Либерум вето

      Лотора подняли, когда сон Нимданен был прерван. Кит с присущей ему немногословностью бросил что-то наподобие: «вставай, мы выходим» и покинул покои, оставляя всё ещё сонного принца галры в одиночестве, и только копошение в соседней комнате стало источником звука. Натянув свои кольца и браслеты, он вышел из комнаты, где его уже ждал Кит. Он до сих пор ничего не объяснил, но ясно дал понять, что Лотору нужно идти за ним. Чёрный замок, по сравнению с замком галры, внушал размерами, а росписи на стенах, вероятнее всего, показывали историю Алтеи, и принцу сложно понять, о чём в этих рисунках шла речь. Кое-где надписи надрывались, кое-где они частично стёрты, но они от этого не менее прекрасны. Принц Алтеи шёл слишком твёрдо для такого ребёнка, а его ноги, прикрытые узорчатой тканью, были полностью в неясных ему рунах, маленькие птички усыпали шею и лопатки, и Лотор знал, что это отличительный знак альтеанцев, но не знал, почему они есть у Кита.       На улице в такую рань не было ни души, а проклятая гильотина всё ещё стояла, переливалась в свете солнца, напоминая, что она и никуда не уходила, а смиренно ждала следующего, кто отправится бороздить царство Ольродил-а, бога мёртвых.       Оба до сих пор ничего не сказали.       За городом, около реки, находилась небольшая хижина, укрытая листьями и лозой. — Там живёт один из наших шаманов, поэтому ничего не говори, — объяснил Кит. — Зачем нам шаман? — шаманы обычно наносили руны, которые олицетворяли принадлежность человека. Те узоры на ногах Кита обозначали его как могущественного воина, но с толку сбивали полосы на руках, являющиеся символами мага. По сути, воину нельзя забивать руки. Считалось, что руны на руках забирают силу солдата, что могло сыграть плохую шутку на поле боя. — Тебе нужно нанести руны и тогда ты будешь считаться полноценным человеком Алтеи, иначе тебя могут убить, и я ничего с этим не смогу сделать. Ещё это значит, что ты должен следовать нашим законам и обычаям, а после мы сможем спокойно заняться изучением послания. Это станет нашей отправной точкой.       Они зашли в хижину, внутри напоминавшая маленький садик с разными растениями как ядовитыми, так и лечебными. В самом углу, за столом, сидел маленький человек, который лишь махнул рукой, призывая подойти ближе. Лотор не узнавал и половины растений, возможно из-за того, что на его родине таких и в помине нет. Его мать, Хоневра, рассказывала, что родина альтеанцев — тёплое место, где цветут самые красивые цветы во всей Империи, и Лотор охотно верил. Маленький человек был скрыт за плащом, а после сбросил капюшон, поворачиваясь к ним лицом, доставая кисточку и макая в чёрную субстанцию. Человеком оказалась жена, слишком юная для своего возраста, но явно талантливая, раз уже стала шаманом. — Маг.       Она фыркнула и стала наносить полосы на руки галры. Он ощутил лёгкое жжение, но не подал виду, что ему неприятно. Девочка, являвшаяся, к слову, человеком, (Лотор даже не уверен, была ли у неё кровь) наносила ровные полосы вдоль рук, и закончила относительно быстро, резко отворачиваясь, кладя свои инструменты в мешочек. Руны стали излучать чёрное мерцание, что только подтвердило наличие тёмной магии в его крови. Кит ничего не сказал и не показал, что ему противно и, слегка дёрнув Лотора за руку, вышел из хижины. — Позволь вопрос.       Кит кивнул. — Если ты воин, то почему на твоих руках есть метки? Разве это не запрещено? — Я не воин, — он вздохнул, — Я в каком-то смысле боевой маг. — Ты… паладин? — Лотор слышал о таких людях, которые за свои заслуги получали благословение Илросейл-а, наделяя их священной магией, неподдающейся объяснению. — Моя мать пыталась объяснить это, но так и не поняла, что это за сила. Удивительно. — Не все паладины наделены магией. Я, Широ и Пидж единственные, кто смогли пробудить в себе этот огонь. Мы также пытались понять, откуда она черпается, однако… — Если вы магически одарены, то зачем просить моей помощи? — Лотор даже боялся представить, насколько велика их разница в магическом потенциале, учитывая, что он лишь наполовину альтеанец, а Кит благословлён самим богом. — Кровь Илросейл-а блокирует во мне кровь галры, поэтому я просто не могу воспользоваться тёмным таинством, а таких заклинаний более нет. Воистину, твоя мать внесла огромный вклад, как и в светлую, так и в тёмную энергию, тем не менее, я не думаю, что она сможет создать настолько мощное светлое заклятие, которое сможет пробить брешь в тёмной. — А как же добро всегда побеждает зло? — принц усмехнулся. С ним сложно было не согласиться. — Чушь собачья, — Кит нахмурился. — Вы же своё королевство построили на тирании и захватах, чем не победа зла?       Лотор поперхнулся воздухом, но у него не было каких-либо аргументов, чтобы возразить. Его отец, Заркон, Император галры, был фанатиком до мозга костей, желающий подчинить себе все эльфийские земли, а после нанести сокрушающий удар людской расе, стирая этот генный позор. Пусть с того момента и прошло несколько десятков лет, он до сих пор помнил ужасное обращение галрийских солдатов к людям, не щадя даже маленьких детей. Этот кошмар запомнился ему на всю жизнь, служа ему мантрой, что он никогда в жизни так не поступит.       