Вне конкуренции

1994г. Воспоминания. Все знают его, как жесткого и решительного человека. Человека, который ради своей цели и желанием быть лучшим, готов рвать и метать. Слишком импульсивен, слишком эмоционален. И в то же время невероятно расчётлив. Мелло… Прозвище, которое никак не вяжется с его личностью. Он жесток и совершал страшные вещи, не щадя человеческих жизней. Никто и ничто не могло остановить его на пути к лидерству. Но кто знал его до того, до всех тех ужасных событий, которые произошли после гибели L? Одинокого мальчишку, который содрогался от чужих прикосновений, мальчишку, который бессонными днями и ночами сидел в библиотеки приюта Вамми, изучая всё больше и больше информации, в погоне за первое место среди лучших. Мальчишку по имени Михаэль Кель. Он мало что помнил касаемо его прошлого до приюта. Когда он пытался вспомнить, в память болезненными осколками врезались кусочки пазла, фрагменты которого никак не хотели сливаться воедино. А в его измученном мозгу непрерывно начинал звучать шум рассекаемого со свистом воздуха и рёв бьющихся волн. Ещё чуть-чуть и вода начнёт заливаться в небольшую тусклую комнатку. Топот сотен тяжёлых ног из соседнего коридора, а затем пронзающий шум выстрелов вперемешку с нечеловеческими воплями. Михаэль чувствовал, как сердце каменным ядром устремилось куда-то в низ живота и куча холодных осиных жал страха вонзились в грудь. Он до сих пор помнит это чувство. Чувство беспомощности и животного ужаса. Шаги приближались с каждой секундой, заставив Михаэля сжаться ещё сильнее. — Забирайте мальчишку, — произнёс грубый мужской голос, принадлежавший, насколько он помнил, его отцу. Острый запах гуталина резко заполнил маленькую тусклую комнатку. Перед ним стояло трое мужчин, а Михаэль смотрел на них с нескрываемым ужасом, сгорбившись от натиска пристальных взглядов. Он уже не помнил, как они выглядели. Но один образ до сих пор мучает его в ночных кошмарах. Мужчина, изучающий его своими крысиными глазами, вызвал у него тягучее отвращения. Он помнил его кривые пальцы, которые напомнили ему корни деревьев, и этот острый запах гуталина, исходящий от его обуви, который теперь, вероятно, навеки будет напоминать ему об этом чувстве жгучей неприязни. На одном из изуродованных пальцах блестел странной формы массивный перстень светло-серебристого оттенка. Он почему-то так раздражал его. Этот перстень. Хотелось сорвать его и сдать на переработку таких же уродливых перстней. — Какой хорошенький, — сказал он и улыбнулся своей до тошноты идеальной улыбкой, с идеально ровными зубами. Настолько идеальными, что аж противно. Страх смешался с отвращением к этому человеку. Он почувствовал себя таким слабым и жалким перед ним, словно раненое дикое животное. Дальше все воспоминания были отрывочными, нечёткими и покрытые рябью, как в плохо настроенном телевизоре. Вот раздался эхом крик его матери: «Ганс, он наш сын! Ты не можешь этого сделать, Ганс, умоляю!» Затем снова посыпались оглушающие выстрелы, и алая кровь окрасила серые стены. Все, кто находились в комнате упали мёртвым грузом на холодный бетонный пол, а Михаэль с ужасом наблюдал, как из глаз его матери и других членов Мафии утекала жизнь. Все они были мертвы. Последнее, что он помнил, это, как чувство беспомощности с невероятно убийственной скоростью набирало обороты. С того самого момента он возненавидел это чувство. Чувство слабости. Ему было всего пять лет, когда это случилось. Свою жизнь на базе мафии он помнил совсем смазано. Только, как грубые мозолистые руки отца забивали его почти до смерти за любую оплошность. А остальные члены мафии не прочь были поглазеть на это бесплатное шоу, иногда составляя компанию отцу в этом деле. Ему невероятно повезло, что он не помнил все детали, но чужие прикосновения до сих пор вызывают в нём неприязнь с примесью ярости. Единственный кто пытался за него постоять — была мать. Он плохо её знал, но, наверное, она одна из причин, по которой Михаэль не потерял рассудок после всего произошедшего. В память отчётливо врезался запах дешёвых духов с густо накрашенными глазами. А нежные руки всегда успокаивающе поглаживали его волосы. "Будь сильным, Михаэль. Я знаю ты сможешь.", - причитали нежные губы. И он смог. Даже после всего ужаса, который он пережил. Он не сдался, не превратился в безвольного овоща, дрожащего от каждого взгляда. Жизнь надругалась над ним с самого момента его рождения, но он нашёл в себе силы и поднялся, отбрасывая прошлое куда-то в потаенные уголки своего сознания. Михаэль Кель поклялся себе, что больше никогда не будет слабым.