Либерум вето

      У Лотора до безобразия сильно кружилась голова и болело тело, висевшее на цепях, на потеху изголодавшей по зрелищам публике. Только вот сейчас он не развлекал народ Алтеи своими сладкими речами о его путешествиях, а принцесса Аллура не фыркала на каждое его слово, но всё равно улыбалась, а люди, которых пару часов назад он мог назвать своими знакомыми (друзьями будет слишком громко сказано) ждали, когда его голова отлетит на другой конец площадки, а кровь не создаст очередной шедевр безумного художника. И он, принц галры, в нескольких шагах император, ждал своей кончины за преступление, которого он не совершал, но разве разъярённой от горя принцессе объяснишь, что Лотор пытался помочь, а не убить? Сегодня, в двадцать третий день стеклянных рек, было совершенно убийство короля Альфора, а убийцей являлся сын лучшего друга короля. В этот день Лотор плюнет в лицо богам, которые отвернулись от него в самый последний момент. Он поклялся, что перегрызёт глотку Амарил-у, и омоет свой позор кровью одного из восьми.       Альтеане, вмиг ставшие для него дикими животными, топтались на месте, пыжились, требуя скорейшей смерти предателя, чтобы после сбросить его тело на потеху голодным змеям. Лотор держался, не обращая внимания на оскорбительные выкрики в его сторону, сторону семьи, которая сразу же отреклась от него, ведь это самый простой способ. Принц даже не держал зла, просто лёгкое раздражение подстрекало его сдавить воздух, чтобы всех разорвало к чёртовой матери, но блокирующие магию кандалы, натирающие кожу, не позволяли такой роскоши. Однако, не кровоточащие запястья или жаркое солнце, бьющее хуже мокрого кнута, вызывали дискомфорт, а полный отчаянья, жалости и непонимания взгляд второго ребёнка Альфора, Кита, в самых узких кругах известный как полукровка, имеющий кровь Галры и Алтеи. Лотор не презирал принца за его двойную кровь (ибо он и сам такой же), в отличие от Заркона, по странным стечениям обстоятельств ненавидящий полукровок, но сам же этого и добился. Создать, чтобы ненавидеть? Он усмехнулся и увидел тень палача, склонившегося над ним, явно желающий уже дёрнуть противный, скрипящий рычажок. Лотор наблюдал, как чёрная тень тянулась к механизму, и, уже готовый попрощаться с этой жизнью, услышал голос, сравнимый лишь с раскатами грома, которые посылает Элранейл, дабы устрашить своих врагов и защитить свой народ.       Кит, рождённый двадцать третьего дня начала холодных ветров, произнёс, вероятно, самые шокирующие два слова, перевернувшие логический исход: — Ли́берум вето*.       Лотор в ярости сбросил тарелку со стола, а после и всё остальное. Что это, сукин он сын, было? Ради прихоти он решил его судьбу, просто потому что захотелось? Или из-за жалости, которую Лотор не переваривал? Принц глубоко вздохнул, немного дрожа. То, с какой уверенностью и чёткостью Кит проговорил спасшие его слова, то, как он твёрдо смотрел, не терпя неповиновения, то, как никто и слова не посмел вставить, боясь гнева не понаслышке вспыльчивого человека, готовый прикончить весь их пантеон. Кит был перерождением самого Элранейл-а, одного из могущественных богов, бога грома и молний, по крайней мере, так говорят. Лотор злился чёрт пойми на что, но где-то в чернях его души он радовался такому исходу. Значит, сам Маэглир послал ему горсть удачи. Кит вошёл в комнату незаметно, закрыв за собой дверь. Разговаривать с ним ещё не предоставлялось возможности, и что-то Лотору подсказывало, что следует держать язык за зубами. Этот слишком маленький (по меткам галры) человек, шустро закрыл шторы и, грозно зыркнув, нахмурил брови и скрестил руки на груди.       