Принцесса стихий

— Ах, это было волшебно! — восторгалась Искорка после урока, когда мы направились в столовую. Я задумчиво покивала, все еще раскладывая по полочкам сознания полученные знания. Это занятие было очень информативно, отчего даже я прониклась. Теперь мысль изучать магию стала не такой скорбной и тяжелой. — Что у нас после? — спросила, когда, забрав свои подносы, мы уселись за стол напротив друг друга. Искорка, уплетая яблоко, что-то промычала. Задумчиво ковырнув ложкой кашу в тарелке, пробормотала: — Растениеведение, теория по Зельеварению… и…что-то там еще, — я поморщилась, — никак не могу запомнить. — Урок Гармонии с профессорм Вилд Пинк, — подсказала единорожка. — Да, точно, — кивнула и отставила ложку, решив не есть эту явно опасную жижу мутно-зеленого цвета, — тебе не кажется странным, что на нас все косятся? Пони подавилась, откашлялась и быстро оглянулась. Я хмурым взглядом также осмотрела столы, за которыми сидели косо поглядывающие на нас пони разных возрастов. Вокруг стоял гул из шепота. — Кхм, — смутилась пони, — мы просто странные для них. Посмотри на их одежду. Точно! И как я не догадалась? Сплошь и рядом восседали аристократические отпрыски, а на их благородных мордочках скользило пренебрежение. Возможно, им не нравится присутствие таких бедняков, как мы? У нас с Искоркой нет ни богатых украшений, ни нарядов из дорогой ткани, поняша сегодня вообще выбрала платочек цвета фуксии, нацепив его на шею. На мне же был все тот же плащ, естественно, я привлекала внимание. — Оу, — я рассеянно хмыкнула, — не обращай внимания. Бывает. Искорка вздохнула и тоже отложила недоеденное яблоко. — Лучше поешь, — посоветовала я, — тебе нужны силы. — А ты? — казалось, она чему-то удивилась. Я немного грустно улыбнулась, опуская взгляд в тарелку. — А мне не привыкать. Не волнуйся, я не голодна. Боюсь, — решила пошутить, даюы немного разбавить гнетущую атмосферу, — в меня ничто сейчас от волнения не влезет. Глаза у пони заблестели, и я поняла, что моя попытка увенчалась успехом. — Ты просто не представляешь, как я волнуюсь! — но под моим взглядом доела яблоко, свою кашу и тогда продолжила, — Скайла, это ведь первый день в школе! О Селестия, а вдруг что-то пойдет не так? Улыбнувшись, заметила: — Один урок уже прошел и было довольно неплохо. Поверь мне, дальше будет еще лучше. — Да, ты права, — словно самой себе кивнула пони и встала, — пойдем? — Конечно. Только подносы отнести надо, — я кое-как ухватилась копытами за края, вылезая из-за стола. — Ой, точно. К счастью, единорожка больше не обращала внимания на перешептывания за нашей спиной и с удовольствием говорила о чем-то. Я мысленно усмехнулась, поняв, что та явно слишком много говорит, когда волнуется. ********** Я никогда не понимала это разделение на бедных и знатных. В моем понимание все были равны, кем бы они не родились. Да, больше денег, ну и что с того? Значит ли это, что кто-то лучше лишь из-за этого? Это было крайне глупо. Ведь как среди богачей встречаются мерзкие личности, так и среди простолюдинов есть хорошие люди. Первым, кто высказал нам свое «фи!», был желто-зеленый пони-первокурсник, наш одногодка, с темной кудрявой гривой. Тот был с меня и Искорку ростом, лазурными глазами и явно читающимся презрением в них. Особенно, когда тот увидел нашу одежду. Сам пони был в дорогом костюмчике бежевого цвета и черными вставками. Кстати, подобное здесь встречалось везде. Возможно ли, что это — школьная форма? — С каких пор в Школу Магии принцессы стали набирать всякий сброд? — высокомерно пропищал пони, приподнимая подбородок. Казалось, своим взглядом он желал нас уничтожить. Ему что, заняться нечем? Ладно, пусть он и грубиян, но я — сама вежливость. Поэтому в моем тоне не звучало ничего, кроме неё: — С тех самых, как это сочла нужным принцесса, — любезно уведомила и тут же представилась, — мое имя Кристалл Скайла. Неприятно познакомиться. А теперь нам пора, увы. Всего самого наихорошего. Искорка посмотрела на меня странным взглядом, когда я уволокла ее в класс Растениеведения. Мелкий