Искушение для ангела

Самолёт совершил мягкую посадку в аэропорту Дж. Кеннеди. Джоан безжизненно смотрела в окно автобуса, катившего к зданию аэровокзала. В больнице она провела неделю и выписалась только сегодня в полдень. На следующий день после выкидыша она позвонила в театр и сказала, что находится в больнице и что врачи прописали ей трёхмесячный отдых. Последнее она выдумала, но таким образом можно было прекратить действие контракта. Из Нью-Йорка в тот же день вылетел новый второй режиссёр, молодой человек, который искренне жалел о том, что случилось с женщиной. Он же перевёз все её вещи из гостиничного номера в больницу. Эрика тоже заходила однажды, стыдливо пряча глаза. Она выразила сочувствие, но они обе знали, что это — ложь. Джоан во время её посещения вела себя деловито и обещала связаться с адвокатом сразу по прибытии в Нью-Йорк, то есть на следующей неделе. Она дала согласие не оформлять развод, пока не пройдут три недели, положенные для получения зелёной карты. Затем, посмотрев на Эрику с нескрываемым отвращением, она велела ей убираться. Эрика задержалась в дверях, словно желая что-то сказать, но раздумала и вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Больше она не приходила и не звонила, а через два дня театр уехал из Атланты. За оставшееся время в больнице не произошло ничего особенного. Джоан печалилась и тосковала — не по Эрике, а по умершему ребёнку. Ей сказали, что это была девочка. Женщина все дни пролежала в постели, тихонько плача. Сёстры внушали ей: не плачь, не поможет, но она ничего не могла с собой поделать. К концу недели она поняла, что это не только из-за ребёнка, а из-за всего. Она плакала по отцу, так неожиданно ушедшему от неё, по Найджелу, с которым она обошлась так дурно, по Эрике, воспользовавшейся ею ради зелёной карты, и, наконец, по навеки потерянному ребёнку. Теперь у неё никого и ничего не было. Ни ребёнка, ни жены, ни дома. Никто не ждал её. Казалось, что жизнь подошла к концу. Эти мысли одолевали её, когда она отстегивала ремень и затем медленно брела по проходу в самолёте. Казалось, всё застыло вокруг. Она двигалась словно под водой, ничего не замечая и не слыша. Получив багаж, она наняла носильщика, взяла такси и через сорок пять минут уже открывала дверь квартиры Эрики. Ещё раньше она дала себе слово побыстрей собрать вещи и немедленно переехать в гостиницу, но, войдя в квартиру, расслабилась и заплакала. Выдвигая ящики, складывая горой одежду, она вспоминала и плакала, плакала и вспоминала. На сборы хватило двух часов. Да, недолго она тут пожила. Поставив чемоданы и сумки у дверей, она спустилась на улицу и взяла такси. К счастью, водитель согласился перетащить вещи вниз. Пришлось четыре раза подниматься и спускаться — лифта в доме не было. За это Джоан дала ему двадцать долларов на чай, когда они приехали к указанному отелю. Она покинула мансарду, не испытав никаких эмоций. Наверно, она уже была на это неспособна. Теперь ей лишь бы о себе позаботиться. Неудачница. Какой же дурой она была. Вспомнив об Эрике, Джоан горько усмехнулась. За время долгих гастролей она вроде бы должна была привыкнуть к жизни в гостиницах, но нет — сидя в номере, она давилась слезами от тоски. Ей хотелось позвонить Найджелу, однако это было неудобно. Не с кем поговорить, даже Фрэнка не было в городе. Джоан решила внимательно прочитать объявления в газетах о сдаче квартир внаём, но строчки плыли у неё перед глазами. Не в силах больше терпеть, она сняла трубку и набрала номер. Затаив дыхание, Джоан вслушивалась в долгие гудки. Какая же она дура. Вдруг он скажет ей что-нибудь резкое, вдруг станет корить. Да нет, так поступил бы кто угодно, только не Найджел. Ожидая услышать знакомый голос Линды, Джоан удивилась, когда ей ответила другая женщина. — Линда? — Кто говорит? — Я… Кто вы? Где Линда? — Она умерла два месяца назад. Меня зовут Элизабет. А вы кто? — Я… Простите, — Джоан почувствовала, как подступают слёзы. — Могу я поговорить с мистером Райтом? — Кто вы? — Элизабет явно забеспокоилась. — Я — мисс Стоун, то есть, я хотела сказать, миссис Райт, то есть… Неважно кто. Он дома? — Нет, он на Бермудах. — Ах, вот как. Когда он вернётся? — Не раньше апреля. Он снял там дом. Вам дать телефон? И Джоан вдруг поняла, что не станет ему звонить. Всё правильно. Так и должно быть. Она повесила трубку и тихо вздохнула. Первая ночь в гостинице была тревожная, бессонная. Наутро пошёл снег. Это казалось странным, поскольку она только вчера вернулась оттуда, где царила весна. И попала в зиму, с ветрами и вьюгами, и ей некуда идти. А не уехать ли из Нью-Йорка, подумала Джоан. Что если отправиться на другой конец страны? Но куда? У неё нигде не было ни друзей, ни родственников, и вдруг, вот странно, ей захотелось полететь в Калифорнию, в Сан-Франциско, где когда-то она провела сказочную неделю с Эрикой. Пусть без неё, но там наверняка станет лучше. Чувствуя себя авантюристкой, она позвонила в авиакомпанию и через, полчаса поехала в банк. Получив драгоценности, которые она хранила в кожаной шкатулке, Джоан улыбнулась. Может быть, это означает, что она больше никогда сюда не вернётся. На этот раз она сама приняла решение и сама расстаётся с прежней жизнью. В аэропорт Джоан приехала, взяв с собою все свои вещи. Предварительно она позвонила в тот пансионат, где останавливалась когда-то с Эрикой, и заказала комнату с видом на бухту. Может, это и глупо — останавливаться в том же месте, но ей на самом деле этого хотелось. Там было, так замечательно, и неважно, что с этим связано много воспоминаний. Теперь это ничего не значит. Перелёт в Сан-Франциско не показался ей утомительным, ведь она привыкла чуть ли не ежедневно менять города, и её не поразило то, что утром она шла по заснеженному городу, а вечером очутилась на благоухающем весной западном побережье. Сан-Франциско всё так же прелестен. Таким она запомнила его во время первого приезда. К себе в номер Джоан вошла с довольной улыбкой, и только ближе к ночи видения стали терзать её. Грёбаная Эрика Стоун! Джоан приняла две таблетки аспирина и через час, в отчаянии, вышла на улицу. В глаза бросился магазинчик и женщина поняла, что ей невыносимо хочется курить. Купив несколько пачек сигарет и возвратившись в пансионат, она приняла ещё две таблетки аспирина и, наконец, в три утра извлекла из пузырька, который ей дали в больнице, таблетку снотворного. Её предупреждали, что поначалу у неё будут проблемы со сном. Но даже снотворное не помогло. Она лежала и смотрела на стоявший на прикроватной тумбочке пузырёк. Так прошло, казалось, несколько часов. И вдруг она нашла ответ, удивившись, почему не подумала об этом раньше. Зачем было лететь в Сан-Франциско, когда всем, что ей было нужно, она располагала в Нью-Йорке. Вот ведь в голову не пришло. Джоан улыбнулась своим мыслям. Теперь всё стало на свои места. Так просто… Взяв сигареты и карманный нож, подаренный Эрикой, женщина забралась на подоконник вместе с ногами… Так просто…