Стальной ошейник

Раскрывать глаза я не спешил. Моя сила – тьма. Не верится даже. То, что я с ней болтал, как с осмысленным существом не в счет. Моё внимание привлекли тихие голоса, которые я по началу принял за гудение. Прислушался. -…проснётся? -Не проснётся, а очнётся. Я по началу думал, что он ушел во тьму. – это они о чём? – Только когда мы гробовщика вызвали, он задышал как вытащенный из воды сирен. -Попрошу мою расу не оскорблять! – донёсся обиженный голос. -Без обид Беон. – словно увидел, как говоривший примирительно вскинул руки. – Короче стал ртом воздух хватать. -Так он очнётся? -Не думаю. – презрительно бросил обиженный за сирен голос. -Почему? – безграничное удивление с какими-то наивными, детскими нотками. -Он слаб. Люди все слабы. -Люди? Но он не человек! -Не человек? Не верю. Именно в этот момент у меня зачесался нос. Рука машинально потянулась к зудящему месту. Наступила тишина. Я глубокомысленно поскрёб его, уже не скрываясь, правда, не раскрывая глаз, потянулся, чувствуя кончиками пальцев ног изножье и ребрами ладоней шелк наволочек. Не люблю шелк, он скользкий, тело постоянно соскальзывает с простыней и пару раз я падал во сне с кровати. Единственной вещью прикрывавшей меня, была простыня. Когда я расправлял косточки, она съехала с живота на бёдра. Кайф! Таким отдохнувшим я чувствовал себя лишь в сопливом детстве, до тех пор как мне не исполнилось 35 лет. Ладно, пора возвращаться в жестокую действительность. Я раскрыл глаза, и вся моя напускная бравада слетела с меня как шелуха. Прежнее волнение, пережитый ужас, беспомощность, растерянность – я словно забыл, о чем говорил с силой, вернулся животный страх. По телу прошла дрожь. Ухватив простынь, я кубарем скатился с кровати в противоположную сторону от голосов и только тогда осмелился выглянуть из-за ненадёжного, но всё-таки укрытия. Взгляд машинально скользнул по окружающему пространству, подмечая детали: комната в синих и голубых тонах — тяжелые драпировки на окнах, тёмно-синий с морским орнаментом ковёр, огромный сексодром, не иначе, 2,5 на 3 метра, через него на некотором отдалении стоят 4 кресла в тех же тонах, что и вся комната. В креслах сидят четверо: ярко-рыжий, в веснушках, зеленоглазый парень, в зелёных полупрозрачных рубашке и штанах, не скрывающих поджарую фигуру; светлый эльф в строгом, совершенно обычном костюме; хрупкий фиолетововолосый паренёк, с умильными желтыми глазами и наивной мордочкой, в штанах до колен, безрукавке из кожи питона и кареглазый парень, с белыми волосами до середины спины, сейчас перекинутыми на грудь, широкоплечий, с узкой талией, длинными ногами, одет в странный шелковый халат на голое тело. Краем глаза я заметил движение и машинально покосился в ту сторону, не выпуская из внимания четвёрку. Сирен. Тёмно-синие короткие волосы, глаза цвета пучины океана во время шторма, не такие как у меня, небесные, меняющие цвет от эмоций как небо от погоды, а насыщенно синие, изредка зеленеющие, как волны. Широкие, в полтора раза шире чем у меня (это я такой дистрофик, или окружающие такие здоровенные?..) плечи, голубая (ну кто бы сомневался…) рубаха, темно-синие в обтяжку шелковые штаны (нет, и как он шелк носит-то?). Бледно синие губы растянулись в презрительной ухмылке, открывая заострённые зубы, подбородок с ямочкой, казалось, устремился вверх. Я непроизвольно оскалился и глухо зарычал. Он не эстетично выпучил глаза. Ха!! А вот не фиг на меня, как на медных смотреть!! У меня тоже клыки есть, причем покрупнее чем у некоторых! Я злорадно ухмыльнулся и снова переключил внимание на сидящих в кресле. -Н… Ни… Никсар?! – выдавил из себя сирен. Я снова стрельнул взглядом в его сторону. -Угу, — кивнул светлый, и стараясь не делать резких движений стал подниматься. Я попятился. Он застыл. – И похоже еще в шоке от происходящего. – похоже эльф тут типа главный. Где-то я его видел… А!! Вспомнил! Он управляющий борделя! Класс, эльф – управляющий борделя! Пока я разорялся по поводу превратностей жизни, дискуссия по поводу меня любимого разошлась не на шутку. -Как это в шоке? – переспросил рыжий. Он по ходу оборотень. Глаза изредка пересекают напополам узкие вертикальные полосы. Не понял, чё он нервничает-то? Разглядываю его внимательно. Ничего особенного, стандартный набор а-ля смазливая мордашка: пухлые губки сердечком, нежная, покрывающаяся при малейшей эмоции, как и у всех рыжих кожа, курносый нос, мягкая линия подбородка. Под моим взглядом он задёргался. -Его продал близкий родственник. – словно маленьким, пояснил эльф. -Ну и что? — Фыркнул беловолосый. У него был странный узкий разрез глаз, прямые брови, ровный нос, более пухлая нижняя губа, чуть вытянутое лицо. Похож на воина пустынников. – Меня тоже родственники продали в уплату долгов племени!! — Его продал шатари. – я дернулся и впился взглядом в светлого: самый обыкновенный – длинные волосы, зелено-голубые глаза, аристократ, одним словом. -Ну и что? – напустил на себя нарочито безразличный вид прошел в комнату сирен.— Что даёт ему право вести себя как зверь? -Парень чуть не перегорел, а еще его насиловали. – сухо проинформировал его светлый. — Присутствующих тут тоже насиловали и не раз! –оп-па, вот так номер, что я помер! Я с нездоровым интересом стал рассматривать присутствующих, прикидывая как, когда и в каких позах… Так, о чем я думаю?! Я помотал головой, отгоняя пошлые мысли. -Э-э… Чего это с ним? – заметил мой не здоровый интерес фиолетово-волосый… Инкуб? Мать моя женщина, куда я попал?! -Может у него крыша поехала? – предположил сирен. -И общаться с ним надо как юродивым? – подхватил рыжий. Это уже слишком! -Успокойтесь! – прикрикнул на них светлый, чутко приглядывающийся ко мне. – С ним все в порядке, ведь да? — Я, прищурившись, пару мгновений разглядывал его, а потом медленно кивнул. В его глазах мелькнуло облегчение. – Мы все тут рабы. — Он приподнял голову, демонстрируя мне кожаную полоску зачарованого ошейника. Я невольно коснулся своего, стального. И встретился с заинтересованными взглядами. Фыркнул. – Истор, наш хозяин, снял с твоего ошейника все ограничения. – Сделал ЧТО?! Великие боги!!! Губы сами собой расплылись в счастливо-идиотской улыбке. Я тут же попытался скрыть её. Так мне это не послышалось!! Сейчас это просто бесполезная полоска металла! Если снять все ограничения, то из ошейника полностью уходит магия. Кажется я помню ритуал активации, если проведу его сам на себя, то стану сам себе хозяином и мною никто не сможет управлять. Йо-х-хо!! Ещё бы от браслетов избавиться… Но как бы убедить новоявленного хозяина снять их? Сейчас браслеты не активны, однако что будет, если он поставит какой-нибудь запрет? Надо будет, как можно скорее, провести ритуал… Я оторвался от раздумий, от наступившей неестественной тишины. Ухо непроизвольно дёрнулось, выпуская серьгу-паучка, фамильный оберег, впрочем, я тут же заставил своевольный артефакт скрыться. -Здорово! – вдруг взвизгнул инкуб и одним длинным прыжком оказался возле меня. Я шарахнулся назад, крепко приложившись головой