аристократишка остался пыхтеть от злости снаружи, но ничего поделать не мог, потеряв нас из виду. У первокурсников было всего восемь предметов. История Магии, теория Магических Заклинаний, теория Защиты от Проклятий — с принцессой Селестией, урок Гармоничности или чего-то там с Вилд Пинк, Растениеведение и Зельеварение. Так вот, это были самые основные и нужные для пони-аристократов знания, но также к ним добавлялись дополнительные и не менее важные предметы: теория Придворного Этикета и история Эквестрии. Эта школа была основной для всех благородных, родители отправляли сюда своих отпрысков, дабы те обзавелись связями и нужными знаниями. А, возможно, и подобрались ближе к принцессе, что, несомненно, было бы огромной удачей. Так что неудивительно, что в этом рассаднике благородных мы привлекали внимание и выделялись. Я пусть и не чувствовала себя неуютно, но Искорка явно ощущала себя здесь лишней. — Скайла, — несколько неуверенно пробормотала пони, когда мы заняли свои места за первыми партами. Глянула на нее, отрываясь от книги, которую читала, — ты ему точно не помереть где-нибудь пожелала? Просто твой тон… Я вскинула бровь, не понимая. — Никогда не слышала, чтобы с такой вежливой издевкой желали хорошего дня, — нервно хмыкнула она, отвечая на мой взгляд. Я улыбнулась. — Да, ты права, — я перелистнула страничку, изучая взглядом какой-то цветок-переросток на картинке, — мне очень хотелось его послать. — Я заметила. Какие мерзкие снобы эти благородные отпрыски. Несомненно, новость о том, что в их школе теперь учатся две простолюдинки, разлетелась со скоростью света. Одноклассники косились на нас и шептались, думая, что мы не слышим. Но некоторые слова, пропитанные ядом и неприязнью, я улавливала, но не обращала внимания. К счастью, и Искорка рядом погрузилась в свою книгу, тоже что-то читая, и с этих пор она была потеряна для мира. Вновь перелистнув страницу, узрела чахлое деревце с круглыми, похожими на шляпки грибов, наростами на коре. Под картинкой было написано: «Сон-дерево обладает неприятным запахом и сложной структурой. Всю свою жизнь оно проводит во «сне», от чего все процессы внутри замедлены, а внешний вид растения…» — Сон-дерево, — задумчиво произнесла заглянувшая через мое плечо Искорка, — кажется, его листья могут вызывать сонливость и потерю сознания. Я заинтересовалась. — О? — раздумывая о чем-то, я спросила, — и насколько же? — Хм, — тоже задумалась Искорка, постукивая копытцем по подбородку, — кажется, но я точно не помню, где-то на час-два. Но если их заварить в чай, то больше. Едва удержалась от улыбки. — Сильно. Искорка с подозрением на меня посмотрела и, приоткрыв рот, хотела что-то спросить, однако прозвенел звонок, а через мгновение в класс процокала учительница. Пони пришлось чинно усесться и сосредоточиться, как и остальным. Всё ещё пряча усмешку в уголках губ, я ненавязчиво осмотрела вошедшую. Высокая, с шерсткой зеленого оттенка воды и волнистыми гривой и хвостом салатового цвета, в которые были вплетены красно-белые ленты в полосочку, расцветкой похожие на леденцы. Пони не шла — скользила, весь ее образ был словно эфемерен, а она сама напоминала нимфу. А так как мы сидели за первыми партами, то рассмотреть густые и длинные ресницы, обрамляющие изящные глаза с опущенным внешним уголком, не составило труда. Когда учительница, повернувшись к нам, слегка улыбнулась, моргнув, по залу прокатился едва слышный восхищенный вздох. Радужки глаз у неё были такого же цвета, как и оперение крыльев — нежного розового, немного светлее по краям. — Ох, она действительно прекрасна… — Я слышала, что учительница Дженни — подруга её высочества. — Раз так, то не удивительно, что учительница Дженни так красива. Друзья её высочества не могут быть не красивы и обычны! — Я очень рада, что буду преподавать у вас уроки, — произнесла, когда всё стихло, пони и её взгляд осмотрел каждого. Ученики почувствовали, как их щеки вспыхивают в смущении. Голос учительницы Дженни был мягок и приятен, как журчание ручейка, — можете называть меня учительницей