stay with me

      Двенадцатое апреля — особенный день в особняке Бён Бэкхёна. Ровно семь лет назад, именно в этот день родился его единственный сын — Бён Чонин. А ещё этот день особенный и для маленькой части дома, где уже как месяц живёт Ким Чондэ со своим сыном. Только вот когда Сехун утром просыпается, то не чувствует всю особенность своего дня рождения. Ведь папа как обычно улыбается утром и целует в щёку, спокойно провожает до остановки. Может, забыл? Сехун делает попытки заглянуть ему в глаза, чтобы понять, но папа только отводит взгляд и в этот раз покидает остановку даже раньше. Обидно. Но, поскольку Сехун ребёнок понимающий, он не озвучивает свои волнения, а просто ждёт. В школе об этом тоже не помнят, и на пути назад, домой, именинник даже позволяет себе плакать у окна. Это успокаивает, и уже через несколько минут он прижимается щекой к окну и закрывает свои глазки. Альфочка стискивает лямки своего рюкзака, когда уже у ворот видит огромный трёхъярусный торт, предназначенный для Чонина. Никто не вспомнил, что сегодня и его день тоже. Никто не поздравил. Он старается как можно незаметнее пройти через охрану, доходит до их с папой комнаты, бросает сумку на пол и с головой ныряет под одеяло.  — Сехун? — слышит он голос папы, но только сильнее закутывается в одеяло, притворяясь спящим и стараясь не проронить ни звука. — Сехун-а, вставай, малыш. Мне нужна твоя помощь, — просит папа и альфочка тяжело вздыхает. Он вылезает из кокона теплого одеяла и опускается с кровати на пол. — Пойдем, покажу, что нужно делать, — ласково улыбается ему папа и гладит по коротким волосам. Сехун не находит в себе силы злиться на него, он не такой. Ради улыбки папы маленький альфочка готов на всё, поэтому только быстро обувается и с опущенной головой следует за Чондэ. Они выходят на задний двор прямо с кухни, и смотрящий себе под ноги Сехун нечаянно упирается носом в спину папы, когда тот резко останавливается.  — Па-а-ап, что ты… — начинает ныть он, потирая свой нос, но замирает, когда видит двухколесный высокий велосипед салатового цвета со своим шлемом.  — Ты же не думал, что я забыл? С днём рождения тебя, дорогой, — мягко произносит Чондэ. Сехун продолжает растерянно смотреть то на папу, то на велосипед, а потом неожиданно начинает плакать, крепко обнимает омегу за талию, кладя голову ему на живот. Это беспокоит омегу, ведь Сехун редко плачет, Сехун никогда не плачет. Он опускается на корточки и заключает альфочку в объятия. — Эй-эй, тебе не нравится? Прости малыш, знаю, есть велосипеды получше. Обещаю в следующий раз купить для тебя кое-что огромное, только не плачь, ладно?  — Мне и этот нравится, — всхлипывает Хун, пряча своё лицо у Чондэ на шее. — Я люблю тебя, папа, — шепчет, и это самое лучшее, что произошло с ним за последние месяцы. Это то, ради чего хочется жить.  — Хочешь задуть свечи? — спрашивает его омега после десяти минут исследования и восхищения велосипедом, на что альфочка ещё больше удивляется. — Идём, папа испёк для тебя тортик, твой любимый — шоколадный, с бананами.       На кухне нет никого, когда Чондэ с Сехуном входят внутрь. Гостей у Чонина много, поэтому Хичоль, Хонгки и Кёнсу сейчас бегают по всему дому, чтобы успеть обслуживать их. Альфочка удобно устраивается за кухонным столом, а Чондэ вытаскивает его торт из холодильника. Улыбка не сходит с лица — несмотря на то, что утро было ужасным, папа сделал его день самым лучшим. Сердце стучит как сумасшедшее в ожидании, когда Чондэ ставит свечку с цифрой семь в его небольшой круглый торт и зажигает его спичкой.  — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, с днём рождения Сехунни, с днём рождения тебя! — поёт для него папа, а альфочка закрывает глаза, загадывая желание и задувает свечку. — Потанцуем вместе? — встречный взгляд Сехуна радостный. Он вскакивает с места и бросается к Чондэ, чтобы танцевать их с папой танец. Этот момент особенный. Омега приподнимает его с пола и начинает раскачиваться из стороны в сторону. Чондэ любит улыбку Сехуна. Чондэ любит его смех и, ослепленный этим счастливым мгновением, не сразу замечает вошедшего в кухню Чонина, который прикусывает губу и с любопытством смотрит на них. Он ставит Сехуна на пол и ярко улыбается Нини.  — С днём рождения тебя, Чонини. Что ты здесь делаешь? — ведь правда. Сегодня в особняке так много детей, Чондэ своими глазами увидел. А ещё много родителей и почетных гостей со своими дорогими автомобилями остановились у ворот. Интересно: а господин знает, где сейчас его сын, позволил ли? Подарков у Чонина множество, они заполнили всю его комнату. А ещё у него огромный именной торт, что сперва доставили на кухню, а потом и в гостиную.       Альфочка смущенно переминается с ноги на ногу. Делает несколько шагов вперёд и неуверенно протягивает Сехуну маленькую коробочку. Чондэ в изумлении смотрит, как Сехун с благодарностью принимает подарок, открывает коробку и пораженно разглядывает очень дорогие детские часы.  — Я не могу это принять.  — Отец и я выбрали его вместе, поэтому прими свой подарок, Сехун, — отвечает тот, краем глаза видя торт, предназначенный для Хуна. Он забирается на стул рядом с альфочкой и с глазами щеночка смотрит на Чондэ. А вот омега чувствует себя действительно неловко: не знает, принять ли подарок или отдать обратно; что самому подарить Нини?  — Малыш, прости. Я не приготовил для тебя подарок, но, чего тебе хочется? Скажи, я не многое смогу делать, но…  — Споёшь и для меня тоже? — прерывает Чондэ Чонин. У омеги отвисает челюсть. Так просто? — Я бы тоже хотел, чтобы для меня спел папа.  — А где твой папа? — спрашивает омега, внимательно глядя на выражение лица Чонина. Это вопрос, который интересует его уже довольно долго.  — У меня нет папы, — одно предложение, и повторять дважды не нужно. Чондэ, не долго думая, соглашается. — Но он мой папа, — возмущается Сехун, обнимая омегу и в недоумении смотря на Чонина. Ким опускает взгляд на своего сына и молча просит понимания. Снова зажигает свечку и начинает петь для Бёна.  — С днём рождения тебя, с днём рождения тебя, с днём рождения Чонини, с днём рождения тебя, — его голос такой мягкий и родной, что на губах Нини появляется лучезарная улыбка. Чондэ улыбается в ответ, разрезав торт на кусочки и вытащив тарелки с полок, он кладёт треугольные кусочки на них.  — Но это мой торт. У него торт большой, трёхъярусный. У него много-много гостей и подарков, почему он хочет кусочек от моего? — Сехун, — строго проговаривает Чондэ, и альфочка дует губы. Поворачивает голову в сторону Чонина, который выглядит обиженным и растерянным, фыркает и бросает протяжное «ладно, угощайся».       Чонин же начинает с радостью есть свой кусочек, удивительно. Омега улыбается, смотря, как два альфочки наслаждаются тортом, обсуждают какие-то темы про игрушки, компьютеры и выходные. Он больше не спрашивает, зачем Бён здесь, когда там, в гостиной, его ждут и в принципе празднуют его день рождение знакомые. Чонин говорит, что он не знает и половину этих людей и что ему комфортно здесь, с Сехуном. Это вызывает улыбку, в душе становится тепло. Он фотографирует семилетних альфочек вместе и долго смотрит на фотографию. Невероятно, но, чем больше Чондэ смотрит на неё, тем больше убеждается, что они чем-то похожи.       