об стену. –Ой, ты чего ? Ты как? Все в порядке? Ты чего дергаешься? – вопросы из него посыпались как из рога изобилия, а руки уже тянулись к моей голове. Интуиция (а может и тьма) подсказала, что беспокоится по его поводу не следует, поэтому я беспрепятственно, но с настороженностью позволил его рукам зарыться мне в волосы. Тоненькие пальчики нащупали набухающую и одновременно опадающую, под действием регенерации, шишку. – Ого, так быстро! А ты кто? Как тебя зовут? Как ты тут оказался? И где ты жил до этого? А… м-мм-м мгм-м? — я не выдержав зажал ему рот рукой. На меня уставились обиженные желтые глаза. Я тяжело вздохнул и, вздрогнув, отскочил в сторону, когда раздвоенный язычок лизнул мою ладонь. – Ну и чего ты шарахаешься? Это всего лишь язык! – он продемонстрировал мне предмет рассуждений. — Не обращай на него внимания, — попытался взять всё под свой контроль светлый. – Меня зовут Лирэль, я управляющий, — я кивнул, дескать, помню. – Это мелкое недоразумение, которому ты так понравился, — у меня расширились глаза, — смесь суккуба и инкуба, — это как? Метис от связи суккуба и инкуба называется рик, малыш. Метис? А разве они не?.. Нет, малыш, инкубы и суккубы для появления потомства собираются в количестве от 2 до 5 особей, сливаются энергией и спустя некоторое время распадаются, а между ними появляется сгусток чистой энергии, стремительно превращающийся в младенца. Новорождённого отдают старейшим суккубам\инкубам и те обучают их соблазнению. Метисы вроде этого — величайшая редкость, так как появляются они раз в несколько сотен тысяч лет, то очень почитаются демонами соблазнения и становятся их правителями. Но если они так почитаются, то почему их так мало? Потому что метиса могут зачать лишь по любви, и при его рождении оба родителя дематериализуются. Мало кому из демонов захочется покидать столь приятное практически вечное времяпровождение ради новорожденного. Гм… Ты говорила, что инкубов обучают старейшие,.. Да, но мало кто знает, что после рождения метиса, все знания его родителей переходят ребёнку, так что обучаться ему не имеет смысла: харизма инкуба, помноженная на очарование суккуба сведёт с ума не хуже магии шарханов! Кстати ты прослушал, малыша зовут Ираклий, а рыжего оборотня – Деметрус. — …дверей стоит Беон, он сирен, ты сейчас находишься в его комнате, и поживешь в ней кое-какое время…— вслушался я в голос светлого. -ЧТО-О?! – взвыл сирен. – ОН будет жить в МОЕЙ комнате? -Да, -невозмутимо кивнул Лирэль . – Пока не будет готова его комната и он более менее не адаптируется, будет жить с тобой. -Эй а обо мне кто-то подумал?! – возмутился Беон. – Как я работать буду с посторонним в комнате?! -А можно он будет жить со мной? – с придыханием спросил Ираклий. -Нет!— В один голос рявкнули светлый, оборотень, сирен и я ещё помотал головой. -Значит, решено. Не волнуйся, Беон, на твоё рабочее пространство никто не посягает, мы поселим его в твоей комнате в Доме.— кивнул эльф. – Продолжим знакомство. Это,— взмах рукой в сторону пустынника, — Соби. Он житель пустыни. Шархан. — Это слово стало спусковым крючком. Всё началось с шарханов! Я попятился, оскалившись, яростно зашипел, в атакующем жесте выставил когти… Стоп. Какие когти? Я недоуменно уставился на восьмисантиметровые чёрные когти. Новообретённый маникюр плавно входил в фаланги пальцев. Перевернул руки, там где должны быть подушечки пальцев – тёмная, невероятно нежная и чувствительная (я лизнул её языком) кожа. Кисти тёмные, плавно светлеют, и уже на уровне локтей кожа снова становится светлой. Спектр зрения странно поменялся, теперь я видел только тени и очертания фигур, однако настолько чётко, словно рисунок грифельным карандашом. Я потрясённо и растерянно уставился на вскочившего Лирэля. Одновременно я почувствовал как с меня стала подозрительным образом сползать простыня. Сразу забыв о когтях, я мёртвой хваткой вцепился в шелк, для надёжности запустив когти в ткань. В уши ввинтился голос: -Ой ну ладно тебе, дай на хвост посмотреть!! – Хвост?! Какой хвост?!! Где он у меня хвост увидел?! В этот момент под пальцы попался странный шнурок, я решительно его дернул… И тут же подскочил, забыв про злосчастную тряпку. Шнурок… Шнурок… Да какой на хрен шнурок?! Длинный, гибкий, яростно хлещущий по ногам, хвост. У меня хвост?! А! Ура, да здравствует истерика!! Родная моя, как же долго я тебя ждал!!! Я завертелся на месте, стараясь поподробнее разглядеть новое приобретение, однако запутался в мельтешащей 5-ой конечности и грохнулся на пол. Там, из положения лёжа я всё-таки сподобился поймать причину моего падения и стал пристально его разглядывать. Гм… хвост как хвост. Хотя откуда мне знать, как должны выглядеть хвосты? Длинный, где-то метр-полтора приблизительно, покрытый мелкой бархатистой шерсткой. Гм… А еще какие-то признаки есть? Стал судорожно ощупывать своё лицо. Мать моя женщина… Первое что я нащупал, это выпирающие клыки. О чёрт, какой у них цвет?! Я быстро зажал их руками и посмотрел на парней. Они смотрели на меня по разному: Рик – с интересом, оборотень – настороженно, шархан – растерянно. Больше меня обеспокоили эльф и сирен. Если у первого по виду был шок, то второй прямо-таки искрился злорадством, однако едва он открыл рот я послал в его сторону волну ледяной ярости и ме-е-едленно провел когтем над ошейником. Кожа разошлась моментально. Я почувствовал одинокую каплю крови, порез затянулся, оставив после себя лёгкий зуд, а сам я внимательно изучал глазами мгновенно позеленевшего (интересная у них особенность, сирены если боятся, то зеленеют, злятся – становятся насыщенно синими, как морская вода на глубине) Беона. Только рискни, сказала ему моя улыбка, и я разорву тебя на мельчайшие кусочки, которые так гармонично будут смотреться в этой гостиной. -Я конечно всё понимаю… но вряд ли клиентов потянет на ТАКУЮ экзотику. – фыркнул шархан. Я поперхнулся и сжал кулаки… Кулаки? М-мать! я уставился на свои милые родные ручки. Воистину есть в мире боги! Не боги, а я. Как тебя угораздило в частичную трансформацию вляпаться?! Вот же ж неугомонный какой… ты меня отвлекаешь вообще-то! Кстати, а что тут делает враг нашего народа? Че-его? Ладно, проехали. Всё, я занята. Ещё раз отвлечешь — накажу! Э-э, я-а,.. -Что это было? — осторожно поинтересовался Лирэль. -Не знаю, — попытался ответить я, однако вместо голоса из горла вырвались угрожающие шипение, хрип и как апофеоз, першение, перешедшее в глубокий раздирающий горло кашель, от которого я согнулся. Кое-как переборов боль в горле я сглотнул и снова попытался что-то сказать. Горло взорвалось болью, я сжал руками ошейник и рухнул на колени, тяжело сипя и дыша. -Молчи, молчи! – эльф оказался рядом со мной. – Что у тебя с горлом?! Было же всё в порядке…— Кое-как отдышавшись, я поднял голову. — Как же тебя зовут? Как нам тебя назвать? -Наверное, стоит узнать у его бывшего владельца… — начал было сирен, однако я резко накрыл его волной из эмоций боли, ярости и возмущения, от чего он застыл, и замотал головой. Зубами вспорол ладонь и, щедро поливая кровью пол, стал сосредоточенно выводить дрожащими руками своё имя. Ко мне подполз инкуб, подошли и остальные. Нет, я не буду тебя так называть. Знаешь, — положил руку мне на плечо Ираклий.