Дженни. Я надеюсь, что Растениеводство и Зельеварение вам понравится так же, как они нравятся мне. Позже я со всеми вами познакомлюсь, а сейчас… Она что-то ещё говорила, но я не особо вслушивалась. Затем учительница повернулась к доске и начала что-то писать, попросив открыть определенную страницу. Она показалась мне приятной. Внимательным взглядом я испепеляла затылок отвернувшейся к доске пони, не уделяя внимание книге перед собой. И очень неожиданно был услышать: — Кристалл, ты хочешь что-то сказать? — не оборачиваясь и продолжая запись, уточнила учительница. Хмыкнув, я покачала головой. Потом вспомнила, что она не видит, и подала голос: — Нет, ничего. Поразительно, и как она заметила? И откуда она знает мое имя? Косящиеся на нас взгляды были очень неприязненными, но я не обращала на них внимания. Вдруг вспомнив кое-что, я громко спросила: — Можно подойти к вам после урока? — Конечно, — с некоторым удивлением согласилась пони и повернулась. Ее взгляд скользнул по мне, — я с удовольствием вас выслушаю. Я прямо ощутила враждебность, повеявшую ото всюду после этих слов. Усмехнувшись, стараюсь игнорировать укоризненный взгляд Искорки, которая наклонилась ко мне, шепча: — Зачем ты их провоцируешь? Это может плохо закончиться… — Не беспокойся, — не так тихо, как она, сказала я. Учительница что-то говорила, рассказывая об основах растениеводства и одновременно указывая на свои записи, поэтому всё внимание теперь уделялось ей, — они не посмеют, — уверенно произнесла, прищурившись на ближайших пони с насмешкой. Вопрос «почему это?» Искорка озвучивать не стала, вздохнув и уделив внимание рассказы старшей пони. Урок проходил спокойно и в тишине. Я скучала, пытаясь взять в копытце перо и написать им что-нибудь. Выходило плохо. Всё-таки не приспособилась я еще, эх. А жаль, ведь то, что говорила пони, была весьма интересным. Мне приходилось запоминать. Все остальные здесь, будучи единорогами, спокойно пользовались магией, включая и Искорку. Она выглядела очень увлеченной, пурпурные глазки горели воодушевлением, когда пони слушала учительницу. Я не сдержала вздох, умиляясь с подруги. Такой ребенок… Что-то прилетело мне в спину, больно царапнув. Я едва сдержала возглас, тихо зашипев. Искорка, услышав это, оторвалась от записи, обеспокоенно смотря на меня: — Что-то случилось? Я нацепила улыбку, стараясь, чтоы выглядело правдиво: — Нет, ничего. Просто немного устала. Кивнув, Искорка отвернулась и продолжала писать что-то. Я же зло приплющила самолетик к поверхности стула и обернулась, прищуренным взглядом выискивая того, кто совершил это действо. Ничего подозрительного не заметив, раздраженно отвернулась. Но в тот же момент в шею вновь что-то уткнулось, и я резко повернулось, видя движение сзади. Мелкая единорожка вздрогнула, наткнувшись на мой взгляд, и тут же отвернулась. Рядом с ней сидела ещё одна пони, в голубых глазах которой сквозило высокомерие. К ней и наклонилась та, что кинула в меня бумажку, что-то шепча. Пони цыкнула, обрывая её, и приподняла подбородок, смотря мне в глаза. Я не слушала, но прочитала по губам: «Плебейка». Оу. Это было забавно. Не убирая улыбки, больше похожей на оскал, я по слогам тихо произнесла: «Отвали». Пони скрежетнула зубами, в ее глазах вспыхнул гнев. Демонстративно улыбнувшись вновь, я отвернулась, продолжая слушать учительницу. Уголки моих губ выпрямились, когда я нахмурилась, думая. Вероятно, это было воспитание. Окружающим меня пони, судя по всему, с детства говорили о том, что они выше и лучше тех, кто беднее и не так знатен, как они. Учили тому, что эти пони не заслуживают нормальной жизни, учили правильному отношению, презрению к ним. Да, я бы поняла это и, возможно, отнеслась более-менее понимающе. Все-таки воспитание. Но, конечно, только если бы это не затронуло меня и Искорку. Однако это то, что сейчас происходит, поэтому снисходительности от меня не будет. Разве Искорка виновата в том, что не такая знатная или богатая? Что у её родителей, как я успела заметить, не так много денег, как у родителей тех, кто сидит