Настоящий полковник

Спустя несколько месяцев Сокджин все равно не переставал звать Чонгука на Альдераан. Чон не понимал, зачем это брату вообще нужно, но, может, так старшему было спокойнее. И все-таки Чонгук тоже скучал, но покидать Майгито не собирался. По крайней мере, на долгое время. Здесь ему нравилось, он помогал Хосоку и Тэхену следить за стоянкой космических кораблей, а Юнги управляться в его новом магазине. Они смогли уговорить Мина разместиться во второй части хосокова дома, которая раньше была складом поломанных компьютеров, да ненужных бумаг. Теперь первый этаж наполовину занимал регистрационный центр, а вторую — магазинчик запчастей. Это было куда удобнее и значительно сократило конкуренцию с другими продавцами для Юнги, ведь запчасти для аппаратов теперь можно было приобрести буквально в нескольких шагах от самой стоянки. Чонгуку удалось встретиться с Чимином. Тот прилетел на Майгито через пару дней после Сокджина. Злился и обижался страшно, но недолго. Чимин никогда долго не держал обиды, а тем более на Чона. Парни были знакомы практически с самого детства, так как семья старшего занимала высшие поста в королевстве и была лично знакома с Королем. Пак для Чонгука как еще один старший брат, иногда даже ближе, чем Сокджин, и перед ним было стыдно чуть ли не сильнее, чем перед семьей. Теперь бывший Стражник иногда думал, что просто психанул тогда, срываясь в космос с родной планеты, но не жалел об этом. Пак не задержался даже на ночь, улетая по своим делам. Чонгук особо не расспрашивал, но догадывался, что реальное сопротивление, которое, что все еще было для парня удивительным, планировал его брат и загадочный Намджун, лидер Отверженных, продвигается и разрабатывается полным ходом. После началась обычная жизнь, и Чонгук впервые в полной мере ощутил это. Он работал, действительно работал, то заменяя Тэхёна за стойкой регистрации, то выходя вместе с Хосоком на переговоры с путешественниками, то разгребая завалы в магазинчике Юнги. Хоть иногда он уставал, но никогда не появлялось желание вернуть былую жизнь. Ему было увлекательно заниматься любой мелочью, учиться работать на компьютере, или же разбираться в том, как устроены корабли, за что отвечает каждая их часть, как они работают. Все ему помогали и терпеливо объясняли то, что парень не понимал. На самом деле, Чонгук схватывал все налету. Жить на Майгито для Чонгука казалось настоящим раем, где он мог заниматься тем, что хочет, и с людьми, которых он со временем действительно полюбил. Время шло, и однажды парень просто осознал, что это и есть его дом, место, где он готов остаться до самой своей смерти. Конечно, он продолжал скучать по семье, скучал и по Альдераану, где пейзаж не выглядел, как сплошной песок, но снова сбегать не хотелось. Сбегать вообще не хотелось, говоря даже не о планете. Майгито и трое парней, ставшие ему новой семьей, это то, что нужно было Чону всегда. И мысль о том, что есть возможность вернуться и оставить торговую планету казалась кошмаром. Оставить все это, имея лишь воспоминания, было невозможно. Оставить Юнги было невозможно. Чонгук в какой-то момент догадался, куда делись все вещи из палатки Юнги. Он помнил, как пусто было внутри, когда последний раз проходил мимо. Мин и правда забросил ее, да и возвращаться туда было не за чем. Видимо, парень все продал, чтобы добыть им вещи и воду в пустыню. Старший и сам говорил, что большая часть запчастей в его палатке либо устарели, либо сломались, и только единицы все еще можно было сплавить кому-нибудь, и то за минимальную цену. И то, что парень решил так это все просто оставить, чтобы пойти с Чонгуком и найти его корабль, заставило парня еще больше