— Лучше начни жить заново. Найт. * * * На адаптацию мне дали неделю. Всё это время, я совал свой любопытный нос всюду, куда только можно и нельзя. Сам бордель или, как его тут называли, Дом отдохновения, условно делился на три крыла: основное крыло – там, куда приходят клиенты, решившие поразвлечься, гостевое – это как бы продолжение основного, там находятся спальни, в которых развлекаются с рабами, и Дом – так называемое личное пространство самих рабов, куда Истор Раун – наш хозяин и владелец заведения – заходит, лишь если не может найти Лирэля на гостевой половине. Комната сирена была ухожена, но не обжита. Так выглядят помещения, где бываешь лишь иногда и то для проформы. Спальня в серо-голубых тонах, с распространённым узором из круга, вписанного в шестиугольную звезду, на которую сверху наложен четырёхугольник и вся картинка пересекается молнией. Такие же узоры были на полу и ковре в «рабочей» спальне Беона. Отведя меня туда, светлый мне дал простые штаны и рубаху из немаркой ткани и велел осваиваться, а сам ускакал по какому-то поручению полуорка. Ну а я решил последовать его совету про освоение. Первая прогулка была по доставшимся мне в наследство от сирена покоям. В стене я нашел замаскированную дверь, которая вела в ванную. Тёмно синий, с прожилками, мрамор, глубокая небольшая чаша бассейна, стена рядом с ним испещерена небольшими нишами и полками, заполненными средствами для ухода за волосами и телом, ещё в стороне проём в туалет. Покинув пределы ванной, предварительно облегчившись, я нашёл еще одну дверь, предположительно гардероб, сейчас, правда пустой. И это всё пространство моей спальни! Мда, не хило тут рабов содержат. Иной раз лучше пленников! Почесав в затылке, я решил предпринять вылазку на поиск продуктов питания, так как желудок отчаянно заворчал, требуя повышенного к себе внимания. Аккуратно приоткрыв дверь, я смог наблюдать пустой коридор. Вышел. Покрутил головой. Слева было около 4-х дверей и тупик, а справа ещё штук шесть входов в явно схожие с моими апартаментов и поворот куда-то влево. Запомнив месторасположение своего нового жилища, я решительно направился на поиски кухни. Поворот встретил меня лестницей. Кухня вряд ли находиться вверху, так что я благоразумно направился вниз. Пролёт – и я на первом этаже. Значит, живу я на втором. Прекрасно. Дальше шел, стараясь ориентироваться на запах. Поблуждав некоторое время по веренице комнат, я обнаружил ещё несколько рабов, причём ни один из них не был в похожей одежде. Такое чувство, что Истор Раун решил собрать рабов всех рас, хотя нет, вон парочка людей, ещё несколько оборотней, есть вампиры, пара орков, сид (а этот как в рабах оказался?!), гном и ещё куча народа. Кстати, здесь только парни. А раз только парни… Что-то я о таком слышал… А! Вспомнил! Меня как-то подбивали пойти сюда, вроде: самый популярный бордель в городе, мальчики на любые вкус, цвет, расу… Мда, хорошо, что на тот момент отношения с парнями мне были противны, а то не знаю как бы я местным в глаза глядел! Бывший посетитель, нынешний раб… На кухню я наткнулся чисто случайно, просто нырнул в невзрачный коридорчик, заслышав голос сирена. Пройдя по нему, наткнулся на внушительную дверь, аккуратно повернул ручку, просунул голову… и тут же закрыл дверь, спасаясь от летящего в меня черпака. Послышался приглушенный звон, а я, выждав немного постучал и снова приоткрыл дверь. На меня тут же дохнуло кухней: жареное мясо, пирожки с вареньем, черникой, клубникой, специи, вытряхиваемые в огромный котёл, висящий над огнём, румяные караваи хлеба, извлечённого из печи, аромат супов, борщей, подливок и прочие запахи этого помещения. Пока я сглатывал слюнки, меня заметили. -Эй, ты! – я вздрогнул и испуганно заозирался. –Да, ты, головой не мотай, чай, не мерин в конюшне! – я наконец разглядел огромную орчанку, в короткой, завязаной узлом на животе рубашке и обтягивающих бриджах, тяжело утиравшую пот со лба. Рядом с ней я казался щуплым подростком-дистрофиком. –Эк, какой ты хилый,— она окинула меня критическим взглядом. –Ты кто? – я задумался. Опять драть горло не хотелось, а пергамента со стилом у меня не было, чтоб объяснить ей, так что я просто состроил голодные глаза и продемонстрировал ошейник. Ошейник она увидела, а на голодный взгляд ответила: — Еду надо заработать! – я вздохнул, и как мне это сделать?! Я ведь даже постель за собой не застилаю! В этот момент раздался чей-то вопль и из прохода между столами вывалился орчёнок. На него сверху опрокинулся котёл с крутым кипятком. Время замедлило бег. Я увидел как расширяются от ужаса глаза орчанки, как распахивает рот в крике поварёнок, как застывают остальные слуги (да-да, именно слуги, а не рабы!)… Меня словно подбросила стальная пружина. Одним прыжком я оказался возле мальчишки, схватил его за шиворот и откинул как кутёнка к двери, а сам резко упёрся руками в край опасно накренившегося котла. Руки запылали, словно с них живьем стали сдирать кожу, а кипяток, от резкой остановки казанка, плеснул мне на спину, от чего я низко утробно зарычал. Резко установив его на место, содрал с себя раскалённую, как мне показалось, рубашку и, попятившись назад, с наслаждением прижался спиной к прохладной стене. Вместо желанного облегчения, спина взорвалась болью, от которой перед глазами заплясали искры. Из горла вырвалось надсадное шипение, я как подкошенный, рухнул на колени. Да чтоб я… Да чтоб ещё раз!.. Сквозь шум крови в ушах, я услышал взволнованный голос: -Только, потерпи! Я сейчас… — я уцепился в повариху, не давая ей уйти. В голове прояснялось необычайно быстро, регенерация словно ускорилась в несколько раз, и я уже со светлой головой, удерживая женщину одной рукой, надкусил пальцы на другой и стал выводить ими на полу руны. «Регенерация. Надо есть. Быстрее регенерация.» Как ни странно, но она разобрала корявые буквы на всеобщем и зычно скомандовала: — Быстро, накрывайте на стол! – «И побольше.» — дописал я, на оставшемся свободном пространстве между стеной и поварихой. Она кивнула, и аккуратно перехватив меня за предплечья, помогла подняться. Пошатываясь на каждом шагу и удерживаемый орчанкой от позорного падения лицом вниз, я дошел до стола, куда она меня привела. Сесть мне не представлялось возможным, кипяток прилично обжег задницу, так что стулья мне пока что только снятся. Трясущимися, со спёкшейся кровью с кожей руками, я, наплевав на этикет, поддел горячий пирожок и откусил от него сразу половину. Горло нестерпимо засаднило, однако, организм, почуявший еду, мигом бросил последние ресурсы на восстановление обожжённого горла. Больше не рискуя, я вгрызся в кусок хлеба, проглотив его в мгновение ока. Следом был злосчастный пирожок, потом куриная ножка, картошка, салат, политые соусом телячьи медальоны, жаркое, кусок пирога с яблоками, куропатка, причем, остались