Лотор подавил в себе неприятные воспоминания и заметил, что к ним навстречу идёт разъярённая женщина в белом. Принцесса Аллура не вызвала такого бурного интереса, как Кит. Она была известна как мягкотелая жена и не отличалась какими-либо талантами, кроме дипломатии (которая также ставилась под сомнение, ведь привлекательная внешность принцессы в основном и решала вопрос, а неопытные животные готовы были хоть земли отдать за один танец с ней. С Лотором такие штучки не прокатят). Рядом с ней шёл Широгане, глаза которого излучали лишь сожаление. Аллура, похожая на злобную горгулью, готова была убить их обоих. — Кит! — её голос был то ли злым, то ли полон отчаянья. — Ты!.. Зачем? Зачем ты спас убийцу, а теперь ещё и!..       Аллура не смогла подобрать слов, и Лотору даже стало жалко её. Она безмерно любила отца, а теперь её не менее горячо любимый брат таскается с убийцей. Он даже привык к этому прозвищу. И, казалось бы, ему должно быть обидно за такое хамское обращение, но принц не понаслышке знал, когда кто-то кого-то терял и насколько это больно. Винить Аллуру было бы равносильно обвинить годовалого ребёнка в краже яблока. Лотор, знавший вспыльчивый характер паладина, не хотел наблюдать за разгорающейся семейной драмой, но не в его положении язвить. — Не доказано, что принц Лотор убил нашего отца, — Кит говорил отстранённо, словно его здесь и не было вовсе, — к тому же он может помочь узнать нам, кто это сделал. — Да ты с ума сошёл! Доверять память нашего отца постороннему человеку! — А ты хотела его казнить, не разобравшись, кто убийца? Что с тобой не так? Я не собираюсь давать ему своенравничать, поэтому постарайся хотя бы соблюдать нейтральные отношения. — К-Кит! Что на тебя вообще нашло! — Нашла на меня будущая коронация. И я хочу стать Королём с чистым разумом. Аллура… пожалуйста.       Она тяжело вздохнула и недовольно нахмурилась. — Я… я виновата. Я позволила злости взять над собой вверх. Если это даст свои плоды, то делай, что считаешь нужным, — она взяла его руки в свои, и этот нежный жест заставил Лотора смутиться.       Кит благодарно кивнул, и оба направились обратно в замок. И под испепеляющие взгляды местных жителей, Лотор думал о недавнем разговоре и сделал для себя некоторые выводы: Кит умел думать, несмотря на свой характер и, по факту, Кит самый первый бы трубил в трубу о том, что Лотора стоило казнить, а Аллура в который раз доказала, что она совершенно недееспособный правитель и Король Альфор сделал правильный выбор, что его сын должен сесть на престол. Принц галры понял, что у Кита не было золотой середины: либо он слишком спокоен, либо его ярость выходит за границы. Где-то глубоко внутри вместо ледяного нейтралитета, появился росток симпатии к этому сильному полукровке. Лотор всегда хотел быть исследователем, поэтому для него появилась невероятная возможность узнать больше об их народе, культуре и разобраться наконец в их языке, который для него хуже всякого любого другого эльфийского языка.       Кстати о культурах. Большинство альтеан позволяли людям вступать в их семьи, но для этого нужно было пройти два шага просвещения. Мать рассказывала о прекрасных храмах, возведённых как раз для таких обрядов, которые явно не из самых приятных. Люди описывали их, будто расплавленный свинец сочился вместо крови, делая тело мощнее стен замка, а голову пронизывали душераздирающие крики, чтобы в будущем ни одна ведьма не смогла завладеть разумом. Лотор не верил в эти сказки, но чем ближе они подходили к не внушающему доверия зданию, тем сильнее у него начинало сосать под ложечкой. Внутри ничего не было, кроме квадратного алтаря, предназначенный для разжигания синих костров. По правую сторону находился пьедестал, на котором стояли пиалы с различными цветами, и одно из них он узнал. Чёрная лаванда, растущая только в северных регионах, использовалась для всевозможных обрядов, в частности, для бракосочетаний. Этот цветок был смочен в непонятной жидкости, а после брошен в костёр, который вмиг разгорелся. — Подойди, это не больно, как все говорят.       Принц сдержал порыв фыркнуть, ведь он вовсе и не боялся. Языки пламени действительно завораживали, почти усыпляли, и Лотор ощутил себя пьяным, словно выпил самую крепкую настойку мёда и даже не заметил, как Кит обмазал маслом места рун, а после подожжённой лавандой ударил. Полосы сразу же загорелись, отгоняя наваждение, и Лотор, вцепившись ногтями в свои ноги, заглушил рвущийся наружу крик. Он чувствовал, как вместе с огнём по телу разливались тёмные нити, и галра видел, что эти полосы вились вокруг предплечий, делая витки идеально симметричными. Кит позади нашёптывал неясные ему слова, и с каждым разом глаза всё больше и больше наполнялись белым дымом. Лотор стиснул зубы и старался контролировать своё тело, понимая, что в любую секунду он мог камнем упасть вниз. Шёпот в некоторые моменты сменялись криками, несравнимые с воплями банши, то стихали, что даже в идеальной тишине невозможно разобрать слова. Мысли путались, ощущения менялись, но стекающую кровь по спине он мог услышать ясно. Сознание сыграло с ним жуткую шутку, и Лотор напрочь забыл, где он находился и что он делал, поэтому схватил из воздуха свой меч и прокричал: — Победа или смерть!       Свист рассечённого воздуха и сопротивление, а после захват — и принц, дезориентированный, лежал на каменном тёплом полу, придавленный Китом. Ему потребовалось время, чтобы осознать случившееся. — Знание или смерть, принц Лотор. Отныне это твоя мантра.