почувствовать себя обязанным сделать для Юнги что-нибудь в ответ. Эта обязанность не была тяжелой, скорее чем-то, что Чон и сам всем сердцем хотел. Юнги не стал для Чонгука целым миром или любовью всей его жизни, не стал его смыслом. Но был частью этого. Чонгук уже не мог представить себе жизнь, где не будет этого парня с пепельными волосами, в странной одежде, и таким же странным стремлением побыть в одиночестве, когда, Чон это прекрасно видел, на самом деле жаждал внимания окружающих. Юнги часто ворчал, но бывший Стражник замечал его легкую улыбку, когда Хосок пытался вытянуть его из комнаты на втором этаже, заставляя работать. Или когда Тэхен закармливал его своими шоколадками, чуть ли не полностью залезая на продавца запчастей. Также Чонгук видел, как быстро все внимание старшего обращалось на него самого, стоило лишь позвать по имени. Когда Чон допытывал Юнги с разговорами, тот никогда не отмалчивался. Чонгук же тоже старался рассказывать все о себе честно и без утайки, словно после путешествия по пустыне у них случился негласный договор — не скрывать ничего друг от друга. Юнги рассказал, что его оставили на Майгито еще в детстве. Он не знал почему. «Может, они просто забыли меня», — пошутил он, но Чонгук видел в этом тихую грусть, где-то уже очень глубоко внутри парня. Рассказал, как его, маленького, приютил старый продавец запчастей, седой и заросший мужчина, который говорил в большинстве на странном, незнакомом Юнги языке, из-за чего мальчик часто просто не понимал его и получал за это, когда не выполнял то или иное поручение. Юнги вырос, тот старик умер, палатка перешла Мину. Не по завещанию, конечно, просто Юнги так решил. То место не то чтобы было дорого парню, но все-таки там прошла почти вся его жизнь, и именно потому сложно было просто взять и бросить все эти запчасти, эту палатку. Также Юнги рассказал про Намджуна. — Он крутой, — выдохнул тогда Чонгук. Намджун все еще был непонятным, загадочным лидером Отверженных, такой молодой, но с таким богатым прошлым и такими грандиозными планами на будущее. — Ну конечно, — Юнги закатил глаза и отвернулся. Казалось, к Намджуну он относится как к надоедливому ребенку. Чонгук посмеялся. — Ты тоже очень крутой. — Отвали, — фыркнул Юнги. И улыбнулся. Чонгук действительно так думал, потому что не восхититься Юнги было сложно. Мин, скоро после того, как умер старик, продающий запчасти до него, пытался взять это все в свои руки. Было сложно, ведь (будучи уже неплохим механиком, благодаря все тому же старику) как необходимо продавать запчасти, да и не только, парень не имел никакого понятия. Для начала, товар нужно было где-то брать. Старик никогда не посвящал его в детали торговли, а потому Юнги не знал даже с чего начинать. К тому же, после смерти предыдущего владельца, к палатке перестали приходить путешественники уже знающие его. Юнги они довериться не могли — мелкий пацан, растерянный и неразговорчивый, ничего не мог им посоветовать и подсказать. Палатка Мина практически пустовала, денег у него не было, поэтому даже скупить запчасти не вышло бы. И тогда к потерянному и отчаявшемуся Юнги пришел Намджун. Отверженные только собирались, в отряде Намджуна было максимум пять человек, но лидер откуда-то имел много связей, и самое важное, он имел деньги. С Юнги они быстро сдружились, Намджун помогал, чем мог, добродушно соглашаясь на «Я честно все отдам, Джун!», хоть на самом деле этого и не требовал. В итоге лидер Отверженных уговорил Мина присоединиться к своему отряду. Плюнув на ничего не приносящую продажу запчастей, Юнги сорвался за другом в пустыню. Он был механиком и очень неплохим. Намджун называл его чуть ли не гением, хотя сам Юнги ничего в