только кости, змеиное мясо, политое черничным вареньем, пирожное с котлетами и горчицей, яичница… На яичнице я услышал дружный вздох, подтащил к себе табуретку, и усевшись по удобнее продолжил поглощать продовольственные запасы Дома отдохновения. Завершил я свой «перекус» только тогда, когда передо мной стояли три внушительные стопки тарелок и блюдо с недоеденным пирожком внутри. С тяжелым вздохом я посмотрел на сдобу и снова душераздирающе вздохнув, поднял голову. За мной умилёнными взглядами смотрела вся кухонная братия. Я решительно затолкал в рот пирожок, похлопал себя по так и оставшемуся плоским животу, левитацией поднял тарелки и осторожно, чтоб не дай тьма не раскокать (меня за такой по головке точно не погладят), переместил их в ближайшую мойку. Во время переноса посуды вспоминал простейшие бытовые заклинания. Одно из них было подходящим и я уверенно сделал нужный пасс рукой. Тот час в воздух взлетели мочалки а в мойке появилась пена. Чистые тарелки замелькали в воздухе укладываясь на привычные места. Другой пасс – грязный, кое-где сверкающий пропалинами и въевшейся грязью, пол засиял, как новый. Я с интересом прошёлся по кухне, засовывая любопытный нос в котлы, кастрюли, сковородки, по пути очистив от грязной посуды ещё несколько моек, чем избавил от работы поварят; заглянул за печку и шарахнулся от, вылезшего от туда, черного комка сажи. А потом обозлился: на мой чистый пол, грязная нежить?! Размашистый, даже в некотором роде злорадный пасс и из-за печки с дружными воплями вырвалась колония человечков из сажи и все вместе нырнули в мойку. Пена вскипела, из неё то и дело доносились вопли и ругань на непонятном языке, несколько раз она становилась тёмной, но тут же очищалась, и продолжала своё дело. Через некоторое время она пропала, а через край бадьи перелез маленький бородатый человечек в мокрой одежде. Он щелкнул пальцами и от одежды и бороды вверх взвилось облачко пара. -Почем изуверам помагаешь, а? – укоризненно уставился на меня… домовой. Самый обычный домовой дух, бородатый, с особенным, домовским говорком, который у всех гномов встречается. Я пошарил взглядом по сторонам, вновь пальцы резать не хотелось, да и пол жалко. Домовой, видя мои метания, хмыкнул в растительность на лице и извлёк из воздуха кусок тонко выделанного пергамента, чернильную самописку и вручил их мне. – Корябай, коли не могёшь глаголить. Так зачем помагаешь, мы бунтоваем, а ты мешаешь? – я быстренько пристроил пергамент на колене и стал писать: «Зачем бунтуете?» и протянул писульку мужичку. – А как не бунтовать-то? Изверги енти даже уважить ни раз не удосужилися… — я удивлённо вскинулся на прислугу. С нечистью типа домовых, нужно общаться почтительно иначе порядка в доме не дождаться. С ума они посходили, что ли? -Да уважили, мы, уважили! – возмутилась орчанка. – Масло, сметанка, пирожочки с земляникой и картошкой, молочко!.. Я снова повернулся к домовому. -А ще они злыдней привели! От того у хозяёв дела всё хужее и хужее, правда, ушастый большие беды отводит, а так… Злыдни нас теснят, да мы не здаёмся! Того и бунтоваем… — «Злыдни? А где их подселили?» — Дак, знамо дело где, в рабочей вашей части, куда мы почти не захаживаем, там нам делов не многа раньше было, лишь перестелить, да бельишка постирать, а так у нас тама делов нету. -А не покажите где именно злыдни? – как-то подозрительно ласково поинтересовалась повариха. Домовик почему-то посмотрел на меня. «Что?» -Решай, ты нас миришь! – «Ну показывайте!» в этот момент у меня громко заурчало в желудке. Я прижал руку к животу и виновато посмотрел на кухарку. Она усмехнулась и кивнула домашнему духу: — Покорми мальчика, тощий очень. -Да он 5-рых объест!.. – домовой осёкся под возмущенным взглядом. -Ну и что?! Мальчику нужно расти! -Ладно, ладно,.. Покормлю. – передо мной появился высокий статный мужчина с бородой переплетённой в косички, с размахом плеч в три меня. Нет, ну это не честно! Почему все вокруг больше меня?! — Садись. Ребёнок. Нафаня, Малюта, Радушка – проведите Хельшу к злыдням. – Трое названных домовых замахали руками и шустро выскочили за двери. Следом за ними с суровым выражением лица последовала орчанка. «Н-ну у вас тут и страсти ельфийского двора!» присвистнул я, передавая пергамент домовому. -Ну, что есть, — добродушно улыбнулся домовой. – Меня, кстати, Домир зовут. – я выдернул у него из рук бумажку. «Найт». – Приятно познакомиться. – я кивнул. – Ну, садись за стол, Найт. Так нас и застали взъерошенные сирен и светлый: я сидел на столе, болтая ногами и вгрызаясь в очередной пирожок, а вокруг меня скакал Домир и рассказывал историю этого дома. Изредка и я вставлял умные фразочки, тыкая ему под нос пергамент. -Что здесь происходит?! – выдохнул эльф. Мы с домовым удивлённо переглянулись. Я стал быстро писать, когда пергамент, исписанный с двух сторон, закончился. Домовой прищелкнул пальцами и дал мне новый, чистый лист. И новую самописку, взамен использованой. Я продолжил строчить и повернул вопрос к эльфу. «Что-то случилось?». Эльф опешил. -Ты… Ты… Должен сидеть в комнате! – обвиняюще уставился на меня сирен. Я моментально ощетинился. «А я голодный!» — Совсем дитё не кормите! – возмущенно вскинулся Домир. –Э-э.. Дитё? –выпал в осадок Лирэль. -Что тут происходит?! – раздался зычный голос Хельши. Эльф подскочил и резво повернулся. -Синий не даёт ребёнку есть! – обвиняюще ткнул пальцем в Беона домовой. -Кто не дает?! – моментально набычилась орчанка. Все, сирен, ты попал! Я злорадно захихикал. – От ребёнка одни кожа да кости! -Ага, — ядовито подтвердил Беон,— голодный, холодный, несчастный мальчик для удовольствий! Хельша поджала губы. Я споро зашуршал пергаментом, невольно привлекая внимание. Домовой заглянул мне через плечо и хмыкнул. Немного подумал и спрятал писульку за пазуху. — Ну так не интересно! — расстроился домовой, вручая мне очередной кусок бумаги. «Я уже поел! Все нормально!» продемонстрировал я домовому. – Ну, раз поел… -Ты, вообще, что тут делаешь? – устало потёр глаза эльф. «Сам сказал, осваивайся! У тебя неделя для адаптации!» — Я не это имел в виду. Как ты умудрился сюда добраться, что не пересёкся с нами? – я пожал плечами. – Да и кухню не так просто найти. -Я его провёл. – усмехнулся в бороду Домир. -А вы…— склонил голову Лирэль. -Домовой тутошний. -Тогда ясно. Значит, помирились? – он обернулся к орчанке. Та кивнула. – Прекрасно. А теперь мы у вас заберём Найта, там портной прибыл. Я шустро соскочил со стола, тряхнул головой, откидывая волосы, и танцующей походкой подошел к управляющему. -Стой! – встрепенулась Хельша и бросилась куда-то в глубь кухни. Мы проводили её удивлёнными взглядами. Впрочем, она тут же появилась, неся в руках внушительную миску, накрытую полотенцем. – Вот, держи. Проголодаешься – приходи! – я осторожно заглянул под ткань. В нос ударил восхитительный аромат выпечки. Я широко улыбнулся. Уже направляясь по коридорам вслед за светлым и сиреном, я поймал себя на том что адаптируюсь я тут быстро. Пожалуй, даже слишком