Искушение для ангела

В сочельник Эрика удивила Джоан — она принесла домой маленькую ёлочку. Они поставили её на столе и украсили гирляндами. Джоан приготовила воздушную кукурузу, но едва к ней притронулась, а под ёлку каждый из них положил по небольшому пакету. Это напомнило им старое, доброе кино, и они со смехом поцеловались. Первой открыла свой пакетик Джоан. В нём лежала авторучка, стилизованная под старину, — очень симпатичная. Женщина радостно улыбнулась. — Этой ручкой ты напишешь свою первую пьесу, — воскликнула Эрика. Джоан поблагодарила её, обняла и крепко-крепко поцеловала. — Теперь ты открой. Она подарила серебряные серьги, которые девушка две недели назад облюбовала в близлежащей антикварной лавке. — Джоан, ты сошла с ума! Эрика пришла в восторг и побежала примерить свой подарок. Джоан, улыбаясь, пошла за ней. — Дорогая! Голос у неё был какой-то вкрадчивый. Эрика не могла понять, в чём дело. — Да, любимая? Они посмотрели друг другу в глаза. — У меня для тебя есть ещё подарок и очень необычный. — Она протянула к девушке обе руки. — Подойди и сядь рядом. У Эрики холодок пробежал по спине. Она нерешительно двинулась к Джоан, с тревогой глядя на неё. — Что-то стряслось? — Нет. Она нежно, легко поцеловала Эрику и провела кончиками пальцев по её губам. — У нас будет ребёнок, — еле слышно прошептала она и стала ждать, что та скажет в ответ. Однако того, что она ждала, не последовало. Вместо этого Эрика оторопело уставилась на неё. Так и есть, случилось самое худшее. — Ты шутишь? — Эрика стояла рядом с Джоан и смотрела на неё сверху вниз. — Нет, вижу — говоришь правду. Она швырнула серьги на стол и вышла из комнаты. Джоан силилась не заплакать и в то же время едва сдерживала позывы на рвоту. Она побрела вслед за девушкой в гостиную. Эрика стояла у окна, к ней спиной, и нервно запускала в волосы пятерню. — Эрика! — в растерянности позвала Джоан. — Что? — спросила девушка, злобно глядя на жену. Последовало долгое молчание, во время которого Джоан сумела разглядеть в её глазах осуждение. — Может быть, не поздно сделать аборт? — Ты, блять, издеваешься? Ты была инициатором этого и сейчас говоришь об аборте? Пошла ты! — На этот раз Джоан не смогла удержаться от слёз и, тряся головой, выбежала из комнаты. Когда через полчаса она вышла из ванной, Эрики дома уже не было. — Счастливого Рождества! — прошептала она самой себе, одной рукой поглаживая свой, еще плоский живот, а другой — утирая нескончаемые слёзы. Заснула она лишь в четыре утра. Эрика в эту ночь домой так и не пришла. Она вернулась только в пять вечера на следующий день. Рождество, ставшее для Джоан таким горьким, уже было позади. Она не поинтересовалась, где та пропадала. Она ничего не спросила. Она собирала свои вещи. Но как раз этого Эрика и боялась. И поэтому-то вернулась домой. — Прости, — произнесла она, уныло глядя на Джоан через дверной проём. — Ты меня застала врасплох. — Поэтому я ухожу. — Она повернулась к супруге спиной и продолжала собирать вещи. — Конечно, Джоан, ребёнок — это… Прости. — Эрика подошла к ней и попыталась её обнять, но женщина вырвалась из её рук. — Не дотрагивайся до меня. — Пойми, я же люблю тебя! — Эрика силой повернула её к себе лицом и увидела, что глаза напротив опять мокры. — Прошу, оставь меня, Эрика. Я… — она не могла продолжать. Она безумно испугалась потерять девушку. Ей хотелось разделить вместе радость рождения ребёнка, и поэтому она растаяла в её объятиях, надеясь, что лучшие мечты всё-таки сбудутся. — Но готовы ли мы, Джоан? — спросила Эрика. — Конечно. А почему нет? Несколько месяцев назад ты была очень даже готова! Все годы, прожитые с Найджелом, она душила эту мечту, которая тогда была несбыточной. Она даже не представляла себе, до чего ей хочется иметь детей. Вплоть до последнего времени. Это вдруг разом стало для неё превыше всего. Джоан в конце концов победила в этой ситуации, но Эрика ещё две недели ходила мрачной, так что женщина часто подумывала о том, чтобы уйти от неё, пока однажды она не пришла домой сияющая, издав на пороге радостный возглас. — Что случилось? — Джоан с улыбкой подошла к ней. — Я получила работу! — Что за работу, скажи! — Джоан, радовалась за неё. Неужели враждебности последних недель наступает конец? — Ну, не томи, Эрика, скажи! — Скажу, обязательно скажу! — казалось, что от счастья она не может произнести и двух слов. — Я получила главную роль в «Солнечной