своих знаниях и способностях не видел. Потом Намджун рассказал ему о своих связях на Альдераане, поделился планами на революцию, и тогда Юнги ушел, ничего не сказав. Политика и вся эта борьба за права народов не была нужна ему. Мин просто хотел жить, не заморачиваясь подобным. Ему нравилось на Майгито, как бы сложно не было. Где он и его родители жили раньше, парень уже не помнил, а потому не скучал. На Альдераан было плевать и на Короля тоже. А мечты лидера казались бредом, даже не смотря на его связи с Королевской Стражей. Юнги ушел и считал, что поступил правильно. Чонгуку нравилось слушать о жизни Мина, особенно когда тот рассказывал обо всем тихо и очень задумчиво, словно окунаясь в воспоминания, чтобы поделиться с Чонгуком каждой интересной деталью. Во времена, когда он и Намджун с отрядом бродили по пустыне, когда они посещали другие планеты, пытаясь добыть что-то нужное отряду, угоняли корабли и многое, что могло понадобиться, происходили самые интересные вещи. Иногда, рассказывая их, Юнги смеялся. Иногда его голос ломался и подрагивал, ведь не все приключения заканчивались хорошо. Чонгук чувствовал все его эмоции словно свои, но лишь продолжал внимательно слушать, впитывая эти ощущения близости с Юнги. Они все еще жили в одной комнате. Хосок притащил для Чонгука кровать, что, конечно, порадовало парня, но одновременно и нет. Теперь не получится напроситься к Юнги на кровать, жалуясь на слишком твердый и неудобный пол. Юнги даже иногда разрешал, а теперь все. Чон поблагодарил Хосока, и спать стало гораздо лучше, на самом деле и вовсе прекрасно, мягко и уютно. Но рядом никто не сопел и по этому, оказывается, можно сильно соскучиться. Юнги с каждым днем становился все больше дорог, все чаще хотелось проводить с ним как можно больше времени, заставить его улыбаться и много-много говорить о том, что парню нравится. Чонгук все сильнее хотел отблагодарить его за спасение, теперь уже не только от Стражников, а от скучной, ненастоящей жизни полковника. И вскоре парень придумал как. На стоянке очень долго находился один космический корабль, казалось, уже слившийся с песком в одно целое. Он был достаточно современным, но заброшенным, и Чонгуку все не давала покоя мысль — почему бы его не разобрать и не продать? Всем им это будет только в выгоду, да еще и место освободится. Но, по правилам, корабли на стоянке могут стоять в течение года, если владелец внезапно бросил свой аппарат, или же пропал. Деньги за время продолжали накапливаться, и, если владелец объявится, будет обязан заплатить. Чонгук поднял этот вопрос, на что Хосок ответил категорическим отказом, а Юнги отчего-то согласился, мол, еще запчасти не были особо нужны, и так товара навалом. И вдруг кто вернется за ним? Они, буквально, смогут всю жизнь ни чем не заниматься, так много денег заплатят за время на стоянке. Чону казалось это полным бредом: период простоя нужно было сократить хотя бы на полгода. Кому вообще все еще нужен этот корабль? Чонгук забрался в него в один из дней, когда внезапно появилось свободное время. Внутри корабль казался таким же заброшенным, как и снаружи. Там он нашел некоторые вещи владельцев, вроде одежды, фотографий и заплесневелого пирожного в каюте капитана. Потихоньку, старясь оставить это незаметным, Чонгук начал разбирать корабль. По крайней мере, старался сделать все, на что хватало знаний. С каждым днем ему удавалось все больше продвинуться в техническом отсеке, что не могло не радовать. А Юнги, почему-то, внезапно отстранился от него. Чонгук не мог понять, что не так сделал, пока возился с инструментами, кораблем и его запчастями. Юнги просто не выходил из своего магазина, не переставал возиться с