Молчание затянулось на несколько секунд, пока в комнату не зашёл чересчур спокойный Такаши Широгане, являвшийся вторым эмиссаром, который пришёл в провинцию галры с известиями о свадьбе принцессы Аллуры. Этого человека сложно не запомнить. Он был воплощением спокойствия и рассудительности, чем завоевал такое широкое доверие всех земель Империи. Лотор видел его вскользь, и вблизи Такаши не казался таким грозным, как оказалось на первый взгляд. Этот муж отложил в сторону свой стальной шлем и меч, а также снял перчатки. «Хочет казаться дружелюбным». Кит с доселе невиданным волнением метнул взгляд на человека (боже правый! приближённый эмиссар Алтеи являлся человеком!). Эльф лишь презрительно фыркнул. Их превосходство над людьми с младенчества прививают им: они ловче, сильнее, имеют высокий интеллект, они изящнее самой красивой человеческой женщины (а это самые настоящие каменные глыбы с острыми или тупыми углами, не имеющие ни чувства стиля, ни достоинства, готовые хоть в ушат с помоями влезть, лишь бы на них посмотрел мужик), а главное — магически одарены. Но сейчас для спасения собственной шкуры ему предстояло хотя бы сохранять нейтралитет, иначе принц Кит, по слухам питавший нездоровое увлечение к Такаши Широгане, с лёгкостью мог отправить его на романтический вечер с гильотиной. К сожалению, на эту прекрасную даму он насмотрелся на всю жизнь.       Маленький эльф хотел сжечь Лотора своим взглядом, и принц понимал это. Их народы, пусть и сейчас дружат, но две эры назад они были самыми ярыми противниками, нападавшие друг на друга, тем самым уничтожая поселения людей, находившиеся между их землями. Конечно, за это им ничуть не стыдно. Благословлённые богом войны, Йолросейл-ом, они убивали друг друга, подобные диким животным, и ничто не могло их остановить. Звон странных амулетов, предназначение которых Лотор не знал (их культуры имели колоссальные различия и разве что имели несколько одинаковых богов), отвлекли от навязчивых мыслей. Молчание слишком сильно затянулось. — Мы сожалеем о том, что произошло, — несмотря на хорошие высказывания в адрес второго эмиссара, в переговорах он хуже настойки лаванды от головной боли, — мы… я уверен, что вы здесь абсолютно не причём и что вся эта ситуация… немного… ужасная. Свидетели нам Амарил и Маранил, нам жаль. — Короче, — Кит закатил глаза и, закинув разукрашенную ногу разными рунами на другую, он с нескрываемым ядом продолжил: — Уж не знаю, действительно ли ты причастен к смерти отца, но ты из немногих галра, которые владеют тёмной магией, поэтому ты поможешь разблокировать магическое послание, а там мы уже разберёмся.       Лотора никогда не пугала перспектива раскрытия его не совсем разрешённого таланта, но говорить так в лоб, без капли стыда, да и ещё с неким пренебрежением… Муж сталкивался с таким впервые, но голос — для него — совсем ребёнка впечатлял, заставляя его уважать. Лотор с уверенностью мог сказать, что в этом юноше растущая сила Элранейл-а и, наверное, он был гордостью для отца. В левой части неприятно кольнуло. — К-Кит! — Такаши с паникой смотрел на обоих. — Что? Я сказал то, что хотел сказать, — не похоже, чтобы он был смущён. — Принц Лотор («Ого, он вспомнил про манеры»), тебе запрещено покидать Чёрный Замок без сопровождения второго эмиссара («Ан, нет, показалось»), запрещено ходить по замку без сопровождения стражи или меня, а также запрещено обращаться к членам королевской семьи в официальной и неофициальной обстановке, это касается и меня. Пока с тобой не заговорят — держи язык за зубами. Тебе будет предоставлена комната. Второй эмиссар, будьте добры, проведите принца в его покои. Ужин и ванну вам приготовят в смежной комнате. Для многих видеть вас — стрессовая ситуация.       Странные, толстые золотые цепи зазвенели на изящных ногах принца Кита, который плавно, почти бесшумно покинул комнату. Такаши Широгане попросил прощения, и с любезной улыбкой провёл Лотора в его покои, где было слишком много света. Комната была огромной, даже немного больше его собственной. Альтеане просто помешаны на свободном пространстве, поэтому такое минимальное количество мебели его вовсе не удивило. Смежная комната оказалась ванной комнатой, в которой служанки готовили ванну и, заметив принца, стушевались и, потупив взгляд, поприветствовали. Он решил не смущать женщин (девушками их не назовёшь). Внезапно накатившая усталость валила его с ног, и, присев на ничуть не удобный стул, рассматривал с балкона, как Нимданен, богиня дня, медленно опускалась в своё царство, даруя своё господство богине ночи — Илвенен. Лотор зло прищурился, вынашивая план отмщения чёртовому богу, посмевший отвернутся от своего творения. «Я клянусь тебе, Амарил, твоя кровь будет мои омовением, а голова будет вздета на пике».