"Я буду ждать, я буду жить".

Падме стояла возле панорамного окна, глядя сквозь него, а пальцы машинально поглаживали и без того отполированную поверхность кулончика из дерева джапор. Молодая женщина беспомощно оглянулся на всё так же неподвижное тело мужа, с трудом подавив готовые пролиться слёзы. Она не знала, что будет так тяжело. Как много зависело от скайуокеровской улыбки: «Не вешай нос, Ангел. Прорвёмся!» Расследование забуксовало, словно против джедаев выступила вся галактика. Взгляд вновь устремился вдаль, а после соскользнул на площадь, где всё так же стояли или сидели жители Корусанта. В порыве отчаяния, как-то накрывшего Падме в один из дней, когда проблемы настолько утомили её и она сорвалась, крикнула охране, чтобы жителей разогнали. Хорошо, что её не послушались, а выскочившая из палаты медсестра приволокла ей успокоительного. Почему-то ей становилось легче, когда она наблюдала, что площадь никогда не пустовала, ей так хотелось прошептать на ухо Энакина: «Видишь? Не я одна тебя жду! Вернись, пожалуйста!» Но на его лице всё так же лежала печать беспамятства, бесстрастности, отрешения от реальности. И Падме чем дальше, тем больше впадала в отчаяние. Уже месяц, как случилась непоправимая трагедия, а улучшений так и не видно было. Одинокая фигурка в окне напротив. Женщина, ухватив себя за локти, покачивалась от избытка боли и отчаяния. Мужчина со вздохом потянулся было к ней через Силу и стиснул кулак, поняв, что не имеет права на подобное. Он и так подорвал отношения этих двоих. Быть может, если он тогда не совершил непростительного, всё бы обошлось и не было бы вот этого покушения. Взгляд серо-голубых глаз скользнул на толпу, которая внезапно покачнулась, встав в плотное кольцо. И мужчина ахнул, поняв, что происходит. И рванулся вниз, чтобы успеть втянуть в круг молитвы нужное существо. Кто бы не дал наводку на такое нарушение равновесия Силы, он, право слово, самое отчаянное существо в этой галактике. Падме тоже заметила, что прежде вялая толпа постепенно выстроилась в спиралевидный серпантин, качнулась и внезапно словно подчинилась какому-то ритму, с верхнего покоя этой больницы не слышимому. В женщине всё больше проявлялась подспудная тревога. И тихий голос, чуть задыхающийся, срывающийся, остановил её движение руки, когда она в решила дать приказ остановить это действие, что развивалось внизу.  — Не делайте этого, Падме! Она обернулась резче, чем ей хотелось, покачнулась, едва не падая.  — ВЫ! — прошипела она, сделав в его сторону движение, словно хотела кинуться к нему. Взгляд помимо воли метнулся за спину вошедшего и брови взметнулись вверх: джедаи совершенно не обратили внимания на вошедшего Кеноби. Да какого.!  — Мне понадобилось больше времени, чтобы добраться сюда, мадам, прошу прощения. Я понимаю вашу ярость и прошу только времени, чтобы объяснить творящееся внизу. Падме бросила взгляд на беспомощного мужа. Защитница из неё против джедая…  — Вы пришли его ликвидировать? Во избежание, чтоб не очнулся? — Её голос обвинял, гневный, полный боли.  — Нет, помочь. Позвольте. Он протянул ей то, что мастер -джедай никогда не отдал бы недругу: сейбер.  — Толпа, что собралась внизу… Они готовят круг молитвы. Круг молитвы к Силе. Его могут собрать только те, кто верит умирающему и надеются на что-то великое, то, что это существо может дать не одному-сотне, а всей галактике. Это древняя сила, не Сила, именно просто сила, что может заставить потоки Силы направить в нужное вот этой толпе, что собралась в круг, русло. Ибо молитва… Что это такое, что не энергия? Энергия, что передаётся в словах, эмоциях, звуках? Энергия сердца, энергия души, энергия любви и преданности. Вы уже знаете это, не так ли? Вы связаны с ним, — губы Оби-Вана грустно улыбнулись, когда он кивнул на неподвижную фигуру в переплетении проводов. — Вы нужны ему, вот только вы не одарённая, но и это поправимо, поверьте.  — Когда мы молимся, мы отдаём свою энергию…чему-то?  — Или кому-то. Не суть важно. Порой молитва как маяк. Так станьте им, тем самым маяком, что нужен Энакину.  — Даже если эта энергия надежды сожжёт меня дотла?  — Я бы встал в центре сам, — печаль набежала на лицо Кеноби, он в тоске бросил взгляд на белое лицо в красноватых шрамах, — но мне он не поверит, в виду того, что я сотворил с вашим ребёнком.  — Будь я на его месте, от вас и пыли бы не осталось…  — Я знаю, прощения сотворённого мною нет. И я не прошу у вас прощения, просто поймите устремления этой толпы. Энакин верил в движение будущего. Не застой, именно движение, он всегда стремился к недостигаемым высотам. Эту высоту ему брать одному не по силам. Маяк, помните? Она сошла вниз, сопровождаемая охраной, приставленной к ней Палпатином. Подданные Императора при виде неё подались в стороны, образуя коридор. Падме вступила на эту тропинку с тревожным ожиданием, не удержалась, обернувшись на Оби-Вана, который так и стоял неподалёку, никем не увиденный. Джедай уверенно кивнул, ободряюще улыбнулся чуть смущённой улыбкой. Амидала расправила плечи, решительно направившись к центру. Лёгкие поглаживания её спины и плеч, ободряющее бормотание, улыбки и понимание в таких разных глазах и лицах. Она не видела, что за её спиной толпа смыкалась, не пропустив внутрь ни единого охранника. Красивая женщина внутри круга шагнула к несколько растерявшейся Падме, взяла её за руку, повернула ладонью наружу. Было что-то в ней неприятное, несмотря на её красоту, высокомерное и превосходящее.  — Да, ты подходишь для Круга Жизни. Нас позвали — мы пришли.  — Кто позвал?  — Сила. Жизнь. Это важно? — зелёные глаза пронзительно и высокомерно взглянули в негодование карих глаз.  — Важно спасти Императора.  — Для этого мы здесь. Встань в центр! — плавным движением женщина указала на нарисованный знак в виде ока с завитушкой у края. Падме неуверенно шагнула, но мешкая.  — Что будет? Незнакомка покачала головой.  — Ты пришла за спасением или за ответами на свои вопросы? Смелее, время уходит. Амидала вздохнула, стиснув в кулаке поделку из дерева джапор, что был её талисманом. Если надо, значит, это обязано быть сделано. Ему было спокойно как никогда. Его перестало интересовать будущее, прошлое, настоящее. Это показалось таким мелочным и далёким. Не было ни света той стороны Силы, ни тьмы и огненных языков ада, про который ему твердил какой-то монашек. Просто белое-белое пространство, пустое, с тенями предметов, нереальность. Сперва он не мог смириться с произошедшим, рвался отсюда куда-то, куда и сам не знал. У него же есть воля. Как оказалось, воля здесь не имела значения. И ответственность и надежда. В конце концов он просто смирился. Он словно погрузился в созерцание чего-то невидимого, себя, другой реальности… Он не знал. Первым ощущением, что нарушило его неземной, оглушающий покой, был внезапный, сперва отдалённый гул. Этот звук сперва был не громче шёпота волн, после того, как Энакин вычленил его из тишины, усилился, заставив его сосредоточить своё внимание на поиске откуда этот звук вообще идёт. Мало-помалу шёпот усилился до гула. Энакин поднял голову, окидывая пространство уже осознанно. И поднялся на ноги, потому что сейчас он ощутил себя чуть более живым, чем пару мгновений назад. -…кин? Э… Обрывки слов, словно отнесённые сильным порывом ветра. Скайуокер сосредоточился, превращаясь в сгусток ожидания.  — Эн… Он шагнул вперёд, хотя не знал, что там впереди. — Зови! — голос незнакомки ввинчивался в её уши неприятным шипением. — Зови, если хочешь его видеть живым! Зови!!! Падме передёрнулась, когда последнее слово пронизало её потусторонним холодом. Шевельнулись в беззвучной мольбе губы, белые, как снег. Да и сама Падме со стороны казалась призраком, с белым лицом, бесцветными глазами, широко открытыми, но не видящими никого и ничего вокруг. Она не могла осознать, что спираль, образованная живым ковром жителей, мало помалу сжималась в плотный комок, центром которого стала неподвижная фигурка набуанки в сером. ЗОВИ!!!  — Энакин!!! Эни!!! Пронзительный крик заставил его вздрогнуть. Кого звал неизвестный? Зачем? Он вновь шагнул вперёд, теперь с любопытством. Стало интересно: кого же так настойчиво ищут?  — Прошу тебя… Он улыбнулся, поняв, что может это совершить. Вот же упрямое существо этот взывавший!  — Вы должны вернуться. Он вздрогнул, резко повернувшись на этот голос, раздавшийся где-то в районе его локтя. Первым, что пришло ему в голову, оказалось:  — Почему? Перед ним стоял невысокий темноволосый гуманоид. Человек? Ребёнок! Вот как называли маленьких представителей этой расы! Голубые глаза с уверенностью смотрели вверх, в них не было испуга, только требование. Лицо исцарапано, синяк на скуле.  — Все вас ждут, она, — рука мальчика указала куда-то вперёд, — сильнее всех.  — Она — это кто?  — Она! — мальчик с серьёзным лицом махнул рукой, словно отмахиваясь от плотного тумана, что мешал видеть. И вот тогда он увидел её, непроизвольно шагнув по направлению к пылавшей отчаянием фигурке, при виде которой в его груди появилось что-то щемящее, что-то, что мешало дышать полной грудью. «Падме?»  — Энакин! Пожалуйста… Он знал эту женщину, но кого же она зовёт?  — Вас, — мальчишка стоял за его спиной и призраком исчезать не пытался. Вот же надоедливое существо! Он вновь обернулся, пытаясь запомнить до мельчайшей чёрточки этого чертёнка.  — Ты кто?  — Люк. Мальчик внезапно шкодливо улыбнулся, сверкнул голубыми топазами глаз и, помахав рукой, растаял в воздухе золотистыми искорками. Вот уже более месяца лежавший в состоянии едва ли не растения человек шевельнулся, о чём ту же отреагировала система наблюдения. В палату опрометью вбежала медик-твиллечка, активируя переносной сканер. Ошеломление было таким, что он даже сделал шаг назад, когда мальчик внезапно исчез. Туман, который паренёк развеял, начал вновь заволакивать фигурку женщины, скрывая её за плотными клубами. Энакин зарычал, рванувшись сквозь него, пока есть возможность.  — Эни!!! — он шёл на голос, на внезапное ощущение точки и надежды. Это была его путеводная нить, то, что уже протянулось к нему.  — Энакин! — зов оборвался на высокой ноте. Скайуокер стиснул кулаки, поняв, что остался один.  — Падме!!! Выжатые до опустошения, вокруг Падме падали на колени бывшие в кругу Жизни. Некоторые теряли сознание, другие стонали, обхватив голову руками и лапами. Молодая женщина некоторое время стояла сама, но вот медленно осела на пермокрит площадки и она. Охрана незамедлительно бросилась было к ней, но круг из упавших тел был так плотен, что им пришлось бы идти по телам взывавших. Выручили джедаи, ни один из которых в кругу Жизни не присутствовал. Они переглянулись и синхронно применили левитацию, поднимая безвольное тело жены Императора над упавшими. Врачи и целители высыпали из больницы, начав оказывать помощь прямо на площади. Оби-Ван стоял возле своего в прошлом ученика, глядя на то, как на его лицо возвращались мало помалу краски. Как пепельные губы шевельнулись, выдохнув имя, так ему дорогое. Создать призрак себя, копию, было трудно, но его этому научили. Вот и верь, что невозможное — невозможно! Оказывается, только крайняя нужда может превозмочь вбитый в подкорку запрет: если более сильный, такой как Йода, не смог, то и другим не в силах справится. А всего-то надо ВЕРИТЬ. Ну и необходимость — ЭТО БУДЕТ СДЕЛАНО. Уверенность в свои силы: МОГУ. Оби-Ван поправил одеяло, с улыбкой коснулся щеки своего упрямого ученика. И тихо попросил:  — Прости меня, Энакин. Я такая скотина! Невысокий мальчик, поглаживая свои исцарапанные ладошки, шагал в кругу своих приятелей, весело скаля зубы в ответ на их извечные подначки. Он не оглядывался на оставленную позади толпу разнообразного люда, ещё чего! Сегодня была прекрасная жатва чужих кошельков! И его банду ждал прекрасный ужин и медикаменты, которые следует приобрести для малышек Хуни. Короче, день прошёл удачно. А то, что ему пришлось кое-что увидать там, внутри этой толпы, лучше никому не говорить: сочтут невменяемым, а это точно лишит их удачи. Люк всё-таки не удержался и на повороте взглянул вверх, пытаясь разглядеть окна, где, он почему-то точно знал это, вниз смотрел высокий, пошатывающийся мужчина, вцепившийся в подоконник сломанной рукой. ЛЮК?! Голубые, топазовые глаза моргнули, когда внутри его головы прозвучало эхо его имени.  — Брысь! — едва слышно обронил мальчишка, тряхнув лохматой головой.