товаром, постоянно находя для себя работу, и продолжал отмахиваться от Чонгука. Чон вышвырнул из аппарата протухший пирожное с такой злостью, что даже удивился. Корабль весь отвратительно пропах, с чем парню приходилось мириться каждый день, а теперь еще и Юнги его игнорирует. В центре регистрации громко пикали компьютеры, Тэхен терпеливо объяснялся с кем-то в космосе, что нет, они не могут сделать скидку за время на стоянке, а Чонгук печально крутился на стуле, не зная, куда себя деть. Работы особо не было, корабль не разбирался, точнее, парень уже не понимал, что там дальше делать, а потому все остановилось. Он почти впал в отчаяние, ведь просить помочь Юнги бесполезно и он уже однажды отказал в этом, да и вообще вроде как обиделся на младшего. Чонгук думал, что ничего уже и не остается, кроме как бросить свою задумку. Жаль, ведь делал он это все для Мина, пытаясь хоть чем-то отблагодарить продавца запчастей. — Чонгук! — ворвался Хосок в здание. На нем снова был красивый костюм, что в очередной раз напомнило Чону об официальных мероприятиях на Альдераане, но на ногах обувь отсутствовала. Хосок, в общем-то, почти всегда так выглядел. — Ты совсем охренел?! — вскрикнул владелец стоянки, стремительно подходя к Чонгуку. — Я же сказал тебе ничего не трогать! — Ничего ты мне не говорил, — толком не понимая о чем речь, Чон начал оправдываться, оставаясь на своем стуле. — Я ничего и не трогал. — Ну да, а поломанный корабль сам себя разобрал, — кивнул Хосок. — Не поломанный он! — Чонгук нахмурился, поднимаясь. — Я все делал по инструкции. Хосок тяжко вздохнул, проведя рукой по лицу. — В чем проблема вообще? Все равно он никому не нужен, — парень пожал плечами. — Срок истекает через две недели. Думаешь, за две недели кто-нибудь к нему прибежит? Чон-старший покачал головой, вздыхая, чтобы выдать целую лекцию для бывшего Стражника, видимо, но не успел. Юнги вышел из своего магазина, быстро находя их глазами и молча оглядывая всю ситуацию. — Чего орете? — Чонгук, — Хосок всплеснул руками, — разрушил корабль, за который мы могли получить кучу, кучу золотых монет. — Херня, — фыркнул Чонгук. — Он быстрее сам по себе развалится, чем за ним кто-нибудь вернется. — Это, в любом случае, не по правилам… — Я еще раз говорю, год — это очень долго! — Ну и чего теперь, мне каждый аппарат сразу разбирать на запчасти? — не уступал Хосок, яростно жестикулируя. — Или продавать их? Ты испортил целый, мать его, корабль Чонгук! Чонгук сложил руки на груди и, вздернув подбородок, смотрел на старшего парня. Он не собирался признавать, что не прав, хоть и понимал: стоило хотя бы предупредить Хосока о том, что собирается делать. Может, вышло бы с ним как-то договориться. Впрочем, уже ничего не изменить. — Мог бы попросить меня помочь, — сказал Юнги, отвернувшись, словно старательно делая вид, что ему все равно. — Раз тебе так надо было его починить, я бы помог. Никто тебя тут не держит. Хосок, резко нахмурившись, повернулся к другу. Чонгук сделал тоже самое, переглянувшись с Тэхеном. Ким только недоуменно пожал плечами. — При чем тут это? — насупился парень. Казалось, Юнги его выгоняет. — Я не чинил его. — Юнги, ты глухой? — Хосок снова вздохнул. — Он поломал корабль. — Потому что руки из одного места, — продавец кивнул. Ему словно что-то не давало покоя, словно хотелось выговориться, но сдерживал себя. Чонгук шагнул к нему ближе, желая прикоснуться, успокоить и поговорить. Что-то уже слишком долго не так с этим парнем и Чон не может понять, что именно. Юнги заметил его передвижения и, наоборот, отступил. Взгляд его смягчился, а уголки губ опустились вниз. Он весь разом как-то расслабился, обмяк, и потупил глаза. — Сдался тебе