быстро. Расслабься, малыш, это эффект от слияния. Ты же умирал, а значит становился частью меня. Как я уже говорила, после этого ты на многие вещи будешь смотреть иначе, чем раньше. М-да, вот и думай теперь, радоваться после этих слов или злиться. * * * Портным оказался, измученный жизнью, древний оборотень. По началу мне хотелось прибить его из жалости. Ближе к концу – со злости. Началось всё с того, что сей венец творения богов едва завидев меня рявкнул: -Для этой облезлой мыши, я работать не буду! Оскорблённый до глубины души, я написал всё что думаю, об этом работнике ножниц и иглы и продемонстрировал сначала ему, потом эльфу. Оборотень покраснел, Лирэль побледнел. -Держите своего раба в узде! – рыкнул он. Я показал ему язык, отвернулся и вышел. Правда, потом меня, брыкающегося приволокла охрана. Брыкался я больше для проформы, так как нельзя было показывать, что я могу управлять собой, не слушаясь чужих приказов. А после началось муторное измерение меня любимого портняжным сантиметром и угрозы оборотня меня на этом же сантиметре вздёрнуть. Через два часа мучений меня было решено облачить в тряпки, на подобии самурийских гейш, с учётом того, что гейшами могли быть только женщины, и красить меня побелкой надо будет «перед каждым использованием», как выразился этот старый пердун. Сравнение с тощей девчонкой меня покоробило и я дал себе обещание срочно набрать в весе, хотя бы до того состояния, когда кости не выпирают. Хрыч важно покивал благодарностям эльфа и сообщил, что заказ из 5-ти комплектов нарядов гейш они смогут забрать через месяц. Лирэль схватился за голову, а эта побитая молью меховая шапка (ну нет у меня нормальных слов для этого … «м-мастера»!) быстренько смылась, оставив счёт, от которого даже я, не считающий денег на развлечения, впал в глубокий ступор. Таковым было моё первое, и, надеюсь, последнее знакомство с портным, а я взял себе на заметку научиться шить. Тьма обещала подсобить с этим. * * * Где-то в середине недели я всё-таки решился провести обряд пробуждения ошейника. Для этой цели я уже успел раздобыть всё необходимое и решительно вошёл в ванную, предварительно попросив Домира меня прикрыть от остальных. Я встал в центр комнаты, солью насыпал ровный круг, потом закрепил соль жидким воском, на стороны света разложил травы: север – сон-трава, подавляющая волю; запад – мак, притупляет сознание; юг – сухие розовые лепестки, для усиления любви и услужливости хозяину; восток – драконья трава или мангар, специя в еде и малоизвестный катализатор в обрядах, для полного подчинения. Внутри разложил листья меллорна, мне его надергал орчонок, которого я вытащил из-под котла. Меллорн был небольшой, и принадлежал Лирэлю, как подарок от Рауна. Похоже, что полуорк серьёзно запал на своего управляющего. Интересно, он сам это понимает или нет? Насколько я понял из разговоров остальных рабов то они ставки делают, сделает Истор его своим или нет? Хотя мне кажется, что тут дело будет уже не в кровати, вернее не только в ней. Последнее время у меня резко усилилось восприятие и обострённым обонянием, я чуял от обоих, смешанные между собой, их запахи. Так, что-то я отвлёкся… Поверх листьев эльфийского древа жизни посыпались кленовые и туевые веточки, сверху добавились чистотел, конский каштан, трава призраков и агерантум. Всё это присыпать порошком из толчёной скорлупы малиновки (гадость редкая!) и, наконец, положить по центру ошейник. Речитатив заклинания всплыл в сознании, заставляя повторять, хотя бы шевеля губами, металл загорелся жёлтым светом, потом красным, а в конце – потемнел. Круг затрясся и полыхнул. Травы, соль, воск – все исчезло, оставив после себя след из копоти. Я аккуратно вынул ещё тёплый ошейник и медленно застегнул у себя на шее. Первый скрытый приказ: слушаться меня и моих мыслей, как бы это делал я. Полностью вести себя как я, что бы не произошло и кто бы на меня не влиял. Второй скрытый приказ: считать своей силой тьму. Вернее не считать, а просто об этом знать. Третий скрытый приказ… хотя нет, и двух хватит для привязки ошейника. Я чувствовал себя одновременно и свободным существом, и рабом. И это довольно странное ощущение. Хм, будем думать, я привыкну. А куда ты денешься, малыш… Вот именно, куда я денусь, пока не обучусь управлять тьмой. Не управлять, а направлять силу в нужное русло, малыш. Тьмой нельзя управлять, как остальными стихиями, её можно лишь направлять в необходимое тебе русло, направление, форму. Гм, правда что ли? Ну тогда кое-что ясно… И что же пришло в твою умную голову? К примеру то, что все посвященные тебе, тьмой пытались управлять, а ты сказала, как я понял, я не сосуд для тьмы, а всего лишь проводник. Не всего лишь, а проводник. Если проводить тьму через себя то последствий не будет. Почти не будет. Но если тьму впитать в себя, как силу, как из обычного источника, то личность начинает разрушаться и через некоторое время появляется… Она не ответила, а меня пронзила догадка: тёмные твари! По этому решили отказаться от тьмы, потому что если начать поглощать силу, то превращаешься в демон знает что! Ты прав. Это обратная сторона могущества. Тьма всегда была самым лёгким путём обретением силы, но никто не задумывался, какова цена… Халявного могущества. Ясно. Молодец, малыш, ты быстро усвоил первый урок, а пока – лучше ешь, спи и набирайся сил. У тебя еще четыре дня относительной свободы, больше бездействия в этом рассаднике сексапильных парней я не выдержу!!. Да уж, прям крик души, хе-хе. Она мне не ответила. Ну и не надо! * * * Оставшиеся дни я только и делал что ел, спал и исследовал территорию борделя. После того как полуорк лично удостоверился что сбегать я и не думаю, меня торжественно предоставили самому себе, чем я и воспользовался. Я облазил весь Дом и верхние гостиные, пока там никого не было. Помимо этого, во второй половине дня ко мне обязательно заходили эльф с кем-то из тех парней, что наблюдали за мной, пока я был без сознания. Чаще всего это были инкуб и оборотень, а то и оба сразу, изредка к ним присоединялся шархан, от которого я шарахался как от чумного под недоуменными взглядами остальных, либо оборотень. Совсем я не видел сирена, однако виду, что мне интересно, где он бродит, не подавал. Притащив с собой кого-нибудь из них, оба начинали учить меня принимать соблазнительные позы, призывно облизывать губы, строить глазки и прочая, прочая, прочая. Не скажу, что мне это нравилось, однако было в каком-то смысле интересно и познавательно. Допустим, раньше я и не знал, что если потягиваясь чуть отставить ногу в сторону, то одежда выгодно обрисует тело (которое мне всё-таки удалось привести в относительный порядок за неделю питания от пуза!..) или что бы облизывание губ не казалось фальшивым, нужно представить что на губах у тебя что-то что тебе нравится, например, сок от клубники, а перед глазами представляешь полное блюдо этой вкуснятины. Взгляд сразу становиться призывно-голодным (главное не переборщить, не то жертва, читай: клиент, перепугается и сбежит) и самое главное