Принцесса стихий

Надо сказать, принцессы Селестии в кабинете не было. Была другая единорожка весьма строгого вида, сидевшая за столом с бумагами и книгами. Перед ней на краю стола располагалась позолоченная табличка, на которой было что-то написано, и с помощью своих скудных познаний в местной письменности я разобрала: «Замдиректора …». Инициалы я не очень поняла, но это было и не так важно. Выслушав жалобу профессора Пинк, замдиректора очень внимательно посмотрела на меня, плащ, скрывающий мои крылышки, а затем сухо назначила мне наказание. Судя по возмущенному выдоху профессора Пинк отделалась я довольно легко. Она явно ожидала, что вместо двух дней отстранения от учебы мне дадут что-нибудь пожестче. Я даже задумалась: случаем, не знает ли эта пони, которая явно старается не бросать лишние раз взгляды на спрятанные под толстым, подобно пледу, плащом крылья, о моем маленьком секрете? Даже для меня подобное попустительство кажется странноватым. - Ее высочество отбыла во дворец по важным делам, - поджав губы (??), оповестила та, суровым взглядом, видимо, пытаясь присмирить меня. Безуспешно, впрочем, - я надеюсь, Кристалл, ты не будешь создавать нам лишних хлопот? Вы обратились прямо по адресу, мадам! Знаете, какой смирной я была еще когда жила в своем мире? Жизнь со мной и сестрами была подобно раю для нашей надсмотрщицы. И я, конечно, могу гарантировать подобное развлечение и вам. Вслух я этого, само собой, не сказала – несмотря на всю мою отбитость, инстинкт самосохранения все еще слабенько трепыхалось в моем тельце, изредка подавая голосок. - Я постараюсь, - заверила я ее. Я постаралась произнести это не очень фальшиво, но искренностью в моих словах, конечно, и не пахло. Обе пони это заметили, и, если замдиректора просто пропустила это мимо ушей, то профессор Пинк быть снисходительной явно не собиралась. Видимо, ее недовольный и жутковатый взгляд заметила и замдиректора, потому что следующими ее словами было: - Профессор Пинк, останьтесь на минутку. Кристалл, можешь идти в свою комнату. - До свидания, - нагловато попрощалась я, не обращая внимания на то, как обе пони поморщились. И не удивительно, ведь тут в порядке вещей было куда более вежливое обращение к старшим по возрасту и обладающим более высоким статусом. Например сейчас, перед выходом, я должна была чуть склонить голову перед замдиректора и уже потом выйти. С профессорами точно также. Перед принцессой следовало склоняться в полупоклоне, что ни удивительно. В общем, я безбожно попирала все местные правила. Дверь за моей спиной захлопнулась, и я застыла. Двигаться не очень хотелось, хотя мысль о целых двух днях отдыха грела. Хорошо же наказание, если оно едва ли не лучше награды! Впрочем, лучше об этом особо не распространяться, хотя, уверена, вскоре по классу разойдутся различные слухи. Хотя какое мне дело? Отдохну – и хорошо, остальное – пустяки. Но кое-что не давало мне покоя. Воровато оглядываясь, я вновь подошла ближе к двери и приложила к ней одно ухо, старательно вслушиваясь в доносящиеся оттуда звуки. Но ничего, кроме тишины и шелеста листьев за распахнутыми окнами мне не удалось расслышать. И только потом, до меня дошло, что кабинет накрыт звуконепроницаемым пологом – мне о таких Искорка рассказывала. Было бы странно, если бы здесь, в кабинете директора, его не было бы. Будучи важной персоной, принцесса, само собой, позаботилась о конфиденциальности и сохранности информации, которая попадала к ней. Что ж, ну и ладно. Я оторвалась от двери и отправилась в комнаты общежития. Идти до того было довольно долго, все-таки находилось оно в дальнем крыле. Зато за время своих петляний по опустевшим коридорам Школы. Одна вещь тревожила меня, завладевая почти полностью моими мыслями. Что, если замдиректора решит посвятить в мою тайну и профессора Пинк, желая таким образом изменить отношение той ко мне? А это значит, что еще одной персоне будет известна правда обо мне. Я примерно догадываюсь, какой будет реакция этой консервативной и суровой пони. Наглая замухрышка-выскочка в ее глазах поднимется до будущей принцессы. Прожив среди этих пони некоторое время, я получила некоторое понятие об их менталитете. И собственные выводы не особо радовали. Чем больше известно о моей персоне другим, тем прозрачней становится шанс на возвращение домой. Меня просто никто не отпустит: вцепятся всеми копытами в мою бренную драгоценную тушку, если понадобится – закуют в цепи и будут удерживать до тех пор, пока сама не сдамся и не решу остаться. Мое положение и так незавидное от одного факта того, что обо мне знает принцесса. И, честно говоря, я понятия не имею, что мне делать. Была слабая надежда, что, если буду вести себя вызывающе и недостойно, никто не захочет иметь со мной дел. Но…со мной возятся, прощают мне мои выходки, за которые явно следовало бы наказать, а не дать отдых. От этой мысли тоска сковывала грудь, и становилось неуютно. Возникало чувство, что я медленно, но верно увязаю в болоте. Уже в нашей с Искоркой комнате я устало распласталась на кровати, уткнувшись мордочкой в подушки. Понадеявшись, что Искорка не забудет про мои оставшиеся в аудитории вещи, я с помощью магии вытащила из тумбочки несколько книг и среди всех выбрал ту, чья обложка была не такая яркая. А затем погрузилась в нее, изучая простенькие грамматические правила и параллельно делая устно упражнения на них. Так я и мучилась до ужина.