простодушие, свойственное юности. Правда, порой в суждениях проскальзывала умудренность зрелой женщины — она успела многое повидать. В чём-то она оставалась ребёнком в свои тридцать два года, а в чём-то была опытнее людей вдвое старше её, поскольку им за всю свою жизнь вряд ли довелось увидеть столько роскоши и столько гнили. Её мать умерла от лейкемии, когда девочке едва исполнилось четыре года. Женщина была голубоглазой блондинкой с очаровательной улыбкой. Кое-что от Татьяны Харпер перешло к дочери, но не много. Джоан не была похожа ни на Татьяну, ни на Ричарда. От отца ей достались прекрасные тёмные волосы и зелёные глаза, да и то — у Ричарда волосы были чёрные, а у Джоан — каштановые, цвета выдержанного изысканного коньяка. И в отличие от высокой угловатой фигуры отца, Джоан была хрупкая и изящная, словно фея из сказки. Ричард умер от сердечного приступа, когда дочери было девятнадцать. Это произошло в ресторане, когда он обедал с давним другом Найджелом. Всё произошло так внезапно, в одно мгновение. Врачи сделали всё, что могли, но в их власти было очень немногое. Как оказалось, Ричард в течение нескольких лет, перед своей смертью, жил в долг. Вся недвижимость была заложена и перезаложена, требовалось выплатить фантастическую сумму. Знаменитый, обожаемый писатель, Ричард Харпер, оставил после себя не королевское состояние, а поднебесную гору долга. Найджел всё это время был рядом с Джоан. Он остался единственным близким человеком для девушки. Вместе они справились и с этим. Он внёс некую сумму денег, а Джоан продала на аукционе всё, что осталось от именитого писателя. Это было сложное время, но она всем сердцем любила отца и всегда будет любить. Сейчас на ней было чёрное кружевное платье до пят, из-под которого едва виднелись черные шелковые туфельки. Она рассматривала своё отражение в зеркальной стене гостиной, которую Найджел обустроил специально для неё в их квартире, приобретённой к первой годовщине их свадьбы. Квартира как нельзя лучше отвечала их стилю — это был пентхаус с чарующим видом на Центральный Парк. Спальня имела выход на большую красивую террасу, и у Джоан, и у Найджела был отдельный будуар, кроме того, там же, в верхнем этаже квартиры, располагался личный небольшой кабинет Найджела. Внизу были гостиная, обшитая деревянными панелями столовая, кухня и уютная комната пожилой домработницы Линды. Квартира отличная. Не то чтобы грандиозная, но отнюдь не маленькая. Джоан обставила её, сообразуясь только со своим вкусом, Найджел добавил лишь несколько штрихов, специально для жены: маленькую гардеробную, а на террасе — забавную беседку и великолепный старинный гамак, подвешенный к нависающему карнизу. Он ещё в шутку сказал, что летними вечерами они будут сидеть на террасе, предаваясь мечтаниям и «лобызаясь на крылечке». Он щедро дарил ей своё время, внимание, привязанность и восхищение. Джоан была хранима его любовью. Жизнь походила на долгий, счастливый сон. Женщина улыбнулась своему отражению. Изысканное чёрное кружевное платье казалось невесомым облаком, окружавшим её. Джоан расправила широкие складки на юбке. Плечи, руки и стройная спина оставались открытыми, покрой подчеркивал тонкость талии. Спереди кружева поднимались под горло. Ещё раз, потрогав бриллианты в ушах и полюбовавшись на тугой узел волос, Джоан подмигнула своему отражению, радостно улыбнулась и тихо сказала: — Неплохо для старушки. — Ну уж это, положим, слишком! Она удивлённо обернулась. В дверях стоял улыбающийся супруг. Найджел Райт всегда выглядел великолепно. Густая белая шевелюра была на редкость хороша. Моложавый, высокий, стройный красавец с синими глазами, всегда готовыми подарить улыбку. А ноги — таких длинных Джоан не видела ни у кого. Ребёнком она звала его Высоким Найджелом. — Хитрюга! Я и не заметила, как ты вошёл. — Естественно, ведь это не входило в мои намерения. Волнуешься? — спросил Найджел. Улыбка не сходила с его лица. Она хотела ответить «нет», но засмеялась и кивнула: — Чуть-чуть. — Так и должно быть, дорогая, — сказал он и тоже засмеялся. Неужели этот день настал? Тридцать два? Да, сегодня её тридцать второй день рождения. Не сводя с неё восхищённого взгляда, Найджел вытащил из кармана темно-синюю бархатную коробочку. — Ох, Найджел… — Джоан смотрела на мужа, протягивавшего ей темно-синюю коробочку. — Что ещё ты хочешь подарить мне? Ты и так дал мне уже слишком много. — А ты открой. Джоан так и поступила и чуть не задохнулась от восторга. — Ох, нет! А он лишь улыбнулся. — Да! В коробочке лежало волшебное ожерелье из бриллиантов и жемчуга, которое Джоан увидела как-то в витрине у Ван Клифа. Найджел с нетерпением ждал её дня рождения, чтобы преподнести в подарок приглянувшуюся драгоценность. Это ожерелье было выполнено не только из жемчуга, его украшала овальная застёжка из бриллиантов, которую можно было располагать как под горлом, так и на тыльной стороне шеи. Джоан, став неловкой от волнения, надела ожерелье. Найджел видел, как на глазах у неё выступили слёзы. Потом она устремилась к мужу и прижалась, склонив голову к нему на грудь. — Ну что ты, любовь моя… Поздравляю с днём рождения. Он приподнял её за подбородок и, как всегда нежно, поцеловал. В её глазах он заметил нечто большее, чем просто благодарность. — Не оставляй меня, Найджел. Никогда не оставляй. Я этого не переживу. Ведь он дарил ей не только жемчуг и бриллианты. Главное — он всегда понимал её, всегда был рядом. Она знала, что на него можно положиться. И мучила иногда страшная мысль: что если однажды его не станет? Даже думать об этом было невыносимо. Что если однажды он разлюбит её? Или покинет, жалкую, беспомощную, как отец когда-то? Найджел всё понял, заметив в её глазах потаённый страх. — Пока это будет зависеть от меня, я тебя никогда не оставлю, любимая. Никогда. Они спустились в нижний этаж. Найджел шёл рядом, обняв её за плечи. И уже через несколько минут раздался дверной звонок, возвещавший о прибытии первых гостей. Линде помогал бармен и два официанта, приглашенных специально на это торжество. Кроме того, заранее наняли поставщика провизии. Впервые Джоан ничего не пришлось делать. Все устроил Найджел. Ей осталось только отдохнуть, хорошо провести время, быть гостьей. — Может, мне все-таки заглянуть на кухню? — прошептала Джоан, когда они отошли от группы гостей. Но мужчина решительно воспротивился. — Не надо. Я хочу, чтобы сегодня ты была здесь, со мной, — сказал он с нежной улыбкой. — Как угодно, сэр, — ответила Джоан. Найджел легонько шлепнул её по заднему месту. — Ненасытный! — Это уж точно! Их физическое влечение друг к другу за прошедшие годы нисколько не убавилось. Найджел по-прежнему был для Джоан желанным любовником, и они немало времени проводили в постели. Она стояла рядом с мужем, словно маленькая королева, в одной руке держа бокал с шампанским, в другой — ожерелье, и обозревала свои владения. Ей казалось, что она перевернула еще одну страницу своей жизни. Она была женщина, любовница, жена.