направить его в сторону потенциального любовника\любовницы (да-да, сюда и женщины приходят, правда, лишь властью обличенные). Чем надо заниматься в кровати, они оставили пока что на меня. Типа, спал же с девушками, так попробуем найти тебе пассива. Пассив – это тот, кто внизу, насколько я понял, а актив – это сверху. Есть еще категория направляющих пассивов, которые указывают партнёру, что ему делать, но как заметил Соби, мне до этого, как раком до светлоэльфийского леса. А вечерами уже Тьма потихоньку учила меня, что надо делать в постели, с наглядными примерами из обрётших материальное воплощение теней. Рассказывала, как находить чувственные зоны на теле партнёра, как доводить его до исступления, балансируя на грани, не давая пересечь её, либо заставить забыться в чувствах, отдаваться полностью и без остатка или оставаться при ясном сознании, чтобы, едва партнёр немного оклемается, вновь окунуть его в чувственный водоворот. По мере получения новых знания я сам начал потихоньку приглядываться к окружающим, стараясь подмечать их жесты, движения, взгляды. На седьмой день Лирэль с искренним удивлением отметил, что некоторые жесты и взгляды, стали проглядывать у меня вне занятий. Вечером шестого дня я случайно (хотя мне кажется с подачи тьмы) забрёл на рабочую половину Дома отдохновения. За одной из дверей послышались голоса, музыка, взрывы смеха, взвизги. Именно в этот момент меня накрыло. Сознание словно отодвинулось на задний план, разрешив остаться в роли наблюдателя, а всё остальное затопила тьма. Я запаниковал, а потом меня затопило волной спокойствия. Кости словно раздались в стороны, делая меня выше, шире в плечах, крепче, внушительнее. Мой тебе подарок, малыш… Словно сомнамбула, я скинул, ставшую мне слишком узкой, едва не трещащую по швам, рубашку, и сделал замысловатый пасс. Грубые, ставшие из непомерно длинных куцыми, штаны превратились в тонкие чёрные самую малость прозрачные шаровары. На руках, помимо браслетов подчинения, появились широкие наручи на предплечьях, из черненого серебра. Серьги снова проявились на ушах, и в пупке. Серьгу в соске или гм… можно будет потом на законное место вернуть. Створка поддалась от лёгкого толчка и я вошел в комнату. Бросив в мою сторону взгляд, оборотень, кажется Деметрус, резко оборвал смех. Следом за ним в мою сторону повернулись остальные. Стихла музыка. В комнате было семеро рабов, среди них Деметрус, Ираклий и Беон. Клиентами были четверо орков, дроу и пара вампиров. Я безмятежно улыбнулся и скользящей походкой направился к небольшому свободному диванчику. Подобрав под себя ногу, оперся подбородком на тыльную сторону пальцев. -Это ваше новое приобретение? – разорвал тишину голос одного из орков. Я повернулся к нему. Тысячник. По крайней мере это толкование его татуировок. Огромный, больше даже других орков, явно заводила. Длинные тёмно-зелёные, практически чёрные волосы заплетены в мелкие косички. -Можно и так сказать. – Кисло фыркнул Беон. -А что не так? – с любопытством стал изучать меня тёмный эльф. Я чуть расправил плечи и игриво улыбнулся. -Совсем еще новичок, обучать на… — Деметрус не договорил, так как я одним слитным движением поднялся на ноги и сделал пасс, в сторону притихших музыкантов. В воздух моментально взвилась барабанная дробь. Опоясывающая меня татуировка плавно обрела чёткие контуры, отделилась от тела и с тяжелым звоном повисла на бёдрах поясом из тёмного золота. Звук бряцающего металла, словно стал спусковым крючком. К барабанам присоединились другие инструменты, а тьма полностью завладела телом и начала ТАНЕЦ. Движения были неловкими, словно он их забыл, а теперь вспоминает. Это не было танцем как таковым, не было очарования, и грации в движениях, как у профессиональных танцовщиков, это просто была завораживающая пластика гибкого юного тела, демонстрация игры мышц стройных ног, силы хрупких рук, шелка тёмного покрывала волос. Юность, делающая честь опыту, обманчивая слабость, что в любой момент перейдёт в смертоносность. Соблазн в чистом виде, сравнится с которым может лишь рик, да и он остановится присмотреться, запомнить движения, эмоции, чтобы потом использовать их для соблазнения, ведь тьма редко танцует и еще реже позволяет видеть свой танец. Смотри же на меня, юный рик, твоё время еще придет, и ты будешь повелевать демонами, которые не покоряются никому… Музыка стихла. Наступила оглушающая тишина. Единственное что позволила мне сделать тьма, это убрать мешающуюся прядку волос и стереть пот со лба. Дальше я снова оказался под контролем тьмы, полностью в сознании, но как марионетка. Короткий смешок, опуститься на диванчик и в упор посмотреть на тысячника. Посмотреть насмешливо, игриво и… мудро? Словно прожжённая стерва смотрит из глаз мальчишки, не разменявшего и сотни. Орк резко поднялся, подошел ко мне, протянул руку… Я покраснел, задорно улыбнулся, хватаясь за широкую, покрытую мозолями от секиры, что покоится у него за спиной, ладонь двумя руками, встаю и тяну его за собой, к выходу. Он смотрит на меня покровительственно, дескать, чем бы дитё ни тешилось… Мы вышли за дверь, я провёл его практически к концу коридора, прежде чем нашел свободную комнату, спиной вошел в неё и тут же заметил гримасу орка. Отпустил его развернулся и скривился. Хлопок – противные приторно-розовые тона сменили приятные глазу сумерки – черный бархат и серебро. Магические светильники погасли, раскрылись тяжелые шторы, впуская в спальню лунный свет, сквозь расширяющееся окно. Бледное сияние Сиалы, осенней луны, осветило монументальную гигантскую кровать. Орк прикрыл за собой дверь. -Не боишься, малыш? Я ведь большой… Усмешка, легкое качание головы. В один миг я оказался рядом с ним, резко потянул на себя, в сторону кровати, а дальше… Дальше обрывки воспоминаний. Вот я падаю спиной на кровать, утягивая за собой орка. Впиваюсь ему в губы голодным поцелуем. Он по началу теряется от такого напора, однако быстро приходит в себя и пытается перехватить инициативу, однако после нескольких яростных укусов, сдаётся и лишь пытается сдерживать юркий, не в меру расшалившийся язычок. Ему вряд ли верится, что так может целоваться новичок… …я обхватываю ногами его за пояс, безрукавки на нём уже нет, а он исследует мои лицо, шею грудь, задевает колечко в соске, и услышав стон, начинает поигрывать с ним, потом спускается к пупку… … штанов на мне нет, зато они есть на орке. Я гордо восседаю на бёдрах тысячника, исследую пальцами, губами, языком, татуировки на груди, проверяю мягкость тёмно-зелёных губ, чувствую на языке запах степных трав, дым костра, и степные ветра… …штанов нет уже на нём, я отбросил их куда-то далеко, и искать не собираюсь. Его член не просто большой, как он говорил, он ОЧЕНЬ большой!! Встречаюсь с насмешливым взглядом, и фыркая, решительно провожу губами по всей его длине. Орк сдавленно выдыхает… …по началу больно, но потом… …заполнен на столько, что не хватает воздуха, я начинаю покачиваться, он придерживает меня за ягодицы, оглаживает бёдра. Приподнимаюсь и рывком