девчонке»! Она с триумфом посмотрела на Джоан. «Солнечная девчонка» в то время был самым громким спектаклем на Бродвее. — На Бродвее? — у Джоан дух захватило от изумления. Она слышала, что недавно исполнительница главной роли покинула это шоу после пятнадцати месяцев беспримерного успеха. Однако Эрика покачала головой. — Нет, в разъездном театре, любовь моя. Но на сей раз гастрольный маршрут проходит не по заштатным городишкам. Крупнейшие города, гостиницы — высший класс! Без клопов, без тараканов. Для разнообразия мы можем останавливаться даже в пансионатах. Но надо ей сказать. Джоан заметила, что она употребила слово «мы». Поэтому она, сожалея, взяла девушку за руку и откровенно призналась: — Да только я не могу, милая. — Ей больно было говорить это, но она продолжала: — Я не поеду. — Разумеется, поедешь. Не будь дурочкой. Почему, интересно, ты не поедешь? — Эрика раздраженно посмотрела на неё и встала. — Нет, дорогая. Я не могу. Ребёнок. Мне вредно переезжать с места на место. — Глупости, Джоан. Я же сказала, мы будем жить в хороших гостиницах, в больших городах. Так в чём проблемы? Это не какое-то заурядное шоу! — кричала Эрика и Джоан заметила, как трясутся у неё руки. — Как раз поэтому я и не должна ехать. Неважно, какие будут гостиницы, я не выдержу бесконечных переездов. — Хорошо, даю тебе время подумать. Ты непременно должна согласиться. — Эрика пересекла комнату, обернулась и, посмотрев на Джоан, сказала: — Если ты со мной не поедешь, я останусь без работы. — Не говори глупости, Эрика. — Тут она сообразила и сразу же растрогалась. — Хочешь сказать, что без меня ты не поедешь? — Хочу сказать, что им нужен второй режиссёр. Они берут нас вместе. Если ты не поедешь, то и меня не возьмут. — Что? Ведь это абсурд! — Продюсер видел, как мы работали в последнем турне, и ему показалось, что мы — слаженная команда. А тут так случилось, что режиссёр этого спектакля вроде как украшение. Слава достанется ему, ну, а тебе придется потрудиться. Да не бойся, работы не очень много, а деньги хорошие. Ты будешь получать двести пятьдесят в неделю. — Это не довод, Эрика. Я беременна. Ты сказала им это? — Конечно, нет, — резко бросила она. — Я не поеду, ясно? — В таком случае, мадам, — девушка отвесила низкий поклон, — позвольте поблагодарить вас за то, что вы портите мне карьеру. Надеюсь, ты понимаешь, — с этими словами она выпрямила спину и с бешенством взглянула на Джоан, — надеюсь, ты понимаешь, что если я откажусь от этого предложения, то, быть может, долгие годы не получу вообще никакой роли. — Ах, Эрика, это не так… Она, ничего не сказав, хлопнула дверью. К чёрту. Какое странное предприятие. Почему они настаивают, чтобы и она поехала? За последние семь лет она взяла от работы в театре всё, что было необходимо. Теперь ей хотелось спокойно перечитать некоторые пьесы и начать писать свою. У неё, как она и предполагала, завершился определённый жизненный этап, но Эрика — совсем другое дело. Девушка может лишиться работы на долгое время. Подумав обо всем этом, она через два часа позвонила своему врачу и попросила совета. — Что вы мне скажете? — Скажу, что вы — сумасшедшая! — Почему? Потому что это плохо для ребёнка? — Да нет, дело не в ребёнке. При таком самочувствии, какое было у вас в последнее время, что может быть хуже переездов из гостиницы в гостиницу ещё пять-шесть месяцев? Сколько продлятся гастроли? — Не знаю. Забыла спросить. — Ну что ж, допустим, вы дадите согласие. У меня нет возражений, если вы сможете иметь полноценный отдых, хорошее питание, все удобства в пути и, — он заглянул в её карту, — если все это продлится не более пяти месяцев. Я хочу, чтобы вы возвратились, когда ваш срок не превысит семи с половиною месяцев. Любой опытный акушер сказал бы вам то же самое. И ещё — вам надо будет регулярно посещать женские консультации. По приезду в крупный город сразу же обращайтесь в больницу, не реже двух раз в месяц. Получится? — чувствовалось, что он улыбается. — Думаю, да. — На самом деле, — сказал он гораздо мягче, — вам станет лучше, как только исчезнет тошнота. В прежние времена гастролёры и не знали иного. Слышали выражение — «родился на колёсах»? Это не преувеличение. Конечно, это не самый простой способ выносить ребёнка, но если вы будете благоразумны, все обойдётся. Джоан тяжело вздохнула и повесила трубку. Она уже знала, что ответит Эрика. А та через четыре часа дала согласие продюсеру.