этот корабль вообще, — вставил старший Чон. — Ты вполне можешь купить себе нормальный и делать с ним что вздумается. Чонгук наморщил нос: что же его все выгоняют сегодня? Юнги вдруг кивнул. Бывший Стражник дернулся, чувствуя, что вся эта ситуация начинает его бесить. — Что вы меня все гоните? — вспылил он, махнув рукой в сторону злосчастного корабля. — Я пытался вытащить из него что-нибудь годное, чтобы Юнги смог найти этому применение. Но нет, наверное, лучше пусть дальше собирает песок на стоянке! — Бесполезно с тобой спорить, — Хосок, все еще раздраженный, закатил глаза, отправляясь обратно на стоянку. Последнее время он был сильно занят, говорил, на планету должны прибыть важные гости, с какой целю и кто именно — не уточнял, но Чонгуку в принципе все равно. Он сел обратно на стул, который, чуть скрипнув, прокрутился и замер, из-за чего Чон оказался лицом к стене. Все вернулось на круги своя — снова сидеть, пялиться в стену и печалиться. Зато теперь не нужно думать о том, что делать с кораблем дальше, все равно Хосок больше не разрешит его трогать. — Ты не собирался вернуться на Альдераан? — Чонгук моргнул, возвращаясь из своих мыслей. Юнги все еще стоял рядом, удивленно смотря на Чона. Парень нахмурился. — Что? Нет, — Чонгук опустил глаза, внезапно расстроившись. Видимо, он им надоел. — С чего бы мне улетать обратно? — Я думал, ты поэтому чинишь корабль, — объяснил Юнги. — Давно заметил, что ты в него ползаешь вместе с инструментами. — Да не чинил я его! — устало повторил Чон, вскидывая голову и хватаясь за подлокотники. Юнги вдруг мягко улыбнулся, кивнув, и подошел ближе. — Я уже понял, — сказал он. Чонгук покраснел — Юнги смотрел на него как-то слишком, не сравнить ни одним другим моментом, когда продавец открыто пялился. Такое не то чтобы часто происходило, но иногда Чонгук замечал. Но сейчас — Мин продолжал улыбаться и смотреть, как будто был очень счастлив. Потом Юнги наклонился, хватаясь за чужой воротник пальцами, и оба задержали дыхание. И Юнги поцеловал его. Это было странно. Для Чонгука это был первый поцелуй, а насчет старшего он ничего не знал в этом плане. Но выходило простое прижатие губами друг к другу, очень мягкое, робкое и медленное. На мгновение они замерли — Чонгук от неожиданности, а Юнги сомневаясь, правильно ли поступает. Но Чон дернулся навстречу секунду спустя, приподнимаясь, все еще держась руками за подлокотники. Юнги выдохнул, двинув губами. Невыносимо мягко и чувственно, так близко. Оба ощущали чужое дыхание, теплые и нежные прикосновения губ. Целоваться было приятно до боли в сердце, но что-то подсказывало Чонгуку, что так — только с Юнги. Мин прекратил поцелуй, но прислонился к чонову лбу, выдыхая. Чонгук сглотнул, прикрывая глаза. — Я думал, ты вернешься на Альдераан, — сказал Юнги, проведя рукой по его предплечью. Младший поднял взгляд, улыбаясь. До него, наконец, дошло. — Никогда, — клятвенно выдал парень, протягивая руку к чужой ладони и переплетая пальцы. Юнги закатил глаза, поморщившись. — Кошмар, — сказал он. — Мелодрама какая-то. Чонгук рассмеялся, замечая мельком, что и Юнги широко улыбнулся, поднимаясь с кресла. Руку Юнги он не отпустил. Пожал плечами, мол, ну какой есть, и собирался пойти к ним в комнату на второй этаж, но наткнулся на Тэхена. Тэхен, поедая свой шоколадный батончик, наблюдал. Оба уже и забыли, что вообще-то находятся в центре регистрации, и что Тэхен тоже находится тут. Чонгук почувствовал себя оленем в свете фар, и хотел уже было отпустить руку Мина, но лишь крепче сжал его пальцы. Ким хмыкнул. — Ну вы даете, — и, выкинув фантик, отвернулся к компьютерам, начиная что-то печатать. Чонгук кивнул, соглашаясь, и потянул Юнги наверх.