опускаюсь, наслаждаясь длинным, протяжным стоном. А ему, оказывается, тесно… По губам змеится ухмылка, сыграем на этом… Грайер * * * …тяжелое дыхание сменяется стонами и наоборот. Теперь не скажешь так, сразу, кто кого имеет: тысячник, не раз добивающийся побед не только на поле боя, но и в постели, или хрупкий, по сравнению с ним, паренёк, скачущий на воине, как наездник на сноровистом скакуне. А ещё эта демоническая ухмылка на юношеском лице… Грайер почувствовал, что вот-вот кончит. Непонятно как, но об этом узнал и мальчишка. Узнал и с усмешкой вскинул на него тёмные глаза, сверкающие чувственным голодом. Словно дразнясь, он подался вперёд, заставляя орка сцепить зубы, лишь бы не проорать что-нибудь не слишком цензурное, а потом, словно подгадав момент, парнишка кончил, утягивая за собой бывалого ветерана постельных баталий. В мертвенно-белых лучах Сиалы, на гибком теле блестят капельки пота. Накрывший оргазм заставил парнишку выгнуться, откинув голову назад, оставив беззащитной шею. Лунный свет запутавшись в волосах, придает им серебряный оттенок. Любовник настолько хрупкий, что, кажется, одно неловкое движение – и он сломается, разлетится осколками, как хрупкая статуэтка. Хочется обмотать в шелка, меха, бархат, спрятать в дальнем конце шатра и любоваться. По праздникам. Такой нежный, невинный, беззащит… Дверь приоткрылась, послышались голоса: -Да я уверен! Он новичок, сам говорил, мужиков шарахается… Потом перед клиентом извинятся! Если уж и заменять, то только сейчас!! – дверной проём открылся шире. – Простите… — Огромная двулезвийная боевая секира пролетела в волоске от виска незваного гостя, срезав синюю прядь волос, и вонзилась в противоположную стену. – Простите!! Дверь моментально захлопнулась. Нежный, невинный, беззащитный мальчишка отряхнул руки и подался вперёд, втягивая впавшего в ступор Грайера в долгий, глубокий, чувственный поцелуй, отвлекая от внешних раздражителей и вновь возбуждая. В шалых тёмны-зелёных с голубыми искрами глазах сверкнуло предложение. -Ну что ж… Давай продолжим… Наградой ему стали поцелуй в нос и укус за ухо. А дальше всё слилось для тысячника в калейдоскоп событий: мальчишка утянул его в ванную, которую тоже перекрасил в сумеречные цвета. Из маленькой чаши сотворил огромный бассейн, где орк брал его несколько раз, то вжимая в бортики, то полулёжа на пологих ступеньках, позволяя пареньку оседлать себя и играя с его серёжками в соске и пупке. Потом, когда они вытирали друг друга, мальчишка упёрся руками в стену, позволяя делать с собой, всё что орку взбредёт в голову. Дальше были кресло, подоконник, стол, который они в итоге развалили, и снова кровать. А паренёк, будто бы не мог насытиться, будто поставил перед собой цель, довести орка до предела. Словно у него не было никого не просто долго, очень долго и сейчас он стремиться наверстать упущенное. Угомонился ненасытный любовник лишь под утро, во время очередного ленивого обмена ласками. Потянулся поцелуем к Грайеру и уткнулся носом в шею любовника, мгновенно проваливаясь в сон. Уставившись в потолок, плавно светлеющий в лучах восходящего солнца, тысячник улыбался. Легко, бездумно, как в детстве. В теле блуждала истома, впервые за долгое время он был полностью удовлетворён не-орком. Даже не так, впервые за довольно долгое время он был удовлетворён. Почему-то ему казалось, что в ближайшие пару дней заглядываться на окружающих он точно не будет. Под рукой шевельнулось мягкое, податливое тело. Грайер прижал его к себе ещё теснее. Открылись сонные, стремительно голубеющие глаза, чуть сощурились. Симпатичный носик смешно сморщился и мальчишка чихнул. -Как тебя зовут? – негромко поинтересовался тысячник. Паренёк похлопал глазами, тяжело вздохнул, приподнялся в кольце мощных рук. В его руках появились самописка и кусок пергамента. Под недоуменным взглядом орка он что-то быстро написал и развернул листок к орку. Немного кривоватым, но разборчивым, крупным почерком было выведено «Найт». Тысячник изумлённо вскинул брови. – Ты немой? – мальчишка кивнул, с трудом удерживаясь от зевка, и снова положил голову ему на плечо. – Ясно. – он помолчал. – Но стонать тебе это не мешает! – Грайер рассмеялся, за что получил дружеский тычок со стороны Найта. – Что ты хочешь в оплату? – мальчишка удивился на столько, что даже приподнялся, и быстро застрочил ответ: «А разве ты не должен платить за меня Истору? Он же хозяин!!» — Рауну платить, это да, я за тебя не поскуплюсь, — он усмехнулся. – Но у вашей братии есть обычай: если первый у девственника, дари ему, что тот захочет. – «Не знал, не знал… Но я не девственник уже… э-э… неделю» — Как это? Не похоже! А о плате все рабы знают?.. – Грайер осёкся, заметив, что Найт прикусил губу. – Ты не изначальный? Ну, не рождённый раб? – орк окинул мальчишку недоверчивым взглядом. Тот покачал головой, а потом вдруг что-то написал. Орк поперхнулся воздухом под насмешливым взглядом, когда дочитал вопрос: «Откровение с рабами всегда входит в твой секс-марафон?». Откашлявшись, он фыркнул: — Положим, марафон мне устроил ты… И нет, обычно я с рабами не откровенничаю. Просто ты такой… Хрупкий, что ли… Так хочется тебя… защитить. – орк смутился. Ответ последовал незамедлительно: «И это после того, как хрупкий я метнул твою секиру в твоих посетителей?». Орк хохотнул, потрепал Найта по волосам и вернулся к предыдущей теме разговора: — Так что тебе подарить? – юный любовник скользнул по мгновенно напрягшемуся орку взглядом и… указал куда-то на его ухо. – Э? – не понял тысячник. Найт вздохнул и подцепил пальчиками массивное золотое колечко. –Это? – Грайер недоверчиво уставился на паренька. –Серьгу и всё? – энергичный кивок. – Ни денег, ни просьб выкупить, ни драгоценностей, ни, в конце концов, меня в качестве нижнего партнёра?! – «Ты и так постоянно был внизу», широкий зевок, «Если не надоело, то можем продолжить!..» и лукавая усмешка, правда, усталая. – Не-не, надоело… То есть не надоело, но всё же… — Могучий тысячник стушевался под насмешливым взглядом ребёнка. – Даже оружия не попросишь? – Найт вытянул над орком руку. Одна из татуировок, что кольцами обхватывали пальцы, внезапно стала объёмной, а потом отделилась от кожи, превратившись в кольцо. Практически сразу же контуры кольца потекли, и металл вытянулся в длинный, тонкий, остро заточенный стилет. Грайер застыл. – Всё-таки никсар… — кивок и обратное превращение стилета в татуировку. Ловкие пальчики мальчишки быстро сняли с уха орка колечко и переместились на своё собственное, по живому пробили новую дырку, и золотая безделушка обрела нового хозяина. А Найт устало опустился на зелёное плечо. Странно, но страха перед представителем легендарного народа непобедимых воинов и магов не было. А ведь он в любую минуту мог убить его… И не убил. Вспомнились невероятная сила, когда он играючи удерживал руки здоровенного орка, или тот же бросок секиры… Пока орк размышлял, парнишка снова заснул. На этот раз так крепко, что его вряд ли бы разбудила даже дуэль магов. Он осторожно поднялся, укутав