Бён Бэкхён смотрит по сторонам в поисках Чонина. Его нигде нет, такое вообще возможно? Он нервно выдыхает и хмурит свои густые брови. Что ему не угодило? Бэкхён взял и пригласил всех его одноклассников, устроил огромную вечеринку, позвал своих родных и знакомых тоже, нанял клоунов и многих сценических героев, заказал огромный торт, господи, даже подарок купил по его просьбе для Сехуна. А Чонина нет. Он осматривает его комнату, игровую комнату, весь второй этаж. Ищет на первом, в туалете, во дворе, у бассейна, а Чонина нет и нет. И ладно, если бы это было всего лишь на пятнадцать минут, но гости же ждут. Это же так грубо и некрасиво с его стороны. Остаётся одно единственное место — кухня. Бэкхён медленными шагами двигается в сторону двери, ведущей на кухню. Правда музыка, исходящая из гостиной, слишком громкая, но альфа всё равно слышит мелодичный голос, что напевает песенку для его Чонина. Бэкхён сглатывает, кажется, какао сейчас там. До жути интересно, как же он выглядит на самом деле. Бён затаивает дыхание, прикусывает нижнюю губу и опускает ладонь на ручку двери. Приоткрывает её и первое, что видит, это смеющийся Чонин. Справа от него сидит Сехун, а за столом с лёгкой улыбкой стоит невысокий мужчина с уложенными на бок чёрными волосами. Красивый. От его внимательных глаз не ускользают изящные линии тела омеги, он симпатичный. Молча следит за ними ещё несколько минут, а потом удаляется так же тихо, как и пришёл. В этот вечер он отправляет за Чонином Кёнсу. Приказывает, чтобы после этого завтрак ему подал новенький. До, конечно же, делает попытки повлиять на решение хозяина, но они проваливаются, потому что глаза господина уже видели это спрятанное сокровище. — Будь внимателен, — предупреждает Кёнсу, когда на следующее утро Чондэ берёт поднос с едой на завтрак. Он, несомненно, нервничает, но, наверное, больше от слов Кёнсу, чем из-за неизвестного хозяина. Своё дело омега хорошо знает, поэтому делает глубокий вдох и уверенно выходит из кухни, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица. Во главе длинного овального стола уже сидит господин, всматривается в документы. Ким приветствует его низким поклоном, не решаясь на зрительный контакт, хотя тот и не замечает его. Чондэ с облегчением ставит еду и графин с водой на стол. Отступает и продолжает стоять рядом с господином, сжимая свой пустой поднос. Чонин приходит почти сразу, улыбается ему и говорит «доброе утро, Чондэ». Усаживается на своё место и молча завтракает. Ким взволнованно кусает губы и бросает неловкие взгляды в сторону господина. У него красивый профиль, и не то что бы Чондэ признался об этом самому себе. Светлая волнистая челка падает на глаза, длинные пальцы смыкаются на стакане и он чуть приоткрывает свои тонкие губы, чтобы попить. И со стороны это выглядит так красиво и так вызывающе, что Ким ругает себя за свою легкомысленность. То, что он безумно привлекательный, Чондэ понимает тогда, когда хозяин запрокидывает голову назад, укладывая на спинку стула, и поворачивает её, поймав его взгляд на себе. Ему становится стыдно, и он сразу же опускает глаза, принимаясь успокаивать сердце. Внутри снова нарастает тревога, когда, закончив с завтраком, Чонин извиняется и уходит в свою комнату, оставляя их наедине.       Чондэ приближается к столу, чтобы убрать грязную посуду, как сильная рука хватает его за запястье и притягивает к себе, в результате чего он оказывается на коленях господина. Он испуганно поднимает взгляд, только чтобы увидеть лукаво искрящиеся глаза и слишком уж соблазнительную ухмылку.  — Попался, какао…