сейчас в этом зале? Нет, конечно нет. И это их отношение… Оно начинало меня раздражать. Мне было относительно всё равно, как они на меня смотрят и что говорят, но Искорке — нет. Её это беспокоило, она нервничала и, вероятно, стыдилась. Именно это меня и раздражало. Отбросив мрачные мысли, вновь попыталась вслушаться в слова учительницы. Самолетики я стряхнула копытом на пол. В следующее мгновение произошло сразу несколько вещей. Не удосужившись постучаться, в кабинет вошла тонкая пони в очках и поддерживаемыми магией бумагами. Учительница Дженни, замолчав, обернулась к ней. Самолетики, что теперь валялись на полу, вдруг начали увеличиваться в размерах, а заметила я это лишь потому, что меня напрягло ощущение взгляда, буравящего мне спину. Бумага затрещала, послышался чей-то испуганный крик, а на меня, не успевшую среагировать, начал наваливаться огромный бумажный ком, образовавшийся от слияния двух кусков. Разволновавшись, я толкнула копытами это чудище, приложив намного больше силы, чем предполагалось. В итоге белое нечто с треском отскочило от меня… …чтобы приземлиться прямо на ошеломленную пони, что только что вошла. Я вздрогнула, услышав жуткий хруст, как будто ломались кости, Искорка рядом испуганно вжала голову в плечи. Зал охватило гробовое молчание. Почувствовав на себе множество шокированных и испуганных взглядов, я неуверенно кашлянула и нехотя предположила: — Может, она и жива… Я не так много силы приложила. Наверное. На меня смотрели так, словно моя смерть — дело решенное. Я подозрительно нахмурилась. И в это же мгновение раздался оглушающий крик, заставивший всех вздрогнуть, и сотрясший школу до основания: — В кабинет директора! ЖИВО!!! — Вот, — бодренько сказала я, когда эхо крика утихло, а взору всех предстала взбешённая пони в перекошенных очках. Её всю покрывали обрывки бумаги, а тело испускало убийственную ауру, — жива же. Правда, не уверена, что у живых глаза горят огнём.. Но то, что шокировало уже меня, были сочувствующие взгляды, кинутые в меня одноклассниками. Боже, это что за демон такой, раз эти высокомерные выскочки сочувствуют МНЕ? Я была заинтригована, поэтому, ободряюще подмигнув взволнованной Искорке, едва не насвистывая, поцокала к выходу, огибая пышущую гневом пони, около которой обеспокоенно стояла учительница Дженни. Заметив вид пони, я учтиво заметила: — У вас очки съехали. — Протянув копытце, заботливо поправила вышеназванные. Все в зале затаили дыхание, смотря на меня как на самоубийцу и в то же время - героиню. Вот только…я и забыла, что плохо управляю своими конечностями. Поэтому вместо того, чтобы исправить всё, я испортила: случайно подтолкнув чуть сильнее, я впечатала стекла вплотную к лицу, и те… треснули. Уф. Как неудобно-то. Я неуклюже попыталась исправить сделанное, но только доломала дуги. С глухим стуком очки свалились на пол. Одна дуга осталась свисать с левой стороны. Это выглядело настолько смешно, что кто-то, не удержавшись, не по-благородному хихикнул, но тут же испуганно замолк. И правильно. Взгляд у пони был страшный. — Кажется, вам придётся покупать новые очки, — отходя, со вздохом посетовала я. Ответом мне было молчание. Настолько стало тихо, что это казалось даже как-то неприятно для ушей. — Мисс Пинк, — забеспокоилась внезапно учительница Дженни, — в школе запрещено убивать учеников! Моргнув, я ослепительно улыбнулась. Смотря на аж покрасневшую пони, спросила: — А мы идем к директору? Она, закипая, как чайник, вновь сорвалась на крик: — Марш К ДИРЕКТОРУ!!! — и рванула магией дверь на себя, да так, что та отлетела. В следующее мгновение меня окутало странное ощущение и вытолкнуло в коридор, а затем все дальше и дальше. Я парила над землей, летя в неизвестном направлении, и мой плащ едва не свалился с меня от скорости, но я вцепилась обоими копытами в него, удерживая. К слову, углов я повстречала достаточно, и это казалось подозрительным. В отдалении раздавался все также обеспокоенный голос учительницы Дженни: — Профессор Пинк, не забывайте о правилах! Ох-ох, что же я скажу принцессе?..