мальчишку в одеяло, и осмотрелся в поисках своих вещей. М-да,.. Штаны, зацепившись одним подвёрнутым краем, свисали с массивной люстры, безрукавка нашлась под обломками стола (орк честно чуть покраснел, извлекая вещь из-под столешницы), один сапог был носком в перевёрнутой вазе, другой нашёлся в бассейне. Перевязь для секиры, кошель и холщовый мешок болтались на ручке двери, а на полу у кровати сиротливо лежали шаровары Найта. Орк хмыкнул, аккуратно повесил на изножье кровати практически невесомую ткань и, стараясь ступать по тише, покинул комнату. Аккуратно притворив за собой дверь, он пару мгновений задумчиво изучал резьбу, а потом повернулся и едва не шарахнулся обратно. Вдоль стен коридора стояли орки, поджидающие своего сотника, и рабы. Во главе делегации стоял эльф-управляющий. Не обращая внимания на полураздетых рабов он задумчиво подошёл к секире, которая почти на всю половину лезвия была утоплена в стену. Потыкал в рукоять пальцем и, словно находясь в коридоре один, поинтересовался сам у себя: -Эк он её… Ну и чё теперь? Звать, чтоб вынул? Не, пусть спит, заслужил. А всё таки… — он ухватился за рукоять и резко дёрнул. Раздался тихий хруп и в руках у тысячника оказался теперь уже топор, с половиной лезвия. — …!!. Вот и доверяй после этого кочевым гномам! Не оружие а … , от одного броска грахрова мальчишки развалилась! – однако в голосе отчётливо слышались нотки восхищения. – Эй, светлый, держи! — Увесистый кошель, глухо звякнув, упал в руки растерянного эльфа. – А мальчишке… — с трудом, но он всё-таки отломал набалдашник из золота и драгоценных камней и перебросил его Лирэлю, — Переплавьте на висюльки. – вскинув разорённое оружие на плечо, он, кивнув другим оркам, направился в сторону выхода. Один из орков, Хайр, догнал друга и хлопнув по плечу поинтересовался: -Ты чего это такой помятый? Даже на красавчиков не посмотрел! -Не поверишь, — усмехнулся Грайер, — но я на мальчиков несколько дней смотреть не смогу. -Что, так плох? Снулое бревно? – изумился другой – Ирг. -Наоборот, он меня заездил! – орки застыли, словно напоровшись на каменную стену. А Грайер, делая вид, что ничего не заметил, продолжил жаловаться. –А ещё такое чувство, что это не я его, а он меня лишил девственности! – судорожный вдох и задыхающийся кашель. – Будто у пацана никого не было не просто долго, а ОЧЕНЬ долго. Если бы он буквально полчаса назад просто не заснул от усталости, то даже не знаю, что бы я делал… — Тысячник остановился. – Эй, вы идёте?! Орки отмерли и ломанулись следом. Вскоре голоса стихли. Лирэль* * * -Он, не, врал. – делая паузы между словами, отстранённо заметил Лирэль. Ираклий осторожно подошел к двери, приоткрыл её… -Ох мать моя суккуб!.. – вырвалось у него. Следом ломанулись остальные. Взглядам зрителей предстала комната в сумеречных тонах, с гигантским окном, обломками стола по центру комнаты и перевёрнутыми креслами. Из ванной выглядывали скомканные полотенца. В центре стену подпирала огромная кровать, на которой, бережно завёрнутый в одеяло лежал хрупкий мальчишка, со всклоченными тёмными волосами. -Поддерживаю, -кивнул рядом сирен. -То, что твоя мать суккуб? -То что слова относительно одного отдельно взятого никсара, — не знакомые с Найтом рабы шарахнулись к выходу. – лишь не цензурные. -Что-то случилось? – раздался бас Истора. -Н-нет. С чего ты взял? – сделал честные глаза Лирэль. -А с того, что Грайер еще ни разу не был доволен, приходя ко мне в гости. – хмыкнул полуорк. – Ну, кого мне надо хвалить за благодарности брата? Кстати, впервые я видел его таким вымотанным. Эй, вы чего молчите? Кто у нас герой, хе-хе, дня? -Да вон,..— вяло махнул рукой Деметрус. – Отсыпается после трудов праведных… Исто воодушевлённо повернулся к кровати… Растерянно посмотрел на эльфа… Получив подтверждающий кивок, снова уставился на кровать… -Не верю. -Придётся. – тишина. -Да? А… Ну раз он… Н-да уж, а с виду ребёнок… — он вышел, поманив за собой остальных, прикрыл двери. — Лирэль… — растерянность прошла. – Я почему тебя искал… Гм, наверное, здесь не время и не место, но… — орк пошарил по карманам, и очевидно что-то нашёл, потому что торопливо продолжил: — Я не умею красиво говорить, и жестов широких тоже делать не умею… Н-но… — Истор опустился на колени. — Ты станешь моим супругом? — он протянул эльфу изящный парный браслет. Второй, массивнее, он держал в другой руке. Эльф застыл. Растерянно отступил на шаг, потом ещё и ещё… — Лирэль… -Я же раб… — он потряс головой. – Просто раб! Почему ты предлагаешь мне такое?! Издеваешься, да?!! – истерически выкрикнул он. Истор… Он… он… Нет, этого не может быть! -Если всё дело только в ошейнике…— полуорк встал, подошел к своему управляющему и протянув руку произнёс формулу освобождения: — Я, Истор Раун, освобождаю светлого эльфа Лирэля Танар’Аарэля от рабства. Да будет так! – ошейник с хлопком расстегнулся и соскользнул с шеи опешившего эльфа. – А так? Ты станешь моим супругом? – ответа Истор не дождался. Массивные плечи поникли, сам он весь ссутулился и, словно, постарел на десяток лет. – Отказываешь? Нет, я не заставляю,.. Кто ты, а кто я… Высший аристократ, приближенный к Хранителю, преемник оракула и владелец борделя… — он отвернулся и медленно побрёл в сторону лестницы. Лирэль в ужасе увидел, как потускнели вечно горящие глаза, как на могучие плечи навалился груз. Услышал, как с треском согнулся внутренний стержень его… любовника? Любимого? Кого?! Они ведь просто любовники! Он раб, а Истор свободный человек! Хотя… Он, Лирэль, теперь тоже свободен. А Истор предложил ему одну жизнь на двоих… Но ведь Истор не достоин шлюхи, которой сначала пользовались разбойники, уничтожившие караван, потом работорговцы… Дверь приоткрылась, послышались скребки стила по пергаменту. Лирэль скосил глаза. «ТЫ ИДИОТ!!!» Эльф подскочил, словно ужаленный. -Истор!.. – полуорк медленно обернулся… и едва успел поймать прыгнувшего на него эльфа. – Согласен, согласен, СОГЛАСЕН!!! Только никогда, слышишь… НИКОГДА НЕ СРАВНИВАЙ МЕНЯ С СОБОЙ!!! Истор, словно не веря, что это правда, что светлый действительно согласился, крепко прижал к себе светлого. -Больше я тебя никогда не отпущу. – глухо пробормотал он. – По крайней мере до тех пор, пока ты не станешь моим мужем. Хотя нет. – он отстранился от груди Лирэль и собственнически ухмыльнулся. – После того, как ты станешь моим мужем, дальше спальни я тебя отпускать не намерен. Только мой! -Твой, твой!.. – облегченно рассмеялся светлый. – Никуда я от тебя не денусь… — он обхватил ладонями лицо полуорка и впился в его губы поцелуем. Истор запустил одну руку под полу камзола и… Негромкий стук заставил будущих супругов встрепенуться и уставиться на заспанный источник шума. В его руках был огромный лист с чётко различимым почерком. Истор крякнул, а Лирэль залился румянцем. А Найт весело ухмыляясь продемонстрировал писульку всем желающим. «А где свадьбу праздновать будем? В храме или здесь? Чур, я за друзей со стороны остроухой невесты!!» [шатари – дословно: брат-близнец; тот, кто ближе; половинка]