***

Но эти гастроли оказались труднее последнего турне. Работать приходилось на износ. У режиссёра был долгосрочный контракт с компанией, по которому он не мог быть уволен. Страдая хроническим алкоголизмом, он целыми днями пьянствовал у себя в номере, а все заботы ложились на плечи Джоан. Уже на исходе первого месяца она чуть с ног не валилась от усталости. Гостиницы оказались не такими, как обещала Эрика, свободного времени совсем не оставалось, на режиссёра рассчитывать не приходилось, команда подобралась тоже не очень. Вместо того чтобы прибавлять в весе, она тощала и испытывала непрекращающиеся боли в ногах. С Эрикой они почти не виделись. Та всё время, свободное от репетиций и спектаклей, проводила в компании друзей и подруг, в частности, с дебютанткой из Кливленда, мелкой блондиночкой. Звали её Лиззи. Джоан возненавидела Лиззи ещё до отъезда из Нью-Йорка. Работать с ней было ох как нелегко, но Джоан привыкла всё делать профессионально. В этом она видела свою обязанность перед этой девчонкой, перед самой собой, перед компанией и перед Эрикой. Когда она второй раз посетила клинику, доктор обрисовал ей положение дел. Она переработала, истощила нервную систему, весила меньше нормы. Ей было сказано, что она потеряет ребенка, ежели не станет себя щадить. В то время у неё заканчивался четвёртый месяц беременности. Врач считал, что часть её обязанностей могла бы выполнять Эрика, чтобы она не так уставала. Тем же вечером, после представления, Джоан попросила жену о помощи. — Интересно, с какой стати? А ты что — выйдешь на сцену вместо меня? — Эрика, я серьезно… — Я тоже серьезно. Подумаешь, дело — потерять ребёнка! Послушай, любимая, ведь это — твой ребёнок. Если не хочешь потерять его, попроси помочь кого-нибудь другого. И она взяла Лиззи под руку. Они собрались поужинать в ресторане и не намеревались тратить время на разговоры с Джоан. Женщина в ужасе смотрела на Эрику. Что с ней произошло? Почему она ведёт себя подобным образом? Неужели это из-за ребёнка? Она вернулась в гостиницу в подавленном настроений. Впервые за два месяца отчаянно захотелось позвонить Найджелу. Но нельзя. Теперь она — не маленькая девочка. Нечего приставать к нему со своими трудностями. Она сидела одна, размышляя и то и дело пускаясь в слёзы. В эту ночь Эрика не пришла к ней. Она прождала до утра — хотелось взглянуть девушке в глаза. Не дождавшись, в полдень она отправилась в театр. И там её встретила Лиззи. — Ищешь Эрику? — сладко пропела она. Джоан почувствовала, как внутри у неё все сжалось. — Нет, пришла на работу. Что вам нужно? — Да. Ведешь себя как леди. — Что вам угодно? — ледяным тоном повторила Джоан. — Неужели не догадываешься, Джоани? — Меня зовут Джоан. Так что вам нужно? Женщина вдруг поняла, что происходит нечто очень важное. На что намекает эта девица? Конечно, это связано с Эрикой. Джоан пронзила боль, но она не показав виду, смотрела на смазливую блондинку. — Итак, Джоани, почему ты не хочешь отпустить Эрику с миром? Ведь полгода уже прошло. — Какие полгода? — А ты что, не догадываешься, для чего она на тебе женилась, дорогуша? Думаешь, влюбилась? Как бы не так, просто ей была нужна зелёная карта. Разве она тебе не сказала? А тут ты подвернулась под руку, — продолжала Лиззи, — Она знала, что твой бывший супруг не оставит тебя без средств, так что и беспокоиться не о чем. Вы поженились в сентябре, так? Джоан молча кивнула, — Ну вот, детка, прожили шесть месяцев, и теперь она получит зелёную карту. И ты ей без надобности. А если ты думаешь, что она с тобой останется, ты просто спятила. Она плюёт на тебя и на твоего будущего ребёнка. И вот что ещё я тебе скажу, — она вскочила со стула и покрутила бёдрами, — не будь дурой, не висни на Эрике, когда вернёмся в Нью-Йорк! Весь день Джоан не выходила из театра, пытаясь забыться в работе. Когда, незадолго до начала спектакля, Эрика наконец приехала в театр, женщина вошла в её грим-уборную и закрыла за собой дверь. — Что тебе, Джоан? — Хочу с тобой поговорить. — Она была настроена решительно. Эрика рассеянно смотрела на неё. — У меня нет времени. Надо гримироваться. — Отлично, это нам не помешает. — Она придвинула стул и села рядом. Эрика забеспокоилась. — Сегодня мы побеседовали с нашей общей знакомой — Лиззи. — О чем же? — спросила Эрика. Было заметно, что ей неудобно. — Она говорит, что ты женилась на мне только затем, чтобы получить зелёную карту, и что через три недели, когда истечёт полгода со дня заключения брака, ты от меня уйдёшь. Ещё она заявила, будто ты с ума сходишь по ней, ни больше ни меньше. Конечно, она девочка что надо. Чистюля к тому же. Но чистоплотна ли она? Вот что мне хотелось бы знать. — Не дури, — сказала Эрика, избегая смотреть Джоан в глаза, она начала круговыми движениями пальцев набирать из коробочки грим. Женщина сидела сзади и видела в зеркале, как она подняла голову. — Что все это значит, Эрика? — Это значит, что она малость увлеклась. — Но хотя бы в чём-то она права? Ты это имеешь в виду? Ты собираешься бросить меня после гастролей? Если это так, скажи лучше сейчас, чтобы я могла привыкнуть к этой мысли. Ведь я жду ребёнка, — она начала терять над собой контроль, и в её голосе послышалось отчаяние, — и мне, конечно, будет «приятно» узнать, что я остаюсь совсем одна. Эрика неожиданно вскочила и, в упор глядя, на Джоан, перешла на крик, как это уже не однажды бывало: — Я говорила тебе — избавься от этого проклятого ребёнка! Все было бы гораздо проще, если бы ты последовала моему совету! — Так, значит, она говорила правду, — угрюмо произнесла Джоан. — Всё было ради зелёной карты. Эрика честно посмотрела ей в глаза и кивнула. — Господи, а я верила тебе, — и женщина захохотала сквозь хлынувшие слёзы. — Какая ты всё-таки замечательная артистка. — Ты не права, я любила тебя, на самом деле любила. Но ничто не вечно. Не знаю, как объяснить… Мы такие разные. — Чёртова сука! Итак, она обманута. Горько обманута. Джоан хлопнула дверью и поспешила за кулисы. Представление прошло гладко, и по окончании спектакля она сразу возвратилась в гостиницу и потребовала отдельный номер. Конечно, вряд ли Эрика придёт ночевать, но вдруг? Ей хотелось побыть одной и обдумать случившееся. Надо возвращаться домой и начать писать пьесу. А через пять месяцев родится ребенок… Подумав об этом, она зажмурилась, пытаясь не расплакаться, но ничего не получилось. Всякий раз, думая о ребёнке, которого придётся растить одной, она испытывала страх и растерянность. Хорошо бы позвонить Найджелу… Хоть кому-нибудь позвонить, одной невыносимо, невозможно. Однако выбора нет. Проплакав в тоске несколько часов, она наконец уснула. В четыре утра она проснулась, почувствовав колики. Присев на постели, Джоан увидела на простыне кровь. Сперва она страшно испугалась, но потом заставила себя успокоиться. В конце концов, это Атланта. Здесь много хороших больниц. Два дня назад она ходила к врачу, и теперь надо позвонить ему в больницу. Сестра в приёмном отделении, выслушав симптомы, велела ей немедленно приезжать. Она успокоила Джоан, сказав, что, скорее всего, ничего страшного. Кровотечения иногда случаются при беременности, и несколько дней хорошего отдыха помогут ей прийти в норму. Женщина поспешно оделась, стараясь превозмочь боль, спустилась в вестибюль, вышла на улицу и взяла такси. Уж по пути из номера к выходу из гостиницы боли усилились, появились судороги, а в такси она просто места себе не находила. Водитель увидел в зеркале, как она мучается, а в этот момент она ещё и вскрикнула. — С вами всё в порядке, мисс? Джоан хотела успокоить его, но вновь испытала приступ жгучей боли. — О, Боже мой… Мне плохо, прошу вас поезжайте скорее… Полчаса назад ещё было терпимо, а сейчас боль стала невыносимой. — Лягте на сиденье, — посоветовал водитель. Она так и поступила, но и в лежачем положении боль не уменьшилась. В движущейся машине нельзя лежать спокойно. Джоан попыталась повернуться на другой бок, вцепилась в сиденье и, не сдержавшись, завопила: — Скорее! Я больше не могу… В больнице всю необходимую информацию нашли в бумажнике, извлеченном из сумочки женщины — удостоверение личности и страховой полис. Джоан от боли почти ничего не соображала, лишь цеплялась за ремни носилок, корчилась и поминутно стонала. Склонившиеся над ней медсестры обменивались многозначительными взглядами, а когда её осмотрел врач, Джоан немедленно отвезли в комнату для родов. Ребенок появился на свет через полчаса. Недоразвитый плод, изгнанный из чрева под непрекращающиеся вопли женщины. Мёртвый.